Радуга 1

Достаточно взрослая тетенька, назвавшись экскурсоводом, воспользовалась паузой в перемещениях Шурика и начала рассказ об этом «грандиозном первобытном храме солнца, где куполом — само небо, иконостасом — гранитные скалы с петроглифами, а алтарем — горизонт с живым солнечным богом».

— Каким богом? — удивился Шурик.

— Даждьбогом, конечно, — удивилась экскурсовод.

— Вы — не профессионал? — поинтересовался он.

Что-то в его вопросе было такое, не позволявшее спорить или возмущаться, женщина поскучнела и безрадостно кивнула головой:

— Учительница я в школе. Пока все остальные педагоги на лесном промысле, я — здесь. С зарплатой туго. Без зарплаты — совсем плохо. Да что и говорить, — она махнула рукой. — За десять лет с последствиями Великой Отечественной войны справились, а тут уже почти двадцать едва концы с концами сводим. Без всяких народных бедствий, кроме одного — воровства.

— Вы не переживайте, — постарался успокоить ее Шурик. — Вы мне расскажите, что знаете, только без всяких там славянских Даждьбогов, Перунов и Велесов. Я Вам заплачу. Вот, возьмите.

Он протянул ей пятитысячную купюру.

Она удивленно посмотрела на деньги, но брать их не торопилась.

— Берите, берите, у меня еще есть, — улыбнулся Шурик. — Не подумайте, что я из Москвы, где люди с жиру бесятся по нашим меркам. Я местный, просто деньги у меня есть последнее время. Грант выиграл, исторический. От Сороса.

Женщина взяла банкноту и, осторожно согнув пополам, упрятала в карман куртки. Настроение ее сразу поднялось.

— Наши Онежские петроглифы существенно отличаются от Беломорских загадочными, оригинальными и наполненными фантастическим содержанием изображениями, — чувствовалось, что она не первый раз уже произносила эти слова. Наверняка ее речь были позаимствована у профессиональных гидов, непринужденно повествующих помимо русского и на других языках, одетых в стильные дорогие вещи, ласкающих взор своими холеными наружностями каких-нибудь фирменных туристов или членов правительственных делегаций.

Петроглифы разбросаны разрозненными группами на скалах Бесова носа, мысах Кладовец, Гагажий, Пери Нос и на острове Гурий. В целом Онежское наскальное святилище охватывает участок озерного берега длиной в 20. 5 км и насчитывает примерно 1200 изображений, нередко объединенных в композиции.

Шурик старался внимательно смотреть на лежащую у ног знаменитую триаду: двухметрового «беса» с рассекавшей всю фигуру явно рукотворной трещиной, налима и ящерицу, но день выдался напряженным, поэтому все попытки были тщетны. Мысленно плюнув, он решил завтра с утра снова сюда приехать, отдохнувшим и бодрым. До Шалы всего-то 18 километров, там он надеялся переночевать.

Вдохновленная вниманием учительница растекалась описанием солярных и лунарных знаков, мастерски показывая на выдолбленные кружочки и полукружия рукой, словно Иосиф Кобзон в Кремлевском Дворце Съездов на престарелых участников Второй Мировой.

— Простите, а как Вы сюда добираетесь? На автобусе? — дождавшись паузы, осторожно вставил Шурик.

— Что? На автобусе? Да что Вы, — она легких жестом поправила свою незамысловатую прическу. — Транспорт у нас тут особо не ходит. Бензина у них нет, а теперь, по-моему, и автобусов. Наши едут в лес — вот меня и берут по пути. Обратно тоже с ними, а иногда на попутках. Если туристы сюда приезжают, то, как правило, глубоко после обеда. Путь-то из столицы неблизкий. Когда автобус придет, у них свой гид имеется, для частников — я выступаю. Какой-никакой, а заработок. Иногда побольше учительского оклада выходит.

— Какие же здесь попутки? Мне на всем пути только патрули милицейские попадались, с ними, что ли, ездите? — спросил Шурик, намереваясь ненавязчиво закончить экскурсию и уехать на ночлег.

— Я же учительница, — всплеснула руками женщина и рассмеялась, словно она что-то знает, а турист — нет. — Все милиционеры из нашей школы. Двоечники, кое-как до аттестатов добрались. Теперь с оружием ездят. Возьмут по старой памяти, да и пальнут. Им-то что, какой с них спрос? Едут — отойду в сторонку, чтоб, не дай бог не заметили, раньше вот лесники чученские ездили, что лес у пильщиков забирали, теперь, вроде запретили лес-то заготавливать, машин меньше стало.

— Так давайте я Вас подвезу, — обрадованно предложил Шурик. — Я все равно в Шалу поеду переночую. Есть там у Вас какая-нибудь гостиница?

— Есть-то, конечно, есть — как не быть, — снова улыбнулась женщина, на сей раз несколько сконфуженно почему-то. — «Дружба» называется. Только это гостиница.

— Ну да, гостиница, — пожал плечами Шурик. — Так поехали? Заодно мне дорогу покажете.

20. Параллели

Гостиница «Дружба» размещалась в живописном месте и выглядела вполне цивилизованно, если бы Шурик никогда не видел настоящих благоустроенных лесных комплексов и кемпингов. Она стояла на окраине, как и полагалось культурно-отдыхательному сооружению.

— Вы меня подождите, сейчас я номер сниму, и Вас домой подброшу, — предложил он учительнице. Та в ответ ничего не сказала, только посмотрела как-то странно.

Внутри за стойкой никого не было, только вещало об очередных успехах Радио-Пудож. Шурик покашлял для приличия, но не дождался ответа. Тогда он очень осторожно сказал:

— Ку-ку.

Подождал с минуту и снова прокуковал, на сей раз громче.

— Кто это здесь кукушку изображает? — внезапно откуда-то, словно из стенки, появилась строгая дама в заломленном берете. — Что вам нужно?

Шурик, присмотревшись, обнаружил, что та выдвинулась из какой-то ниши, ловко замаскированной и теряющейся в тени за окном.

— Ну? — настаивала дама.

— Здравствуйте. Мне бы номер до утра, — предложил он и достал из кармана паспорт. — Самый простой, только переночевать.

— Сложных номеров не имеем, — без тени улыбки проговорила дама. — С какой целью здесь?

Шурику вопрос не понравился, он решил его игнорировать: какая разница, для чего он здесь остановился. «Играть в местном казино, танцевать на дискотеке Майка Ван Дайка, осуществлять шопинг», — подумалось ему, но сказал он другое.

— Пожалуйста, мне бы поскорее — там в машине меня человек ждет.

Бизнес? — настаивала дама.

Он решил, что это удачная шутка для этого места, поэтому пошутил в ответ:

— Он самый.

— Душ на первом этаже, будет работать завтра. Туалет в конце коридора. Номер с подселением, телевизор в вестибюле, подпишитесь под правилами проживания и заполняйте анкету.

Шурик начал, было, вносить свои паспортные данные в бланк, как, вдруг, обратил внимание на цену всего вопроса.

— Это что — цена номера, или стоимость аренды всей вашей «Дружбы»? — спросил он, не в состоянии поверить в цифру. Если в соседней Финляндии за 35 евров можно сутки отдыхать со всеми удобствами: с сауной, бассейном, завтраком и холодильником в номере, не говоря уже про туалет, то здесь в два с лишним раза дороже, но без всего этого.

— «Дружба» не продается, — резко дернула головой и беретом дама.

Шурик скомкал выданные ему бумажки и, по-солдатски четко развернувшись, не говоря ни слова, пошел к выходу. Деньги-то, конечно, были, но не для этих целей. Может быть ему в спину было что-то произнесено, но он был настолько взбешен, что не обратил бы сейчас внимания даже на оскорбление в адрес бывшей главы РАО ЕЭС.

Учительница с интересом взглянула на Шурика.

— Нельзя у них останавливаться, в машине придется, — буркнул он, заводя двигатель.

— Правильно, нельзя, — согласилась та и добавила, понизив голос до шёпота. — Они же там лесбиянки. Целое гнездо лесбиянок. К ним даже из-за границы приезжают такие же. Гостиница!

— Ладно, куда Вас везти? — махнул рукой Шурик, не особо доверяя местным сплетням.

— Да Вы бы могли у нас на летней кухне переночевать, — сказала учительница. — Муж сегодня ее протопил, так что там тепло. Денег не надо. Отдохнете — и слава Богу!

Ночь прошла спокойно. Шурик, вымотавшись долгим переездом, заснул рано, и никто его не беспокоил. Проснулся он также рано, еще до рассвета, решил сразу двинуться к Бесову Носу, перекусив где-нибудь по пути. Он планировал скорее поехать дальше, к Белому морю, точнее, к тамошним петроглифам. Написал благодарственную записку хозяевам, оставил-таки 500 рублей и был таков.