Страница 99 из 207
советские ученые, в 80-е годы применявшие утраченные ныне методы математического анализа и количественных оценок процессов общественного развития, оценивали в качестве критических для целостности американского общества выборы 2000-2004 годов. Разумность этих прогнозов доказывается маргинальностью с точки зрения «большой политики» двух из трех кандидатов в вице-президенты на президентских выборах 2000 года: один - ортодоксальный иудей, другая - женщина-афроамериканка, но главное - общественным расколом в ходе выборов. Преждевременность советских прогнозов была вызвана отсутствием представлений о возможности описанной стабилизирующей деятельности. (Это объясняет ошибку, но не оправдывает ее: выясняется, что прогнозисты не задали себе естественный вопрос о возможных реакциях на неминуемо осознаваемую угрозу).
Американские специалисты конца 90-х годов, учитывавшие этот фактор, называли в качестве периода наибольшей опасности дезинтеграции США 2008-2015 годы.
Современные российские аналитики с учетом терракта 11 сентября 2001 года, повысившего общественное единство США, относят этот период на поколение - примерно на 2020-2025 год.
Несмотря на действенность «встроенных социальных стабилизаторов», к концу 2000 года они стали недостаточны. «Единство нации» было утрачено, американское общество существовало во многом «по инерции». При этом оно входило в новый глубокий структурный кризис, на что однозначно указала болезненная корректировка фондового рынка весной 2000 года, знаменовавшая конец «новой экономики», основанной на построении финансовой пирамиды ожиданий. Экономический кризис сам по себе, по самой своей природе способствует внутренней дифференциации общества; при утрате последним единства угрожает самому его существованию.
Ключом к решению этой проблемы - по крайней мере, временному, - стал терракт 11 сентября 2001 года, беспрецедентный как по относительно низкому числу жертв (немногим более 3 тыс.чел. при полном разрушении двух офисных небоскребов, частичном здания Пентагона и гибели четырех пассажирских самолетов), так и по исключительно высокому воздействию на самоощущение нации.
Этот терракт, его причины и последствия были рассмотрены выше (см. параграф 10.3); в контексте рассматриваемых вопросов следует сосредоточить внимание на колоссальном мобилизующем и сплачивающем влиянии, оказанном ими на американское общество. Фактически они стали весьма эффективной «шоковой терапией».
Катастрофа заново сплотила основные этнические группы США вокруг общеамериканских ценностей, заставив американское общество осознать свое «принудительное» единство перед лицом неопределенной, но чудовищной внешней угрозы.
Пример 26.
Ответ терроризму из Центрального парка
Одним из знаменательных выражений реакции американского общества на мобилизовавший его террористический вызов представляется интервью, взятое у негров, игравших в шахматы в Центральном парке Нью-Йорка.
Они заявили, что обычно играют здесь в шахматы и, если бы они поступили вопреки своей привычке, то, изменив таким образом свой образ жизни в результате совершенного насилия, показали бы террористам, что те добились успеха. Сохраняя же прежний образ жизни, они демонстрируют тщетность усилий террористов, их неспособность поколебать дух Америки и этим вносят свой посильный вклад в противостояние международному терроризму.
Это усложненная, но понятная и естественная мотивация (одной из стихийных реакций организма на психологический шок является отгораживание от вызвавшего этот шок явления и стремление делать «все, как обычно») наглядно показывает глубину психологической устойчивости потрясенного американского общества.
Терракт 11 сентября 2001 года выплеснул накопившийся заряд межэтнической вражды, в том числе в форме погромов и убийств на политически незначительные и потому беззащитные группы арабов и особенно сикхов. (Существенно, что не отягощенные западной политкорректностью и толерантностью россияне продемонстрировали несравненно больший уровень цивилизованности, чем американцы - в аналогичных в принципе обстоятельствах сентября 1999 года в России и речи не было о чеченских погромах).
Потенциал межэтнической вражды в целом, который никуда не делся, был перенацелен вовне страны, на таинственных «международных террористов». Та же часть этого потенциала, которую не удалось переориентировать, была «связана» внутри США при помощи кампании по обеспечению всеобщей бдительности и долговременного ограничения гражданских прав выходцев из «подозрительных» арабских стран.
Однако главным результатом терракта 11 сентября 2001 года стало не просто восстановление единства американского общества, но и его долговременное цементирование непреходящей и неопределенной (а оттого еще более эффективной) внешней угрозы. Оно было мобилизовано при помощи постоянной угрозы - и, соответственно, постоянной сверхзадачи. Неопределенность врага сделала его исключительно удобным, так как создала возможность его произвольного назначения (а то и вовсе конструирования информационными методами) и, соответственно, произвольных манипуляций с ним - от одержания грандиозных (но никогда не окончательных) побед, до возникновения с его стороны новых чудовищных (и, соответственно, мобилизующих и объединяющих общество) угроз.
«Обретение глобального врага» было выдающимся достижением нового американского руководства, качественно повысившим эффективность, а следовательно, и конкурентоспособность американского общества, далеко не только в силу внутренних причин.
Пример 27
Терракт 11 сентября 2001 года
и решение геополитической проблемы США
Победа в «холодной войне» стала для США не сразу осознанной, но ничуть не меньшей трагедией, чем для рухнувших стран постсоветского и «провисших» стран постсоциалистического пространства.
Проблема заключалась в том, что мирный распад СССР лишил оправдания их мировое доминирование и создал объективную угрозу их статусу сверхдержавы.
Ведь понятие сверхдержавы определяется не неким количественным уровнем мощи или влиятельности, а специфическим качественным механизмом извлечения выгод из взаимодействия с другими странами. Сверхдержава осуществляет военно-политическую защиту своих союзников, в обмен на которую те ограничивают свою конкуренцию с ней (в первую очередь экономическую, но отнюдь не только ее - так, США окончательно стали сверхдержавой, когда Великобритания в критический момент Второй Мировой войны передала им материалы исследований по созданию атомной бомбы).
В результате она получает двойной выигрыш: с одной стороны, от ограничения конкуренции, с другой - от технологического лидерства, являющегося следствием концентрации военных расходов (именно они, как ни прискорбно, служат наиболее эффективным способом стимулирования технологического прогресса).
Этот выигрыш существует, пока налицо серьезная внешняя опасность. Распад СССР по кровавому югославскому сценарию (такие проработки делались) плавно заменил бы «советскую военную угрозу» угрозой «постсоветского ядерного хаоса» и не просто сохранил, но укрепил бы оправдание глобального доминирования США: они остались бы единственным защитником мира от волны террора и насилия, исходящей с территории бывшего СССР.
Относительно мирный распад СССР разрушил эти планы, и глобальное доминирование США утратило свое оправдание. США по вполне объективным причинам - в связи с успешным и полным решением стоящих перед ними задач - перестали выполнять необходимую остальным странам миссию, ради которой те умеряли бы свою конкуренцию с ними, и так и не смогли найти ей замену. В результате они оказались в шаге от положения мавра, который «сделал свое дело» и больше никому не нужен.