Страница 38 из 82
«Отец! Это мой отец! Там, над Островом Безумца!»
Камушек посмотрел в указанном направлении, заслонив глаза от солнца ладонью. И правда, над соседним островком, находившимся всего на расстоянии двух-трех выстрелов из лука, кружил крылатый силуэт.
«А если это опять тот ненормальный?» — с тревогой спросил парнишка.
«Думаешь, я собственного отца не узнал бы?!» — оскорбился Пожиратель Туч.
«Нет, не знаю, прощу ли я его когда-нибудь. Может быть. Но пока я просто взбешен. Ясно, что он соскучился по своим близким и очень спешил, но он действительно мог бы этого не делать! Летать на драконе — это нечто совсем иное, нежели висеть в драконьей пасти с болтающимися в воздухе ногами. От такого вообще можно умереть от разрыва сердца. Даже не стал ждать, пока я усядусь на него, просто схватил зубами за ворот и без предупреждения взлетел. А в результате все время, пока этот кошмарный идиот здоровался с родителями, я пытался убедить свое сердце вылезть из моего горла и опуститься пониже, на свое законное место.
Отца Пожирателя Туч зовут просто Коготь, зато у матери очень замысловатое имя, оно состоит из цепочки определений, которые с трудом можно перевести на человеческий язык. Добрая, милая, спокойная, ласковая — так описывал ее любящий сын. И так она стала для меня Лаской. Думаю, это очень правильное имя, поскольку только теперь, через два дня после нашего приезда, я осознал, что, если б не защита Ласки, Коготь бы меня попросту прибил. Да, Коготь меня не любит. „Не любит“ — это еще слабо сказано. Он меня не выносит, ненавидит, смотреть на меня не может. Не знаю, откуда мне это стало ясно, но, когда я оказываюсь неподалеку от него, у меня мурашки по спине бегают, и такое впечатление, будто сзади притаился кто-то очень опасный. Наверное, злобные мысли Когтя так действуют на меня. Он, понятно, больше, чем Пожиратель Туч — по нему видно, каких размеров будет мой несносный приятель драконище, когда вырастет. Шерсть Когтя свинцово-серого цвета. Только уши и кончик хвоста черные, точно их в смоле намочили. А Ласка — песочного цвета, только вдоль спины и на шее у нее коричневая полоса. А у Пожирателя Туч есть сестра! Я еще не видел этого маленького дракончика, потому что даже у Ласки нет ко мне такого доверия, чтобы показать своего ребенка, но Пожиратель утверждает, что малышка рыжая! Считается, что дети должны быть похожи на родителей, но у драконов, похоже, это правило вообще не действует. Все они разного цвета, и не видят в этом ничего странного.
Как оказалось, Пожиратель Туч ошибся из-за того, что Безумец и Коготь поменялись владениями. Не знаю, что могло не нравиться Когтю на его прежнем острове и почему Безумец согласился на обмен. Мне же оба эти клочка суши, окруженные со всех сторон водой, кажутся совершенно одинаковыми. Я устроился на Острове Безумца (то есть теперь-то это Остров Когтя) в уютном уголке, где деревья растут прямо из песка. Это еще не лес, но и не голая земля, выжженная тутошним убийственным солнцем. Я повесил между деревьями гамак. Нашел место, чтобы разжечь костер. Где-то в глубине острова есть родник, и маленький ручеек, берущий начало от него, впадает в океан как раз неподалеку. На берегу пресная вода смешивается с соленой, но достаточно подняться чуть повыше, в заросли, чтобы зачерпнуть из чистого потока. Это идеальное место. Среди зелени галдят стаи сказочно разноцветных птиц. В море ходят косяками красочные рыбы. И вообще вокруг порхает, бегает, ползает и скачет целое множество разных тварей. Большинство из них я вижу впервые в жизни. Мне кажется, что в книжках Белобрысого даже не было их изображений. А еще я открыл на драконьем острове такие растения, названий которых не знаю, и никогда не видел подобных им в гербариях Белобрысого. По-прежнему очень жарко, поэтому из одежды я ношу только набедренную повязку и сандалии. Без обуви можно просто обжечь ноги на горячем песке или пораниться об острые раковины, которых множество и на берегу, и на дне моря. По-настоящему я одеваюсь только тогда, когда отправляюсь в глубь острова, где полно царапающихся веток, шипов и листьев, чьи края режут кожу, как ножи, в чем я уже успел убедиться. Это очень странное место. Немного ненастоящее, как бы взятое из сна. То есть самое подходящее для Ткача иллюзий — прежде всего тут работает воображение. Я заметил, что время для меня перестало делиться на часы. Существуют только день и ночь, рассвет и сумерки. Это драконий счет времени. Теперь я лучше понимаю Пожирателя Туч и его беззаботное отношение к обязанностям. У меня есть время. И, кажется, что времени этого бесконечное количество, а все можно сделать если не сегодня, то на следующий день. Когда я голоден — я ловлю рыбу или собираю фрукты. Работаю тогда, когда считаю нужным. Иногда я начинаю думать, не ленив ли я, но потом вспоминаю, что собираю растения, описываю тутошних зверушек, рисую их (как умею, но рисунки выходят не слишком хорошие, я сам это признаю), значит, все-таки делаю немалую работу.
Я, наверное, никогда не догадаюсь, что, собственно, подействовало на дракониху, когда она решила, что мне все-таки можно доверять. Может, ее убедил Пожиратель Туч, а может, она сама решила, что я веду себя спокойно и ничем не угрожаю ее ребенку. Однажды она появилась около моего лагеря, осторожно неся в пасти рыжий клубочек. За ней подскакивал от нетерпения Пожиратель Туч, что выглядело довольно комично при его размерах.
Я никогда раньше не видел ни одного драконьего детеныша, впрочем, мало кто из людей мог бы этим похвастаться. Оказывается, щенята, которым едва исполнилось несколько месяцев, немногим больше кошки, и при этом страшно любопытны и непоседливы. Очень странно даже представить себе, что из этакой крошки через несколько лет вырастет существо размером с Пожирателя Туч.
Дракончик очень решительно подошел ко мне и с любопытством принялся обнюхивать мои ноги, подергивая за ремешки сандалий. Мое восхищение было таким безусловным и искренним, что сдержанность Ласки растаяла без следа. Какая мать не любит, когда восторгаются ее ребенком? А сестричка Пожирателя и в самом деле очаровательна. Нет ничего милее драконьего щенка, может, только за исключением пушистого маленького котенка. Ласка подошла очень близко, чуть не касалась меня носом. А мне и в голову не пришло хоть чуточку заволноваться. Я уже так привык к Пожирателю Туч, что на меня никакого впечатления не производили ни огромные острые клыки, ни глаза кроваво-красного цвета. Я протянул руку, доверчивый, как ребенок, и погладил Ласку по морде. А потом нежно почесал малышку за ушами. Теперь я думаю, что это было крайне легкомысленно. Если б на месте Ласки оказался Коготь, я бы уже лишился руки. Или головы.
У рыжего щенка еще нет имени. Ее родители неторопливы, как все драконы. Они спокойно наблюдают за своим младшим отпрыском и раздумывают, какое имя будет для нее самым подходящим. Ведь имена — это очень важная вещь. Они могут принести счастье или неудачу, это знают даже драконы. Мое кажется простоватым, по мне оно нравится, ведь только подумать, что может сделать маленький камушек, если попадет в мельничный механизм, например. Впрочем, изумруды, рубины и алмазы — это ведь тоже камни, верно? Коготь, Ласка и Пожиратель могут называть детеныша просто Детеныш, но мне это мешает. Малышка — рыжая, как высушенная на солнце глина, блестит, точно отполированный медный котелок, и вся она — прежде всего эта рыжесть и проворность. И очень напоминает мне…»
Камушек вдруг дернулся, вскрикнув от неожиданности и боли. Его чертилка невольно изобразила дугу на пергаменте, который он как раз трудолюбиво заполнял письменными значками. Паренек свесился из гамака, раздраженно глядя вниз, прямо на радостную мордочку малого дракончика.
«Она меня укусила!» — пожаловался мальчик. И правда, на ноге его виднелись глубокие царапины, из которых сочилась кровь. У крохотной драконихи еще не было всех зубов, только характерные треугольные клыки, но зато уж они были острые, как иглы. Босые ноги, свисавшие из гамака, она явно приняла за чудесную игрушку и прекрасный объект для нападения.