Новая реальность

– Извини, я учту.

– Вы что-то спрашивали, когда вошли, – Новак вернул тему разговора в первоначальное русло.

– Просто интересовался, как продвигается ремонт.

– Полчаса назад три бригады отчитались об окончании ремонта одной из разрушенных секций корабля, остальные семь всё ещё ремонтируются в настоящий момент, – Новак вернулся к консоли.

– Как скоро ремонт будет закончен?

– Не могу сказать точно, но не раньше чем через 3-4 дня. Повреждения довольно обширные. Я бросил на ремонт всех инженеров и ремонтников.

– А что с нашими двигателями?

– Ремонт квантовых двигателей будет завершён через 2 часа, гипердвигатель я сейчас настраиваю. А вот с варпом придётся подождать. Кстати, насчёт гипера… Честно скажу, что двигатель нам установили недоделанный. Отклонение от расчётных координат после выхода из гиперпространства при недавнем прыжке составило 47 520 километров, а расход антиматерии на 80% больше необходимого. Но после проведённых модификаций его, может, даже будет не стыдно использовать, – Питер улыбнулся, а затем вдруг рассмеялся, словно он не гипердвигатель настраивал, а читал какой-нибудь сайт с анекдотами. – Это же надо! Оказывается, те, кто проводили изначальную настройку этого двигателя, установили постоянную Гейзенберга равной 0.26743, в то время, как она должна равняться 0.26734, представляете? Неужели сложно запомнить порядок цифр? Руки бы таким инженерам оторвать, – Новак фыркнул.

– Да, попадаются же такие, – поддакнул Романенко, хотя совершенно перестал понимать, о чём идёт речь. – Ну ладно, я пойду дальше.

– Хорошо, – Питер даже не обернулся.

«Феникс».

Озимцев уже сидел в столовой, заказав себе у повара различные блюда с экзотическими названиями. Первое блюдо принесли очень быстро, и Озимцев принялся смаковать его. В столовой были установлены панорамные иллюминаторы, из которых открывался прекрасный обзор. Геннадий сидел боком к иллюминаторам и, наколов на вилку очередную порцию блюда, замер, засмотревшись на туманность вдалеке.

– Очень красиво, не правда ли? – послышался совсем рядом чей-то женский голос.

Озимцев повернул голову и увидел стоящую перед собой Светлану, которая держала в руках небольшую порционную вазу с каким-то кремом. Гена настолько залюбовался видом из иллюминатора, что смысл сказанного не сразу дошёл до него. Несколько секунд он просто смотрел на Новицкую, перебирая в памяти её слова.

– Да, очень красиво, – наконец, проговорил он. – Я видел множество туманностей, но всё ещё не перестаю восхищаться их красотой, – Гена уверенными интонациями в голосе постарался скрыть тот факт, что он видит туманность не на картинке впервые в жизни.

– Здесь не занято? Можно присесть? – спросила она.

– Да-да, конечно, садись, – Гена сделал приглашающий жест рукой.

– Ремонт идёт полным ходом, – начала разговор Светлана, слегка помешивая десертной ложечкой крем. – Ремонтные бригады работают без перерыва. Бейкер сказал, что работы будут закончены через несколько дней.

– Это хорошие новости. Надеюсь, что не случится никаких непредвиденных ситуаций, и мы улетим отсюда в ближайшее время, – ответил Гена. – Однако… – договорить ему не дал сигнал коммуникатора.

– Слушаю, – Гена вынул прибор из кармана и ответил на вызов.

– Капитан, мы по-прежнему не можем связаться с командованием. Похоже, на пути сигнала есть какие-то помехи, – раздался голос Климовой.

– Не хотелось бы улетать без их одобрения. Продолжай попытки, – распорядился Гена.

– Слушаюсь, – Виктория прервала связь.

– Должна сказать, – продолжила Светлана, – что я восхищаюсь вашей смелостью. Уверена, что найдётся совсем не много людей, которые отважатся лететь в неизведанные глубины космоса, чтобы заручиться поддержкой неизвестной расы, – в её голос ворвались восхищённые нотки, она не сводила взгляда с глаз Гены.

– Это было необходимое решение. Я руководствовался уже озвученным сегодня принципом – «враг моего врага – мой друг».

– Я опасаюсь, что этот принцип может не сработать с креатонцами, – осторожно сказала Новицкая.

– Война – это всегда риск. Ты должна это понимать. Иногда приходится принимать опасные, порой, даже безумные решения, – в этом у Озимцева был личный опыт. – Если нам удастся подружиться с креатонцами, баланс сил сместится в нашу сторону и, возможно, нам не придётся наблюдать, как нимерийцы уничтожат людей, как вид.

– Самой противно и страшно только от одной мысли об этом, – поморщилась советник. – Но что, если подружиться не удастся?

Они просидели в столовой, беседуя ещё некоторое время, обсуждая события нескольких последних дней, а затем разошлись по своим делам.

***

Ремонтные работы шли в очень быстром темпе. По итогам первого дня было сделано около 30% всех работ. К концу смены на «Астерионе» запустили квантовые двигатели, а на «Фениксе» отремонтировали двигатели малой тяги по правому борту и частично восстановили подачу энергии, благодаря чему корабли наконец-то смогли безопасно расстыковаться и отлететь друг от друга на небольшое расстояние – около 5 километров. Гена и Лёша проводили много времени, изучая базу данных флота и стараясь как можно лучше вжиться в роль, чтобы не вызвать подозрений у команды.

Второй день ремонта.

В 3 часа утра по корабельному времени неожиданно на обоих крейсерах раздался сигнал тревоги. Судя по сенсорам слежения, к ним приближались несколько нимерийских кораблей. Экипаж за считанные минуты занял свои места, включая новоиспечённых капитанов.

Когда Гена вбежал на мостик, все остальные офицеры уже находились на своих местах.

– Что случилось, почему сработала тревога? – Озимцев тревожным взглядом посмотрел на старпома.

– К сожалению, мы не знаем, капитан. На сенсорах пусто, мы уже несколько раз перепроверили, – развёл руками тот.

– Вы уверены, что сенсоры исправны? – поинтересовался Озимцев.

– Абсолютно, – с полной уверенностью ответил Булавский.

Тем временем полусонный Романенко задал тот же вопрос у себя на мостике.

– Мы проверяем данные сенсоров, но пока я не вижу причин, по которым сработала тревога, – в растерянности ответил Горюнов. – Подняли несколько истребителей, чтобы проверить окрестности.

– «Астерион», говорит командир эскадрильи. Мы не обнаружили никаких вражеских кораблей, на радарах тоже пусто.

– Соедините меня с «Фениксом», – приказал Алексей.

– На связи, – очень коротко сказала Анастасия, и на главном экране появилось изображение мостика «Феникса».

– Вы в курсе, почему сработала тревога? – увидев на экране лицо друга, Лёша сразу перешёл к делу.

– Пока разбираемся. Похоже на то, что это было ложное срабатывание.

– Такое возможно? – Романенко адресовал вопрос Горюнову.

– Раньше такого не случалось, но думаю, что это вполне реально, – авторитетно заявил старпом. – Правда, меня смущает тот факт, что это произошло одновременно на обоих кораблях.

– Возвращайте наших ребят на корабль, и выключите уже, наконец, эту чёртову сирену, – раздражённо поморщился Романенко. – Я пойду ещё немного посплю, если никто не возражает, – он обвёл взглядом всех присутствующих, и, удостоверившись, что ни у кого к нему нет неотложных дел, покинул мостик.

Последующие 5 часов прошли без происшествий, и Лёше удалось спокойно поспать до 8 часов утра. Пока он спал, ремонтные бригады посменно работали над восстановлением повреждённых систем. К 10 часам Новак доложил о том, что ремонт завершён на 45% и вся повреждённая обшивка будет заменена до конца следующего дня.

В 11:00 состоялась панихида по погибшим на обоих кораблях. На «Астерионе» погибло 243 человека, а на «Фениксе» – 197. Бывшего капитана «Астериона» хоронили с особыми почестями. В парадном мундире, со всем орденами на груди, его уложили в оболочку от тиориновой торпеды, в руки вложили фотографию жены с дочерью, и накрыли его флагом объединённых земных наций, не так давно заменившем все флаги стран. Затем оболочку торпеды с телом задвинули в торпедный аппарат и выстрелили в открытый космос. Эта традиция была принята почти сразу после первой смерти в космическом флоте и являлась аналогом выбрасывания погибших в море в военно-морских силах. Правда, в данном случае, хоронить таким образом всех было бы слишком расточительно, поэтому тела остальных погибших были помещены в корабельный морг.