Страница 84 из 143
Неизвестный работал в стороне от товарищей, по-прежнему не садился за общий стол, спал под деревом на плато и не принимал участия в беседах. Казалось, что он и в самом деле не выносит общества своих спасителей.
— И чего ради, спрашивается, он обратился за помощью к людям? Зачем бросил записку в море? — недоумевал Пенкроф.
— Он сам обо всём нам расскажет, — неизменно отвечал Сайрес Смит.
— Когда же?
— Быть может, раньше, чём вы думаете, Пенкроф.
И действительно, день признания близился. Десятого декабря, через неделю после возвращения в Гранитный дворец, неизвестный подошёл к Сайресу Смиту и тихо, смиренно сказал:
— Сэр, я хочу кое о чём попросить вас.
— Пожалуйста, — ответил инженер, — но сперва позвольте мне кое-что вам сказать.
При этих словах неизвестный покраснел и чуть было не убежал. Сайрес Смит понял душевное состояние преступника, который, очевидно, боялся, что его начнут расспрашивать о прошлом.
Сайрес Смит удержал его.
— Послушайте, — произнёс он, — мы для вас не только товарищи по несчастью, но и друзья. Вот всё, что я хотел сказать вам, а теперь я вас слушаю.
Неизвестный провёл рукой по глазам. Он дрожал и несколько секунд не мог выговорить ни слова.
— Сэр, — наконец произнёс он, — я хочу просить вас об одной милости.
— О какой же?
— В четырёх-пяти милях отсюда, у подножия горы, находится ваш кораль, там вы держите домашних животных. Они нуждаются в уходе. Не позволите ли вы мне жить при них?
Сайрес Смит посмотрел на несчастного с глубоким состраданием. Затем ответил:
— Друг мой, в корале нет жилья, одни хлевы, они и для животных не очень-то пригодны…
— А мне, сэр, там будет хорошо.
— Друг мой, — сказал инженер, — мы вам ни в чём не будем перечить. Вам хочется поселиться в корале? Пусть будет по-вашему. Впрочем, вы всегда желанный гость в Гранитном дворце. Но раз вы предпочитаете жить в корале, мы постараемся устроить вас там поудобнее.
— Мне будет удобно в любых условиях.
— Друг мой, — ответил Сайрес Смит, — который умышленно так называл неизвестного, — позвольте нам в данном случае поступить по собственному разумению.
— Благодарю вас, сэр, — ответил неизвестный и тотчас же ушёл.
Инженер не преминул рассказать товарищам о просьбе неизвестного, и они решили построить в корале деревянный домик и обставить его поуютнее.
В тот же день поселенцы отправились в кораль, прихватив с собой инструменты; не прошло недели, как жилище было готово и ждало хозяина. Домик стоял на пригорке, футах в двадцати от хлевов, оттуда удобнее всего было наблюдать за стадом муфлонов, насчитывающим уже более восьмидесяти голов. Смастерили кое-что из мебели — кровать, стол, скамью, шкаф, сундук, привезли в кораль оружие, боевые припасы и набор инструментов.
Надо сказать, что неизвестный не ходил смотреть на своё будущее жилище и, не обращая внимания на колонистов, работающих на постройке, трудился на плато, очевидно желая довести до конца начатое дело. И действительно, благодаря его усердию земля была обработана и только ждала, когда наступит пора сева.
Двадцатого декабря все работы по благоустройству домика были закончены. Инженер объявил неизвестному, что его жилище готово, и тот ответил, что сегодня же будет там ночевать.
В тот вечер жители Гранитного дворца собрались большом зале. Время близилось к восьми часам — неизвестному пора было уходить. Они не хотели стеснять его, не хотели прощаться с ним, решив, что это будет для него тягостно, поэтому, окончив работу, оставили его в одиночестве, а сами отправились домой.
Итак, они беседовали, сидя в большом зале, когда в дверь негромко постучали. В зал быстро вошёл неизвестный и сказал без всякого вступления:
— Господа, расставаясь с вами, я хочу, чтобы на прощание вы узнали всю правду обо мне, слушайте же.
Простые эти слова произвели большое впечатление Сайреса Смита и его товарищей.
Инженер поднялся и сказал неизвестному:
— Мы ни о чём вас не спрашиваем, друг мой. Вы вправе молчать…
— Мой долг рассказать всё.
— Садитесь же.
— Я постою.
— Мы охотно выслушаем ваш рассказ, — произнёс Сайрес Смит.
Неизвестный отступил в полутёмный угол комнаты. Он стоял обнажив голову, скрестив руки на груди, и глухим голосом, будто через силу, повёл рассказ, который слушатели ни разу не прервали:
— Двадцатого декабря тысяча восемьсот пятьдесят четвёртого года паровая яхта «Дункан», принадлежавшая богатому шотландскому землевладельцу лорду Гленарвану, бросила якорь у западного берега Австралии, у мыса Бернуилли, лежащего на тридцать седьмой параллели. На борту яхты находились Гленарван с женой, майор английской армии, француз-географ и дети капитана Гранта — молоденькая девушка и мальчик. Корабль их отца «Британия» год тому назад затонул, экипаж погиб. Вёл яхту капитан Джон Манглс; команда состояла из пятнадцати человек.
Вот какая причина привела яхту «Дункан» к берегам Австралии.
Полгода назад экипаж яхты подобрал в Ирландском море бутылку с запиской на трёх языках: английском, немецком и французском. В записке кратко сообщалось, что во время крушения «Британии» спаслось трое — капитан Грант и два матроса, что они попали на какую-то землю; указывались и широта и долгота, но невозможно было разобрать, какая это долгота, — цифру размыло.
Итак, в записке говорилось, что спасённые находятся на тридцать седьмом градусе одиннадцатой минуте южной широты. Но долгота была неизвестна. Поэтому разыскивать капитана Гранта и его спутников надо было где-то на тридцать седьмой параллели, и можно было с уверенностью сказать, что, обследовав материки и океаны, удастся их найти.
Английское адмиралтейство отказалось снарядить спасательную экспедицию, но лорд Гленарван решил сделать всё возможное, чтобы отыскать капитана Гранта. Он познакомился с Мери и Робертом Грант. Яхту снарядили в дальнее плавание, в котором пожелали принять участие жена лорда и дети капитана Гранта; и вот «Дункан» покинув Глазго, пересёк Атлантический океан, вышел Магеллановым проливом в Тихий океан и направился к берегам Патагонии, где, по некоторым предположениям — сначала именно так истолковали записку, — капитан Грант томился в плену у туземцев.
Пассажиры «Дункана» высадились на западном побережье Патагонии, а яхта поплыла дальше, — она должна была ждать их на восточном берегу, у мыса Корриентес.
Гленарван и его спутники прошли всю Патагонию, следуя по тридцать седьмой параллели, и, не найдя никаких следов пребывания капитана Гранта, тринадцатого ноября снова сели на яхту, чтобы продолжать поиски в открытом море.
Они обследовали, но тщетно, два острова, лежащих по пути — Тристан-да-Кунья и Амстердам, — и «Дункан», как я уже говорил, двадцатого декабря тысяча восемьсот пятьдесят четвёртого года приблизился к мысу Бернуилли, расположенному на австралийском побережье.
Гленарван, решив пересечь Австралию, как до этого он пересёк Южную Америку, высадился на сушу. В нескольких милях от берега стояла ферма некоего ирландца, который радушно принял путешественников. Лорд Гленарван рассказал ирландцу о том, что привело его в эти края, и спросил, нет ли у него сведений об английском трёхмачтовом судне «Британия», потерпевшем крушение; около двух лет назад где-то у западных берегов Австралии.
Ирландцу никогда не приходилось слышать о потонувшем корабле, но, к великому удивлению всех присутствующих, в разговор вмешался один из его слуг.
— Милорд, воздайте хвалу господу богу и возблагодарите его, — сказал он. — Если капитан Грант ещё жив, то живёт он на австралийской земле.
— Кто вы? — спросил лорд Гленарван.
— Шотландец, как и вы, милорд, — ответил незнакомец, — я один из спутников капитана Гранта, спасся при крушении.
Фамилия этого человека была Айртон. Его документы удостоверяли, что он действительно служил боцманом на «Британии». Он рассказал, что будто потерял из виду капитана в тот миг, когда корабль разбился о прибрежные рифы, будто до сих пор был убеждён, что из всего экипажа «Британии» уцелел только он, что капитан Грант погиб вместе со всеми.