Страница 7 из 18
— Если они такие же трудоголики, как ты и твои коллеги, я готова поверить во все, что угодно. — Алена полистала книгу со стихами и, найдя какие-то строки, показала их мне: — Очень верное стихотворение…
Настроения у смертных,
друг мой Главк, Лептинов сын,
Таковы, какие в душу в этот день
вселит им Зевс.
И как сложатся условья,
таковы и мысли их.
Глава 5
Планета Необула. 12. 11. 2352 г. н. э
Наемники
— Просто рай какой-то! Нет, ты взгляни, Бурый, травка как будто подстрижена! А воздух! Не надышаться! В лесу, вон там, за холмом, я видел целый выводок диких свинок. Аппетитненьких таких, просто застрелиться!
Абордажная рота выстроилась на плацу для короткого смотра и инструктажа.
— Разговоры в строю! — прикрикнул на шептуна молодой лейтенант с аккуратно подстриженными усиками.
— Чего он орет, Бурый, может, ему усы пощипать? — возмутился так же шепотом солдат и толкнул товарища в бок.
— Это наш офицер, Чико, заткнись и слушай!
— А премии он будет выписывать или кто-то еще?
— Не он…
— Тогда пусть идет куда подальше!
— Но с его подачи.
— А… а… а… тогда другое дело. — Чико успокоился. — Пусть базлает. Ты, кстати, видел, какие в нашей роте телки? Четвертый взвод — одни бабы! Да все молодые, выпускной класс воскресной школы прямо!
Бурый покосился на товарища и, покачав головой, спросил:
— Ты что, с утра уже «причастился»?
— Клянусь — ни капли не принял! Точно тебе говорю — девки… С какого-то астероида… Как же его… А, черт, вылетело из башки название…
— Не с Пирея случаем?
— Вот, точно, с него самого!
— Все?
— Как одна…
— Тогда забудь про них.
— Это почему?
— Киборги…
— Тьфу ты, вот дерьмо! — Чико сплюнул на теплый асфальт строевого плаца. — А я уже прицелился! А чего они там, на Пирее, забавляются так, что ли? Киборгов под девок маскируют! Додумались!
— Это спецмодели. Для диверсий в глубоком тылу. Их по публичным домам распределяют. Они тебя сначала приласкают, бдительность усыпят, а потом ка-а-к щелкнет в одном месте острая такая задвижка, и кранты — ты уже не мужик, а одна видимость!
Строй, внимательно слушавший громкий шепот увлеченных беседой легионеров, грохнул дружным смехом. Даже командир, думавший сначала наказать нарушителей дисциплины, не выдержал и рассмеялся. Четвертый взвод краснел, но тоже улыбался. Больше из вежливости.
— Рота, напра-во! Шагом арш!
— Ну, Бурый, доберемся до казармы… — пригрозил Чико, втянув голову в широкие плечи.
— Разговоры, я сказал! — снова прикрикнул лейтенант.
Бурый незаметно хлопнул товарища по плечу и примирительным тоном сказал:
— Я тебе в утешение могу сообщить, что казарма у нас общая на всю роту… Вечерком подползем к «феминам», поговорим…
— А как же «задвижка»? Обделал меня перед всем строем, а теперь утешаешь!
— Ну, в лицо же тебя никто не знает. Все только шепот слышали.
— Ладно-ладно, Бурый, сочтемся…
— Левое плечо вперед! — крикнул офицер.
— Ни фига себе команда! — восхитился Чико. — Это как? Дайте сообразить…
— На месте стой!
— Все, армия мне больше не нравится, — сказал Чико и состроил страшную физиономию в спину отвернувшемуся лейтенанту.
— Не скисай. Это, кажется, столовая, — одернул его Бурый.
— О, тогда полчаса я еще послужу…
— Господин майор, там драка! — крикнул, врываясь в канцелярию батальона, возбужденный сержант.
— Это не повод нарушать субординацию. Выйдите, успокойтесь, а потом войдите и доложите, как положено… — спокойным голосом остановил его невысокий плотный майор. Он окинул воина с ног до головы холодным взглядом и указал на дверь.
«Чертов индюк в красном мундире!» — раздраженно подумал сержант и вышел.
— Господин майор, разрешите обратиться? Старший сержант Круг! — рявкнул он, возвращаясь.
— Слушаю вас, старший сержант.
— За казармой третьей роты идет драка. Легионеры схватились с десятком солдат из Центаврианской бригады.
Майор усмехнулся и спросил:
— Оружие применяется?
— Никак нет! Пока…
— Вызывайте караул. Когда в ход пойдут ножи — арестовывайте участников. До тех пор не вмешивайтесь. У меня здесь батальон гоплитов, а не семинаристов, пусть разомнутся…
— Понял. Разрешите выполнять?
— Да.
— Да плюнь ты на нее. Подумаешь — командирша! Мы уже сутки маринуемся по сборным пунктам, и никаких удобств. Что мы, не имеем права помыться?
Четвертый взвод абордажной роты готовил кровати к отбою, медленно раздеваясь под аккомпанемент угрюмого сопения остальной части личного состава роты. Бдительные сержанты тщательно следили за тем, чтобы к женскому взводу не было приковано ни одного лишнего взгляда. Парни сдерживались из последних сил, проклиная казавшийся раньше удачным вариант размещения всей роты в одной казарме и рискуя заработать косоглазие.
— Но приказ…
— К дьяволу приказ! Я сама себе приказываю!
— На «Гере»… Теперь ты не командир, а солдат!
— Я все равно не рядовая соплячка! Если бы «Геру» не подбили, я бы здесь не оказалась!
— Нет, София, я с тобой не пойду…
— Ну и воняй здесь, рядом с этими козлами! Я пошла…
— Осторожнее на берегу, речка горная. Смоет еще…
— Не волнуйся за меня, я не портовая шлюха, а капитан абордажного катера. Пусть и бывший…
Решительную попытку Софии-Геры привести себя в порядок мгновенно пресекла возникшая на ее пути лейтенант Багирова, командир четвертого взвода.
— Вернитесь в свою койку, рядовой!
— Мне надо принять душ, лейтенант!
— Техники оборудуют душевые к шести утра.
— Я не могу спать грязной!
София едва сдерживалась, чтобы не вступить в драку.
— Придется потерпеть, рядовой.
— Иди ты… — наконец не выдержала она.
— Наряд! Проводите рядового в карцер! — недрогнувшим голосом приказала Багирова.
— Сучка… — огрызнулась София, оглядываясь на приближающихся солдат.
— На первый раз будем считать, что я не слышала вашего оскорбления, и ограничимся шестичасовым карцером, — назидательно сказала ей лейтенант. — Но учтите — вы теперь не София-Гера, некогда знаменитая на трассе Европа — Салмидесс — Пирей налетчица, а легионер-рядовой Первой абордажной бригады. Или будете выполнять все, что я вам приказываю, или останетесь без возможности приобрести новую «Геру». Ясно, рядовой?
— Да…
— Громче! Вам ясно?!
— Так точно, госпожа лейтенант!
— Нашли его пилоты, утром, когда пробегали через этот лесок.
— Профессионально сработано…
— Да, господин следователь, одно движение — от уха до уха. Он пару раз дернулся — это максимум, — но ни крикнуть, ни оказать сопротивление не успел.
Следователь военной полиции обошел вокруг раздетого трупа и, присев рядом на корточки, вынул из портсигара папиросу.
— Кто его видел последним?
— Вон там, у магнитоплана, стоит его приятель. Утверждает, что после отбоя никуда не выходил. Дежурный подтверждает… — Помощник следователя чиркнул зажигалкой и поднес огонек к папиросе шефа.
— А убитый что делал после отбоя?
— Приятель говорит, что и он спал без памяти, но дежурный видел, как тот выходил в полном обмундировании где-то около трех часов ночи. Этот отряд пополнения только вчера вечером прибыл с Европы, устали… да, видно, не все…
— То есть повздорить они пока ни с кем не успели?
— Пожалуй, да.
— Интересно. Никаких мотивов, никаких улик… — Следователь встал и прошелся, внимательно глядя себе под ноги. — Нож нашли?
— Нет… Но мне кажется, что это обычное ограбление. Труп раздели до нитки…
— А как вы объясните, что он бродил здесь ночью? В километре от расположения своей части. Его же не волоком сюда притащили?