Жрец Лейлы

— Убирайся вон! И не показывайся мне на глаза до вечера!

— Слушаюсь, ваша светлость. — Юноша низко поклонился и выскользнул из комнаты.

Только в коридоре он позволил себе улыбнуться, потирая правую руку, на которую пришелся удар. Все шло по плану. Идея использовать паранойю Белила по поводу Верховного колдуна темных была гениальной. Благодаря этому светлый маг даже не подозревал, что его ожидает в ближайшее время и что потерянный объект его слежки на самом деле очень близко и отнюдь не является чьей-то куклой, ну разве что в руках богов.

Манипулировать магами оказалось и просто, и сложно одновременно. Самая большая проблема всегда заключалась в контроле над теми событиями, которые происходили вне стен Белой Ложи.

Мейдок давно понял, что светлые маги не являлись теми, кем представляли себя миру. Они творили во имя Света такие вещи, что его тошнило при взгляде на некоторых из них, проживающих в Ложе. Темные, наверное, и то более приятны…

Митас рассказывал, что когда-то было по-другому. Хотел бы Мейдок видеть, так ли все было на самом деле. Однако сомнений не вызывал тот факт, что Белая Ложа нуждалась не просто в хорошей встряске, а в глобальной чистке.

И юноша был не против самостоятельно заняться наведением порядка. Чтобы воплотить это в жизнь, Мейдоку требовалось всего ничего — стать Верховным магом Белой Ложи.

Над ним виднелся кусочек неба. Правда, тогда он еще не знал, что это такое. Он даже не представлял, что это нечто именно голубого цвета и что он видит… Просто раньше ничего подобного он не ощущал. Вообще до этого видеть он не умел. Кто-то рядом горько плакал, что-то слегка его сжимало, и это явно было неправильно, однако одновременно он слышал знакомый стук сердца, хотя и несколько суматошный. Но это, несомненно, было сердце его матери. И голос ее теперь звучал как-то странно. Раньше он слышал его совсем по-другому, хотя… это все равно был голос его мамы.

В принципе все началось гораздо раньше, но вот это воспоминание самое яркое, потому что оно возникло сразу после того, как он родился. И наградили же боги страшным проклятием абсолютной памяти. Мейдок помнил не только то, что написано или сказано в его присутствии, но даже миг своего рождения. Это страшно…

Дело в том, что когда начинаешь осознавать и вспоминать многие вещи, которые в тот момент казались непонятными, они раскрываются с новой стороны. Если честно, он всегда завидовал остальным его окружающим, поскольку они не помнили первых своих шагов и слов. А многие события из их жизни навсегда благополучно проваливались в темную бездну сознания, чтобы никогда оттуда не появляться. Юному магу, к сожалению, это было недоступно.

Мало того, ему пришлось заставлять себя вспоминать прошлое, и те звуки, которые по малолетству казались ему всего лишь непонятным шумом с определенными интонациями, и выстраивать в понятные теперь слова.

Проклятие абсолютной памяти в данный момент он не променял бы ни на какие блага на свете. А также еще один неоценимый талант: юноша был способен договориться с любым замком, как простым, так и магическим. Все двери гостеприимно предлагали ему свободный проход. Удивительное и очень полезное в жизни Мейдока свойство.

Оба эти таланта помогли ему не просто выжить, но многому научиться и фактически к своему магическому совершеннолетию взять под контроль всю Белую Ложу, оставаясь за кулисами, незамеченным и невидимым.

Мейдок знал, что приближается тот день, когда ему придется выйти на сцену и открыть свое лицо, потому что когда его магическая сила и дар наконец достигнут предела и сформируются в устойчивый поток, тогда Белил постарается забрать его жизнь. Именно для этого Верховный маг Белой Ложи держал при себе найденыша. Именно поэтому устранил его мать, когда перестал видеть ее полезность.

И к своим двадцати пяти годам юный, необученный, по мнению многих в Белой Ложе, маг люто ненавидел трех человек: своего "благодетеля" Белила, своего отца и своего деда. Он хорошо помнил рассказ матери о ее судьбе. Она решилась рассказать все это за два дня до своей смерти, но не сыну, которому тогда исполнилось лишь пять лет, а его будущему настоящему учителю. Правду о Мейдоке с тех пор знал только он.

Ее звали Элеонора Раис Винзор, третья дочь графа Винзора Мирейского. Ей исполнилось всего семнадцать, когда она попала в руки загонщиков Дикой охоты короля Регила. Ей повезло. Она выжила и смогла вернуться домой. Но… семья отказалась от нее. Опозоренная и изуродованная графская дочь не имела права на жизнь. Ее отец сам вынес ей меч, на который она должна была броситься, но у нее не хватило воли и сил. Несмотря на все случившееся, девушка не смогла вот так просто отказаться от жизни. Тем более что, как и многие женщины ее семьи, уже знала, что в глубине ее тела зародилась искра жизни.

Она ушла от дверей дома, забрав меч, который смогла перепродать. Элеонора первым делом сходила к хорошему магу, заплатив приличную сумму из вырученных за оружие денег, чтобы узнать имя отца своего ребенка, единственного из тех восьмерых, что насиловали ее в ту ночь. Маг оказался неплохим человеком, он даже назвал ей будущий пол ребенка и посоветовал уходить из города и страны как можно дальше, дабы отец ребенка никогда не узнал, что у него есть неучтенный бастард мужского пола. До сих пор благодаря магическому вмешательству, которым пользовались многие благородные, стараясь защитить себя от незаконнорожденных, все женщины, кроме его жены, рожали от него девочек.

Сын Элеоноры появился благодаря ее собственной скрытой силе, которую никто не развивал.

Девушка последовала совету мага, но прежде смогла встретиться с одной из своих сестер. Та помогла ей покинуть город так, чтобы их родители думали, будто опозоренная дочь все же решилась на самоубийство.

Элеонора выбрала прибежищем Прибрежные королевства и… прогадала. Она не была приспособлена к жизни на улице, она не могла стать даже шлюхой из-за изуродованного лица и беременности. Денег едва хватило выносить ребенка, но родила сына на какой-то помойке в одном из закоулков Совириса.

Именно там ее и нашел Белил, который ездил на встречу с наместником города и почувствовал огромный всплеск магической энергии, который происходит обычно при рождении сильного мага.

Когда он увидел бледную, отощавшую уродину, маг сначала даже глазам своим не поверил, но ребенок на ее руках смотрел на него странным недетским взглядом, а его глаза казались совершенно непохожими на мутные младенческие.

Просканировав новорожденного, Верховный маг Белой Ложи пришел в совершенный восторг, он и не надеялся на такой подарок судьбы. Сила мальчика по достижении своего пика должна была стать огромной и необычной, и если ее "выпить" знающему магу… Белил намеревался очень сильно продлить свой жизненный срок за счет Мейдока и изрядно пополнить свои магические запасы. Хотя для этого ему пришлось бы подождать двадцать пять лет.

Он забрал мать и младенца в Ложу и пристроил женщину на кухню. А через пять лет затребовал мальчика себе в услужение. К тому моменту Элеонора уже прекрасно понимала, что попала отнюдь не в сказку, и, хотя не осознавала, что именно нужно Белилу от ее сына, сильно тревожилась. Но она успела найти своему малышу союзника. Именно этот маг высказал предположение, для чего нужен Белилу Мейдок, и именно тогда сама Элеонора инициировалась как маг, выпустив всю свою магическую энергию, которая все эти годы дремала внутри ее хрупкого тела.

Но необученная, изломанная жизнью, она ничего не смогла противопоставить Верховному магу, и тот выпил ее силу, словно вампир, готовясь к тому моменту, когда подрастет его основной донор. Белил не знал, что Мейдок запомнил их разговор и последующую короткую битву в мельчайших подробностях. Он думал, будто ему удалось подчистить память мальчика. Но его абсолютная память и врожденная магия не позволили Мейдоку забыть правду.