Жрец Лейлы

Станислав и его друзья искренне веселились на Дне рождения друга и вспоминали всякие смешные истории с его участием: как Мейдок впервые прошел сквозь стену в башне, как они долго убеждали его, что не являются чудовищами, принявшими человеческий облик, а он не верил. Мейдок смеялся и говорил, что продолжает так считать и никто его в этом не разубедит. Вспомнили и то, как Корал однажды, выпив какой-то настойки Белила, потерял контроль над собой и домогался бедного парня, пытаясь исполнить свой долг жреца-любовника. Мой брат краснел и смеялся, разгоряченный вином, а Корал, хитро прищурившись, предложил повторить попытку и посмотреть, как теперь отреагирует нынешний носитель Света. Ему пригрозили пальцем и напомнили, чем все окончилось в прошлый раз. Жрец прищурил глаза и потер скулу, соглашаясь, что рука у мальчика тяжела не по годам. Похоже, Мейдок унаследовал физическую силу рода Катани, хотя и не в той мере, что я и остальные братья.

А потом на огонек заглянули Высшие магистры — пара милых старичков-погодников, и жрецы моментально переключились на них. Судя по их общим воспоминаниям, все пятеро были знакомы давно и немало крови друг другу попортили. В какой-то момент я увидел, как Мейдок тихо слинял из шатра, любезно предоставленного для празднования Тинаром.

Я поднялся и последовал за ним, попутно поймав вопросительный взгляд Кэртиса. Качнул головой и скрылся за пологом. Брата я нашел не так далеко. Он сидел на песке и любовался луной, нависающей над шпилями резиденции Белой Ложи.

— Устал?

Он вздрогнул и обернулся.

— Бесшумно ходишь, братишка, — устало выдохнул он и светло улыбнулся. — Знаешь, такое ощущение, что я весь переполнен чем-то…

— Это твоя сила, — пожал я плечами. — Она переливается и формируется в твоем теле, ища себе место и применение.

— И откуда ты все знаешь? — вскинул он брови, а в его глазах отразились шалые звезды.

— Благодаря магии. Это не я. Это Лейла.

Он прикрыл глаза, помолчал, словно вспоминая что-то, а потом медленно выдохнул:

— Знаешь, как Станислав ни пытался мне объяснить суть своей богини, я все равно не понимал до конца. Пока не встретил тебя…

— "Раскрытие души" — страшная штука, — задумчиво ответил я. — Иногда видишь то, что тебе совсем не надо.

— Я увидел то, что мне позволили, — внезапно криво усмехнулся он. — А потом твоя богиня отправила меня прочь из твоего сознания. Подозреваю, что мы были не совсем в равном положении.

— Возможно, — помолчав, согласился я.

— Тогда я еще не был носителем Света.

— Если бы ты не решился на этот шаг, то мог им и не стать, — тихо ответил я, начиная понимать, что тревожит моего брата. Трудно смириться с пониманием того, что боги и силы используют нас по своему усмотрению, словно марионеток или шахматные фигуры на доске.

— Хочешь сказать, что всему есть своя цена?

— Да.

— Ох, — он схватился за голову и вздохнул, — не надо было столько пить. Не приучен — не берись.

Я сел рядом, обхватив колени руками.

— Да нет, вообще-то тебе это было нужно. Правда, завтра ты мне за это спасибо не скажешь.

— Это еще почему? — Черный глаз подозрительно стал косить в мою сторону.

— Поймешь, когда утром проснешься, — усмехнулся я.

— Не боишься?

— Светоносной мести? — вскинул я бровь и тоже занялся разглядыванием резиденции Белой Ложи в лучах луны. — Нет. Меня богиня защитит. Твой Свет ей немножко теперь обязан.

— А она неплохо подстраховалась с этим "Раскрытием души"… — Голос Мейдока приобрел иные интонации и я медленно повернул голову, встречаясь глазами с воплощением Света.

— Или ты думаешь, что это было такое уж необходимое действие? — Губы скривились в сочувствующей улыбке. — Митас смог увидеть то, чего добивалась от нас Лейла. Это было ее условие в использовании тебя как средства для достижения нашей цели.

— Я верю своей богине, — тихо ответил я, не отводя взгляда от посветлевших до цвета светлого серебра глаз моего брата.

Свет вздохнул, и надменная насмешка на лице брата исчезла:

— Надеюсь, Мейдок так же будет верить мне, как ты ей. Удивительно, как может измениться даже такой кровожадный божок, как твоя Лейла. Я ведь давно ее записал во Мрак, она погружалась туда все больше и больше…

— И Сила может совершить ошибку, да? — Я не смог, не успел сдержать слов, запрятать их глубоко себе в глотку и никогда не выпускать.

Но Свет, надменный и вспыльчивый, только передернул плечами Мейдока.

— Может. Но вы, люди, порой так непредсказуемы, — внезапно пожаловался он. — Вроде бы легко управляемы. Поняты и так легковесны вдруг — и все летит кувырком… Я на этого человечка возлагал надежды, собирался сделать своим воплощением. Он ведь действительно весь сиял…

— Сияние смертных очень легко пачкается. — Тихий голос моей богини подсказал мне разгадку, почему Свет стал столь разговорчив. Мы с Мейдоком были уже исключены из диалога, служа лишь посредниками. — Поэтому я проверяла своих жрецов властью и долголетием. Их сияние тускнеет, но они приобретают привычку служить и верить.

— Но сейчас ты изменила своим принципам.

— Верно. Потому что яркое, путь и короткое сияние, сам можешь посмотреть, приносит больше плодов, чем долгий тусклый огонек. Увидишь больше и яснее. Это как в темной пещере. Бродишь во тьме, и искра освещает тебе тропинку, видимую на два шага вперед… Но что за границей тьмы? Стоит ли идти вообще? Куда именно ведет этот путь? Но представь: искра вспыхнет полыхающим светом — пусть это дело мгновения, и мгновение же она продержится, но зато осветит всю пещеру… Ты понимаешь меня. Свет?

— Да, — тихий вздох, — конечно, понимаю. Мы слишком очеловечились, Лейла? Мы приняли их образ мышления?

— Разве это так плохо? — Шелест песка и журчание ручья в оазисе.

— Мне надо подумать… — Сияние луны снова заполняет небосклон, а я понимаю, что все это время мой брат источал серебристо-белый свет, освещая ночь.

Мейдок недоуменно заморгал черными глазами. А я, разглядывая отпечатки босых девичьих ног на песке, погружен в свои мысли.

— Ли? — Тихий напряженный голос брата выдернул меня из хоровода мыслей.

Я поднимаю голову.

— Хочешь кофе? — Весь алкоголь выветрился из него за эти мгновения, пока в нем пребывал Свет.

— А что это такое?

— Как пустынники и не угостили тебя самым знаменитым напитком своих кланов? — слабо улыбнулся он. — Кофе тонизирует и несколько очищает сознание.

— Это нам с тобой сейчас, наверное, в самый раз, — заторможенно кивнул я.

Мы помогли друг другу подняться на ноги. В шатре за спиной раздавались веселые выкрики и песни, но, похоже, мы уже туда не вернемся. Только чей-то внимательный взгляд заставил меня повернуть голову. Я заметил две тени у приподнятого полога и зеленые глаза, что светятся в темноте, я кивнул им, сообщая, что все в порядке.

"Зови, если что", — тихий шепот Сигана пронесся в сознании.

"Позову", — даю я обещание.

— Это был снова Свет? — тихо произнесли за спиной Сигана. Пират обернулся, чтобы встретиться взглядом со Станиславом.

— И не только, — вздохнул он. — Похоже, Свет и наша госпожа заключили какую-то сделку и сейчас пообщались, чтобы выяснить, все ли условия соблюдены.

— Это твоя интерпретация? — вскинул бровь Станислав.

— Ну, — пожал плечами Верховный морской жрец Лейлы, — только интерпретировать и предполагать мы и можем. Остальное стоит попытаться узнать у самих участников, но сомневаюсь, что истинные источники информации нам что-то ответят. Да и их посредники оба выглядят чересчур пришибленными, так что я подозреваю, что и от них мы ничего не узнаем.

— Эх, я так понимаю, именинника мы потеряли? — вздохнул Корал.

— А это должно отразиться на праздновании? — шутливо осведомился Кэртис, поворачиваясь и опуская полог шатра.

Все заулыбались.

Станислав кивнул, пряча на дне глаз желание прояснить некоторые вопросы. Однако он был достаточно опытен, чтобы понять, что время ответов на них еще не пришло. Он только успел увидеть хрупкий силуэт в свете луны. Сердце странно защемило.