Страница 5 из 17
...
Герцог Аквитании Вильгельм IX, дед Элеоноры Аквитанской и первый трубадур Франции, создает образ возлюбленной-госпожи, которой с радостью служит и повинуется, невзирая на то, что в ранних своих произведениях относится к женщинам почти так же, как и к лошадям, которых следует объезжать.
В начале XII века герцог Аквитании Вильгельм IX, прозванный Трубадуром, создал образцы любовной лирики, которые вслед за ним стала распевать вся Европа. Положенные на музыку стихи, написанные на родном для него прованском языке, были посвящены любви и любимой женщине, которую он называет do
До самой своей кончины в 1127 году герцог Вильгельм слыл самым могущественным аристократом Франции. У него было больше земель, чем у короля, и он даже отказался быть его вассалом, как было в ту пору принято. Вильгельм прославился набегами на своих соседей, кроме того, он был предводителем неудачного крестового похода в Святую землю. Но главное – он был дамским угодником, и любому полю боя предпочитал любовные сражения.
Все его женщины были порядочными, и, возможно, некоторых из них он взял силой, как привык отбирать земли своих соседей. Когда ему надоела вторая жена, он поменял ее на виконтессу де Шательро. Пожалуй, им обоим было неважно, что она была замужем за одним из его вассалов. Неудивительно, что Вильгельма отлучили от церкви. Удивительно другое – именно он стал «отцом» представления о том, что такое романтическая любовь.
Это отрывок из стихотворения Вильгельма, где он говорит о высоком отношении к женщине:
Излечит меня наслажденьем
И поразит меня гневом.
А коль осчастливит любовью —
Покорюсь и приму с благодарностью,
Не кичась, сохраню все в тайне,
Не обижу ни словом, ни делом.
В своих стихах Вильгельм предстает почтительным, смиренным, трогательным поклонником своей дамы, готовым исполнить любой ее каприз. Как далек этот образ от жестокого и злобного тирана, мучившего своих подданных! Откуда в нем это? Может быть, это было влияние женщины, возлюбленной Вильгельма – виконтессы де Шательро? Или влияние христианства и Образа Пресвятой Богородицы и Приснодевы Марии? Черпал ли он вдохновение в арабских любовных песнопениях, которые можно было услышать как в далеком Багдаде, так и в соседней Испании? Ученые продолжают дискутировать об этом. Важно другое: перемены в характере Вильгельма привели к формированию абсолютно нового взгляда на отношения мужчины и женщины.
Слово «наслаждение» становится ключевым в поэзии трубадуров. Им обозначается мистическое слияние во взаимном экстазе двух тел и двух душ. Как чудесно сказал трубадур Бернард де Вентадур, воспевший внучку Вильгельма IX Элеонору Аквитанскую: «Наслаждайся мною одним. Наслаждение, моя госпожа, прежде всего»1. Элеонора на протяжении пятнадцати лет (1139–1154) была женой французского короля Людовика VII. По свидетельству современников, она была энергичной, красивой и своевольной королевой, способной ускользнуть с супружеского ложа. Ее усердный муж отличался прямолинейностью, его холодный ум не воспринимал всех тонкостей переменчивого нрава супруги. После расторжения брака она оставила ему двух своих дочерей во Франции и вышла замуж за Генриха Анжуйского, ставшего впоследствии королем Англии Генрихом II. Став английской королевой, Элеонора родила еще трех дочерей и пятерых сыновей. Всю жизнь она покровительствовала трубадурам и менестрелям, которые пели по-окситански – а lа langue doc– на прованском наречии, распространенном на юге Франции, и на языке жителей северных районов Франции – a la langue d’ oil, который сегодня мы называем старофранцузским языком.
...
Элеонора была энергичной, красивой и своевольной королевой, способной ускользнуть с супружеского ложа.
Трубадурами могли быть и знатные люди, и простолюдины, а случалось, что в роли трубадура выступала и женщина, тогда ее называли trobairitz (дама-трубадур).Графиня де Диа, чье творчество приходится на 1150–1160 годы, отважно пишет об эротической любви:
Мой милый друг,
Ты так прекрасен,
Ты в моей власти,
Когда я засыпаю
Рядом с тобой
И дарю лишь тебе
Поцелуи любви,
Знай – сильнее всего
Я хочу тебя видеть
На месте мужа,
Но только если
Ты обещаешь выполнять
Все мои желания 2.
Немного найдется женщин, с такой определенностью представляющих себя в роли властительницы! Она намекает на то, что какой бы мужчина ни оказался рядом с ней, он должен подчиняться ей во всем. Правда, существует легенда, что графиня де Диа была замужем за Вильгельмом де Пуатье и безответно влюбилась в поэта и вельможу Рембо Оранского, которому она слагала совсем другие стихи.
Спела бы, да не могу разомкнуть уста —
Переполняет меня ненависть к человеку,
Которого люблю больше всех на свете.
Не могут тронуть его ни доброта, ни любезность,
Ни моя знатность, ни красота, ни острый ум.
Меня отвергли, меня обманули,
Будто я уродина,
На которую страшно смотреть 3.
Как и Вильгельм IX Аквитанский, графиня де Диа не притворяется, утверждая, что любовь возможна и без сладострастной близости. К радости потомков, сохранилась музыка, на которую была положена одна из баллад этой дамы-трубадура, и сегодня мы можем услышать ее в исполнении Элизабет Леснес, собирательницы средневековой музыки.
На севере Франции менестрелей называли trouveres– труверы, – они подхватывали мотивы песен трубадуров, их музыка испытывала значительное влияние школы пения собора Парижской Богоматери. Слушая музыку XII–XIII веков, мы понимаем, как были близки в ту пору церковные песнопения и мирские песни. Сохранилось достаточно много рукописных текстов, по которым можно было исполнять песни под аккомпанемент лютни. Менестрели любовь идеализировали: прекрасная дама была для них недосягаемой. Ей приписывались все мыслимые достоинства: и красота, и кротость, и чувствительная душа, не знающая греха, – все эти свойства возлюбленной поэт превозносил в своих песнопениях. В отличие от трубадуров южной Франции менестрели воспевали страстное желание, а не процесс его реализации.
Влюбленный поэт был исполнен страдания. Например, Гас Брюле, живший в начале XIII века, с гордостью провозглашал:
Пусть сердце мое
Страдает от великой любви,
Ведь ни у кого нет
Столь верного сердца,
Как мое…
Или еще:
Любовь принуждает меня
Любить ту, что меня не любит,
Ждут меня на Земле
Только страданья и муки…
И снова страдания:
Я готов пережить эти муки,
Может, тогда она будет
Ценить меня больше?..4
Страдание становится своего рода испытанием, через которое должен пройти влюбленный, желающий снискать благосклонность своей дамы. Но каковы бы ни были ее чувства к нему, он обязан был быть покорным и неизменным в своей преданности, несмотря на зловредных соперников, встающих у него на пути. Соперников певцы и сказители называли villains,что значило «люди низкого сословия, простолюдины». Со временем и в английском языке появилось слово villainсо значением «злодей, негодяй» [1] . Соперники могли открыть секрет ревнивому мужу или оклеветать влюбленного, а то и нанести ему увечье.
Начиная со второй половины XII века странствующих менестрелей, воспевающих любовь к прекрасной даме, можно было встретить при дворе не только во Франции, но и в Англии. Женщины становились движущей силой высшего общества. Их мужья часто отлучались из дома – на войну или на охоту, а женщины управляли повседневной жизнью замка, вникали во все нужды семьи, командовали слугами, развлекали себя и придворных, беседовали с церковнослужителями, гостями, принимали друзей и возлюбленных, ухаживали за приживалами, зазывали бродячих артистов. На портретах тех лет мы видим дам прошлого во время торжественных обедов. Как источают они довольство и наслаждение музыкой, едой, танцами, как они радуются fin’ amor– «истинной любви». В литературе появляется множество персонажей-женщин, их роли в жизни аристократического общества становятся все разнообразнее. Все чаще у ворот замка собиралась непритязательная публика, чтобы послушать странствующих певцов, а в самом замке аристократы заслушивались любовными историями, которые под музыку или речитативом исполняли для них профессиональные певцы и сказители. То, что прежде считалось поэтической вольностью, допустимой при описании только мужских подвигов, теперь вполне могло относиться и к женщине. В ожесточенном бою мужчины сражались друг с другом за место под солнцем, а в придворной любовной игре они отстаивали свое право быть «покорнейшим слугой» прекрасной дамы.