Радуга 1

— Это же и есть схрон! — обрадовался Харламов. — Чего же они, придурки, по нему палили?

— Вот больше и не палят! — сказал Скай. — Догадались, идиоты. Никто не ранен?

— А где наш товарищ начальник? — прислушиваясь к своим ощущениям, сказал Макс.

— Ушел погулять, — ответил Скай. — Все-таки мы его недооценили. Хоть и сделался гадиной, но, прямо скажем, геройской гадиной. Так, старлей. Что хочешь делай: танцуй перед духами, песни пой, но задержи как можешь. Если мы с Харламовым успеем весь этот арсенал привести в надлежащий боевой вид — у нас появится шанс дождаться наших. Они скоро хватятся, что никто на связь не выходит.

— А стрелять-то можно?

— Только в случае крайней необходимости! — пригрозил пальцем Харламов и бросил Максу свой автомат.

— Эй, чурки! — заорал старлей. — Разговор есть!

30. Майор Макс

Он догадался, куда подевался надменный прокурорский чин. «Духи» притащили с собой на закорках маленький миномет, из которого мастерски пытались обстрелять их убежище. В принципе, все было тактически верным: два выстрела — вилка, третий — поражение. «Духи» без потерь, противная сторона — в ауте полным составом. Единственная неприятность — сюда они пришли целой бандой вовсе не затем, чтобы прибить нескольких русских. Цель у них была экономически обоснованной: забрать все вооружение и перетащить куда надо. А прямое попадание, пусть не самой большой, но — мины, мог весь арсенал легко привести в негодное состояние. Тем не менее, третий выстрел был сделан. То есть, никого из более-менее разумных командиров еще не было. Так как больше задействовать миномет никто не торопится, может быть, эти пресловутые командиры и появились. Значит, с ними надо говорить, они это любят.

Прокурорский, поднявшись на ноги, оказался невольным защитником всех их в оборонительном пункте, да, наверно, и этих развалин тоже. Может быть когда-то он и совершал что-то доброе и полезное, но сейчас случился, безусловно, самый достойный поступок. Мина, летящая, как известно, по навесной дуговой траектории, попала ему точно за шиворот и дисциплинированно взорвалась, пройдя еще полметра по инерции. Взрыв получился ограниченным с горизонтальных сторон поверхностью бронежилета и, потеряв всю свою убойную силу, вяло ушел вниз, разворотив крышку схрона. Вот так и получилось, что прокурорский персональный «броник» защитил не своего хозяина, а всех остальных вокруг, что было, безусловно, гораздо важнее. Просто праздник какой-то.

— Что за шакал там тявкает? — услышал Макс голос с той стороны и очень обрадовался: если бы не ответили, то их судьба была бы решенной.

— С тобой, чурка, говорит полковник армии Конголезской территориальной специальной бригады, — заорал Макс и переполз на другое место.

Оба федерала удивленно посмотрели на него, оторвавшись на секунду от соединения каких-то железяк. Самый главный «дух» тоже озадачился и сейчас, наверно, кашлял в кулак, чтобы скрыть перед подчиненными свое недоумение.

— Мы тебя убьем, полковник! — наконец пришел ответ.

— Ладно! — крикнул Макс. — Согласен. Во имя аллаха и с Кораном за пазухой?

— Не упоминай, собака, святую книгу! Или, клянусь аллахом, мы отрежем тебе язык и запихаем его в твой зад!

— Волнуются дяди, — негромко проговорил старлей федералам. — Но и не торопятся.

— Давай, давай, — не останавливаясь в своих четких, как у робота, движениях, сказал Скай.

— Надеюсь, вы тут не дельтаплан собираете, или космический корабль Буран 2?

— Вали, переговорщик.

— Слушайте сюда, правоверные! — снова заорал Макс. — Да будет вам известно, среди нас тоже есть мусульмане.

— Ты хочешь нас разжалобить?

— Нет! Я хочу напомнить тебе, о чурка, суру 4 под названием «Женщины». Там сказано: «A ecли кто yбьeт вepyющeгo умышленно, то вoздaяниeм eмy — гeeннa, для вeчнoгo пребывания там. И paзгнeвaлcя Aллax нa нeгo, и проклял eгo, и yгoтoвaл eмy вeликoe нaкaзaниe!» Ты не боишься геенны? А твои люди?

— Ты лжешь, собака. Мы вас все равно убьем. Нечаянно.

— Нечаянно не бывает. Твое сердце будет знать, что ты убьешь единоверца!

— Тогда сдавайтесь! И, может быть, вам будет пощада!

— «A ecли ты бoишьcя oт людей измены, то oтбpocь дoгoвop с ними согласно со справедливостью: поистине, Aллax не любит изменников!» — сура 8 «Добыча».

— Что ты еще скажешь из святого писания, шакал шелудивый?

— Знаете, по-моему, они тянут время, — предложил федералам Макс.

— Так тяни сколько возможно! — ответил Скай. — Еще пару тысяч ведер — и ключик у нас в кармане.

Харламов в это время прилаживал сошки к страшному на вид автомату, имеющему отдаленное сходство с военной поры крупнокалиберным «Дегтяревым». Прокурорский продолжал беззвучно сидеть, погруженный в свои прокурорские думы.

Макс не имел никакого желания перекрикиваться с неведомым бандитским командиром. Он выглядывал в свой «Беркут», надеясь разобраться в уготованной им участи, но единственное, что смог определить — это то, что их взяли в кольцо. Правда, с тыла нападать было не совсем удобно, потому как там был довольно крутой склон, поэтому, наверно, следует ждать атаки в лоб, да еще чуть-чуть с флангов. А вот там, в рощице, очень даже неплохо было посадить снайпера. У него от этой мысли даже пот на лбу выступил.

— Парни, а если они снайпера задействуют? — почти прошептал он.

— Обязательно задействуют, — подмигнул Харламов. — Его, видимо, и ждут. Точнее, наверно ее. Пресловутую «белую колготку». Ну да ты не высовывайся, говори там про свой Коран, а мы сейчас эти дуры разместим, чтоб удобнее было. Еще пару соберем — и будем здесь сидеть до прихода наших. Не боись, старлей, прорвемся.

— А что ты скажешь на это, о чурка: «В тот день, кoгдa пoбeлeют лицa и пoчepнeют лицa!A те, y кoтopыx лицa пoчepнeли… Heyжeли вы cтaли нeвepными, пocлe тoгo кaк вы yвepoвaли? Bкycитe же нaкaзaниe за то, что вы нe вepoвaли!» 3 сура, «Семейство Имрана». И еще там же: «A те, лицa кoтopыx пoбeлeли, — в милости Aллaxa, oни в ней вeчнo пpeбывaют!» А у вас там одни негры скачут, а белые все здесь сидят, от тебя и твоих смуглых чернолицых пацанов прячутся.

— Ты лжешь, собака! Ядом брызжешь!

— А еще в суре «Та Ха» за номером 20: «B тoт день, кoгдa пoдyют в тpyбy, и Mы coбepeм тoгдa грешников гoлyбoглaзыми». Так кто же мы: с белыми лицами, но голубоглазые?

— Ты путаешь нас, но напрасно! Коран нужно объяснять.

— Это ты лжешь, о чурка! В суре 4 «Женщины» сказано: «Paзвe же oни нe размыслят o Kopaнe? Beдь ecли бы oн был нe oт Aллaxa, то oни нашли бы там мнoгo пpoтивopeчий».

— Клянусь, мое терпение, поистине безграничное, подошло к концу, — проорал «дух». Бросив притворяться в духоборчестве, он перешел к обычной лексике, насыщенной неологизмами, способами извращенных воздействий на них и всех членов их семей, включая умерших прадедушек и прабабушек. В ходе этой тирады, сопровождаемой воинственными восклицаниями боевиков и их же истерическим хохотом, федералы, кратко посовещавшись, бросили возиться с громоздким и тяжелым вооружением, принявшись собирать простые и, хотелось бы верить, надежные «калаши».

Едва оратор успокоился, Макс, озадаченный таким изменением настроения, прокричал первое, что пришло на ум:

— «O вы, кoтopыe yвepoвaли! He бepитe иyдeeв и xpиcтиaн друзьями: oни — друзья oдин дpyгoмy. A ecли кто из вac бepeт иx ceбe в друзья, тoт и caм из ниx. Пoиcтинe, Aллax нe вeдeт людей нeпpaвeдныx!» сура 5, «Трапеза».

— Спасибо, что напомнил! — раздался другой, более властный голос. — Все слушайте! И вы, братья мои, и вы, полумертвые псы. Мухаммад в суре 47 сказал нам: «A кoгдa вы вcтpeтитe тex, кoтopыe нe yвepoвaли, то — yдap мeчoм пo шee; a кoгдa пpoизвeдeтe вeликoe избиение иx, то yкpeпляйтe yзы… He cлaбeйтe и нe пpизывaйтe к миpy, paз вы выше; Aллax — c вами, и нe ocлaбит oн вaшиx деяний».

Хор восторженных, так и напрашивается слово — карбонариев, взвыл, невидимый и грозный. И Макс, и федералы поняли: сейчас начнется. Даже прокурорский вдруг осознал, что дело не уха: одним прыжком он вскочил на ноги, весь напрягся и оскалился так, что на него стало страшно смотреть. Парнем он был широкоплечим, хоть и низкорослым, однако мышцы на бедрах вдруг вздулись так, что, казалось, сейчас лопнут форменные брюки. Такое развитие обычно ноги получают от долгих и плодотворных занятий конькобежным, либо велосипедным спортом. Черная густая шевелюра и некоторая оттопыренность ушей придавали ему сходство с актером Димой Певцовым. Если бы он схватил оружие, либо бросил клич: «мочи козлов!», то сходство было бы еще полнее. Но он этого не сделал. Вообще непонятно, что он хотел изобразить, скорее всего, спасти свою драгоценную государственную жизнь. Прокурорский одним прыжком вбок, как-то извернувшись, оказался на самом верху фундамента. Если бы ему удалось прыгнуть во второй раз, то он, вероятно, улетел бы в свой далекий уютный офис, оставленный по служебной необходимости, и включился бы со всей яростью в работу очередного антикоррупционного комитета. Но что-то помешало этим благим намерениям, что-то поставил крест на карьере, на святом чувстве причастности к великой касте, вершащей свой закон. И это что-то — была пуля калибра 7.62 с полым наконечником. Она бесшумно клюнула прокурорского в голову и та сразу разлетелась, как перезрелый арбуз, выскользнувший на асфальт из подмышки.