Эдем

— Я иногда тоже не могу это выносить —слишком громко.

Пребывая в замешательстве, я обводила взглядом на рисованные на стенах лица.

Священник посмотрел на книгу, а потом на Джареда:

— Это не должно здесь находиться.

— Но мне все равно нужна ваша помощь, отец.

— Я уже сделал все, что мог. Джаред покачал головой:

— Простите, но я не могу c этим согласиться.

Отец Фрэнсис ушел куда-то в дальнюю часть церкви. Джаред потащил меня следом. Мы быстрым шагом дошли до покоев священника, и он первым делом налил себе выпить. Опрокинул стопку и трясущимися руками налил еще; горлышко бутылки звякало о край стакана.

Священник прикрыл глаза и проглотил новую порцию янтарной жидкости. Стакан выпал y него из рук и разбился o пол. Несколько крупных осколков отскочили прямо мне под ноги. Мгновение я пристально смотрела на них, a потом произнесла, поднимая взгляд:

— Отец. Скоро все закончится. Я знаю, вы сильно напуганы, но мы вот-вот вернем книгу.

— B храм Гроба Господня? — хмуро спросил священник.

— Да, — ответила я, прикоснулась к его руке, и он накрыл мою руку своей.

— Вы этого не сделаете, — печально сказал он. Джаред недовольно переступил c ноги на ногу:

— Давайте разберемся в ситуации. Я прошу вас толь ко об одном: попытаться еще раз все обдумать, чтобы найти выход. Сидеть сложа руки и ждать, пока родится ребенок и небеса вступят в игру, — это, конечно, не единственнoe возможное решение.

Священник пренебрежительно мотнул головой:

—Мы проверили каждую строчку. Там ничего нет.

—Попробуем еще раз. Прошу вас. Прежде чем я повезу жену и не родившегося ребенка в Иерусалим, мне нужно убедиться, что другого выбора нет.

Oтец Фрэнсис глянул на кожаный переплет и вздохнул.

— Ладно, ладно. — Он надел очки с круглыми стеклами и посмотрел на нас поверх них. — После этого вы уйдете и никогда больше не появитесь c этой вещью в доме Божьем.

— Даю слово, — сказал Джаред.

Священник принес еще один стул и вместе c Джаредом углубился в изучение книги. B комнате стало холодно. Я обхватила себя руками. Другие знали, что мы здесь и книга y нас. Джаред давно ничему не удивлялся; он невозмутимо обсуждал c отцом Фрэнсисом разные отрывки текста. Когда святой отец ухватывал суть, то переходил к предсказанию, изложенному на других страницах, показывая Джареду, что все можно толковать и по-другому. Так они перелистывали книгу, то перескакивая вперед, то возвращаясь назад, спорили и соглашались друг c другом, но каждая новая идея приводила их к еще большему непониманию и досаде.

Минуты перетекали в часы, a они все повторяли слова пророчества на разные лады , так что в конце концов стало казаться, будто они заучивают стихи, а не беседуют. B углах заколоченных оконных проемов забрезжил тусклый свет. Уже утро. Мы провели в Вунсокете всю ночь, a y меня даже веки не отяжелели.

Джаред в первый раз отвлекся от книги, потому что я заерзала на стуле.

—Проголодалась? — спросил он так, будто только что вспомнило моем присутствии.

—Дохожу до кондиции, —ответила я, кладя подбородок на кулак.

Джаред шнырнул книгу через всю комнату. Она врезалась в стену и c глухим стуком шлепнулась на пол. Несмотря на почтенный возраст, ни один лист не выпал из переплета.

Я встала и пошла на маленькую кухоньку, взяла стакан и открыла кран. Тут только я начала чувствовать усталость во всем теле, да и нервы были измотаны от царившего в комнате священника напряжения. На столе лежал экземпляр Библии короля Якова. Корешок был истерт настолько сильно, что от него почти ничего не осталось, и книга скособочилась — ей было трудно без поддержки «позвоночника» сохранять форму параллелепипеда. Я откинула обложку и пролистала кончиками пальцев несколько страниц.

— Надо накормить тебя чем-нибудь, — сказал Джаред.

— A что говорит об этом ваша Библия? — обратилась я к священнику.

Отец Фрэнсис немного подумал:

— Ну, в ней нет собственной версии последних дней. Говорится o женщине c ребенком.

— Я говорила Джареду, что мы не там ищем. Если ответа нет в Библии ада, почему бы не заглянуть в Библию небес?

Священник пожал плечами.

— Это разумно. — Он подошел к столу и взял книгу. —Стоит попробовать. Библия на треть состоит из пророчеств.

Я предложила Джареду свой стакан, он сделал глоток воды и вернул стакан мне, сопроводив пoцелyeм в щеку.

Потом мужчины вернулись на свои места, на этот раз открыв Библию неба.

Отец Фрэнсис перелистнул страницы:

—Начнем с тех мест, где говорится o женщинах c детьми в последние дни.

Джаред кивнул и стал ждать, пока священник найдет первый подходящий отрывок. Они поговорили o трубном гласе, потом o печатях. Я представила себе ангелов, вскрывающих запечатанные сургучом конверты, как делают знаменитости на вручении премий. Потом речь зашла драконе и женщине c ребенком. Я попыталась отключиться, потому что слушать было страшно. Однако такая роскошь — забыть о зловещем пророчестве — оказалась мне не по карману. За последние два года co мной чего только не происходило, так что я доподлинно знала: пророчества очень часто сбываются. Мне хотелось c криком убежать, и единственной защитой было просто не вникать в смысл слов. Священник среди прочих рассуждений вворачивал объяснения буквальных значений и символические интерпретации, отчего я невольно вздрагивала. Не могу сказать точно, что было причиной: усталость, мое твердое намерение не слушать разговор или то, что беседа мужчин была выше моего понимания. B любом случае беременность и общая усталость привели меня в весьма раздраженное состояние.

—Не могли бы вы оба перестать говорить обо мне так, будто меня здесь нет, — недовольным тоном сказала я.

— Прости, любимая, —нежно произнес Джаред. —Мы торопимся, но должны быть предельно точны. Это наш последний шанс.

—Почему это? — спросила я.

—Ким нужно вернуть книгу в Иерусалим. По моей вине она ждет так долго.

Уже не раз я думала o неизбежной поездке Иерусалим. Шах и его приспешники едва ли допустят, чтoбы мы запросто вернули книгу туда, куда Шаху нет доступа. Храм Гроба Господня воздвигнут над могилой Иисуса; созданиям ада туда вход закрыт. Даже бесконечное терпение небес истощится, если возникнет угроза осквернения этого храма. Война может начаться в момент приземления самолета, либо слуги Шаха помешают нам взойти на борт. Никто не знает, как будут разворачивать ся события. И это хуже всего.

Отец Фрэнсис поднял от книги рассеянный взгляд; он углублялся все дальше в собственные мысли.

— Есть один еврейский апокрифический текст, который называется Четвертая книга Ездры. Архангел Уриэль описывает многое, что случится в последние дни.

Джаред нахмурился:

— Я знаю, что вы сейчас скажете, и знаком c Уриэлем. Гавриил — самый яростный противник гибридов, Уриэль — следующий.

— Тем не менее в его пророчестве есть кое-что заслуживающее внимания. Он говорит...

— Отец, — оборвал священника Джaред.

Мое любопытство и чувство самосохранения пересилили все остальное.

— Скажите мне, отец. Я хочу знать.

Джаред вздохнул, и священник продолжил:

— Он особо упоминает беременных женщин в Четвертой книге Ездры, говоря:

«Беременные жены будут производить на свет чудовищ».

Джаред негодующе округлил глаза:

— Уриэль считает меня чудовищем?

Я нерешительно спросила:

— Каких... каких именно чудовищ?

Священник посмотрeл на Джареда, потом на меня:

— Он много пророчествует в духе Откровений Иоанна Богословa и говорит об этом как o «начале великих скорбей» Иисус подтверждает это: «Горе тем, кто носит ребенка или вскармливает грудью в эти дни».

— Это ничего не значит, — протестовал Джаред.

— Лучше послушай, — сказала я. — Может быть, ты не в состоянии разобраться в этом, потому что не хочешь слышать правду. Может быть, здесь мы не властны.

— B этик пророчествах утверждается, что гибриды будут рождаться во множестве. Если бы что-нибудь подобное происходило, мы бы уже знали об этом. Кроме того, Горошинка не гибрид.