Страница 100 из 207
Предпринимавшиеся на протяжении всех 90-х годов попытки назначить нового «общечеловеческого врага» успехом так и не увенчались: Россия была слишком слабой и дружелюбной, Югославия и Ирак (сам по себе, без предварительной истерической «накачки» после терракта 11 сентября) - слишком незначительными, Китай - слишком тесно связанным с Европой и слишком сильным. Традиционные террористы, как блохи, у каждого были свои, и «чужие» террористы мало кого волновали. Существование же преступных транснациональных сетей в 90-е годы также не вызывало тревог, так как отсутствовали доказательства того, что они представляют собой системную угрозу развитым, да и просто влиятельным странам мира.
В результате и Европа, и Китай, и арабский мир начали преследовать собственные интересы, бросая США вызов за вызовом в самых различных сферах.
И сегодняшние проблемы США во многом вызваны тем, что 10 лет назад из-за разумности и стойкости народов нашей Родины они «потеряли темп».
Уже в первые восемь месяцев 2001 года эгоистическое и неграмотное поведение Буша обострило отношения США с Евросоюзом. Так, один лишь только отказ США от подписания Киотского протокола вызвал в Европе взрыв ярости и подготовку самого широкого спектра негативных реакций - от одностороннего его подписания до введения санкций против американского экспорта в Евросоюз.
Чудовищное и очень американское по своей телегеничности злодеяние вернуло «цивилизованному человечеству» общего врага, а США - общепризнанное оправдание их доминирования. Дошло до того, что они получили военную инфрастуктуру в еще недавно казавшейся недосягаемой для них Средней Азии, начав процесс стремительного вытеснения оттуда России и недопущения туда Китая.
При этом США находятся в несравнимо лучшем положении, чем в период «холодной войны», так как нынешний враг не только не самоочевиден, но, напротив, невидим для всех, кроме сверхдержавы, которая обладает поэтому монополией на назначение врага и определение всех его характеристик в зависимости от своих потребностей.
Российские наблюдатели обычно не отдают себе отчет в том, насколько важны для американского общества юридические формулировки. Декларация лидеров США о «войне» была воспринята в России как метафора, оживляющая воспоминания о Великой Отечественной и о страхе перед ядерной катастрофой. Но она стала одной из первых реакций американского государства на терракт именно потому, что в США имеет четкий юридический смысл.
В мирных условиях подозреваемого надо поймать, доставить в суд, дать ему адвоката и выслушивать его не вполне удобные высказывания (случай Милошевича, а до него - Георгия Димитрова). Более того: подсудимый может доказать свою невиновность (как это было с Димитровым) или продемонстрировать пугающую государство и привлекательную для колеблющихся убежденность (случай Маквея). Все это сложно, ненадежно и, в конце концов, слишком долго, - а общественное мнение нуждалось в полномасштабном шоу «Месть» (характерно, что американцы так и не говорили о «возмездии», а лишь о «мести», которая при всей естественности не является не только оправданной, но и законной) «прямо сейчас».
Состояние же войны позволяет отмести демократические формальности (существенно, что США понимают «права человека» как привилегию американцев и европейцев; их толерантность существует «только для своих», как раньше она существовала «только для белых») и демонстративно наказывать «плохих парней» тогда, когда это нужно, исходя из внутриполитической ситуации. При этом потребность в доказательствах, естественная для цивилизованного общества, не говоря уже о демократии, полностью отпадает (представленные союзникам, а затем и России «доказательства», не говоря уже об их вопиющей сомнительности, могут быть признаны таковыми лишь судом).
В самом деле: бен Ладен был объявлен виновником терракта задолго до предъявления (а если исходить из здравого смысла, то и до сбора) доказательств. То, что в итоге они были предъявлены в первую очередь союзникам США, могло иметь (помимо демонстрации отделения «агнцев от козлищ» и запугивания относительно самостоятельных стран) только одну цель: проверку степени убедительности этих доказательств на заведомо лояльной и польщенной аудитории для их последующей доработки.
Важно и то, что война объявлена на обыденном, а не на юридическом языке. Тем самым США получили возможность считать себя находящимися в состоянии войны или мира в зависимости от своих потребностей: при решении одних вопросов можно исходить из «военной» логики, а при решении других, в то же самое время, - из «мирной». Понятно, что ткань законодательных норм при этом расползается, оставляя для практического применения ничем не ограниченное «право сильного».
Классический пример юридической «лакуны», в которой царит произвол, - содержание американцами захваченных талибов на военной базе в Гуантанамо. Талибы не преступники, так как находятся там ни по решению суда, ни в его ожидании. С юридической точки зрения они не являются и военнопленными, то есть на них не распространяются нормы Женевской конвенции. Их положение не регулируется никакими правовыми нормами. Лишение их свободы вызвано произволом властей США, - так же, как, впрочем, и сохранение их жизни: они находятся вне закона, юридически не существуют (так как их правовой статус не определен) и, соответственно, не имеют никаких определенных прав, в том числе и права на жизнь.
Строго говоря, положение захваченных талибов по отношению к США не сильно отличается от положения граждан неразвитых стран. Ведь практика нанесения американцами ракетно-бомбовых ударов, в том числе и по заведомо мирным или необходимым для поддержания жизни объектам, убедительно свидетельствует о присвоенном США, но тем не менее бесспорном праве убивать жителей относительно слабых стран по своему усмотрению.
В результате терракта 11 сентября 2001 года один человек - президент США Буш - вновь, как это было в Косово, подменил собой Совет безопасности ООН, при полной поддержке мирового сообщества присвоив себе такие его неотъемлемые функции, как определение агрессора и выдачу санкции на применение против него силы.
При этом изменения американской психологии не произошло. США остались прежними, и об их неготовности к международному сотрудничеству свидетельствует осознанный отказ от помощи российских спасателей, который, с учетом опыта МЧС, стоил американскому народу как минимум десятки человеческих жизней. Террористы убили тысячи людей, но как минимум десятки убиты высокомерием администрации США, показавшей, что она не хочет быть ничем обязанной другим странам.
Это чудовищно, но логично и, более того, оправданно: в мировой системе координат сверхдержава находится непосредственно между Господом Богом и остальным человечеством. Ситуация, в которой какая-либо страна может хоть в чем-то помочь сверхдержаве (да еще и по своей инициативе), то есть хоть в чем-то встать на один уровень с ней, объективно подрывает ее престиж, снижает самооценку ее общества, ставит под сомнение ее лидерство.
Администрация США думала долго - почти двое суток, но в конечном счете сделала правильный с точки зрения глобальной конкуренции выбор, заплатив за сохранение правильного самоощущения американского общества жизнями десятков своих сограждан.
Таким образом, эффективная реакция американского государства на терракт обеспечила мобилизацию и сплочение общества, переведя стратегическую угрозу разъединения по этноцивилизационному принципу самое ближнее в среднесрочную перспективу.