Эдем

Бекс тут же принял серьезный вид и посмотрел на брата, ища подтверждения моих слов.

Джаред засмеялся:

— Она слегка преувеличивает.

— Еще раз, — сказала я и нацелила пистолет.

После шести попыток я раздраженно выпустила воздух, сорвала c головы наушники и бросила их на землю.

— Ты слишком много думаешь, — прокомментировал мою неудачу Бекс.

Он вытащил из-за пояса джинсов пистолет и взвел курок, не отводя взгляда от меня. B центре мишени появилась дырка от пули.

Я сдула c лица челку:

— Нельзя ничего предвидеть, если не думаешь об этом.

Бекс поднял пистолет и наставил его на меня, я повторила его движение. Мы стояли друг против друга, как на дуэли.

Бекс улыбнулся:

— Ты можешь.

Джаред , положил ладонь на мою руку и медленно опустил ее:

— Это называется «инстинкт». Это у тебя в крови, Нина. Надо только отдаться ему.

Я посмотрела на полено и повторила, поднимая оружие:

— Отдаться ему.

Бекс снова толкнул деревяшку.

Я заставила себя отключиться от всего — не замечать ни ветра, ни пения птиц, ни надоедливых волос, липнувших к блеску на губах. Отключила все, даже мысли. Ум сосредоточился на мишени, и я будто слилась co всем вокруг — ощущала качание полена, натяжение веревки, ее трение o ветку дерева и как все это соотносится c полетом пули. Сделав вдох, я выстрелила. Бекс остановил полено.

— Отлично!

Пуля впилась в дерево парой дюймов выше пули Бекса. Я улыбнулась, а Джаред прижал меня к себе и поцеловал в макушку.

После этого Бекс снял c задка «эскалады» запасное колесо и прикрепил по центру мишень, после чего взошел на вершину холма. Я стояла на середине склона. Бекс отпустил колесо, и, пока оно скатывалось сверху вниз по траве, я сделала несколько выстрелов. У подножия холма шина свалилась набок.

Бекс сбежал вниз, перевернул колесо и, широко улыбаясь, поднял вверх большой палец.

— Ты сегодня хорошо поработала, — похвалил меня Джаред.

— Знаю.

Джаред положил ладони по бокам моего живота и сказал

— Мамочка сегодня была молодцом, правда, Горошинка?

Выждав немного, он продолжил:

— Кажется, все в порядке. Твой пульс и пульс ребенка, давление, дыхание—в норме. Думаю, Горошинка ничего не заметила.

— Значит, мы можем продолжать?

— Да, — согласился Джаред.

Я указала на книгу, зажатую y него под мышкой:

— Ты что-нибудь нашел?

— Кажется, придется ехать в Вунсокет, — без тени улыбки ответил Джаред.

Бекс помог нам загрузить вещи в «эскаладу», помахал рукой и, запрыгнув на мотоцикл, покатил домой к Лиллиан.

Мы поехали на север. Прошло минут двадцать. Джаред молчал. Он уставился пряно вперед и не замечал невероятно яркой летней зелени по сторонам шоссе. A я отдалась созерцанию. Тем временем Джаред мысленно готовился к разговору c отцом Фрэнсисом. Подбирать слова, формулировать вопросы, когда сам не знаешь, чего ищешь, — это раздражает. Я положила руку на подлокотник, и Джаред почти инстинктивно накрыл ее ладонью.

Мой муж был по-прежнему прекрасен, треволнения тех лет, что прошли c момента нашего знакомства, сказались только на его глазах. Он выглядел усталым и встревоженным, но не собирался отступать. Он поднес мою руку к губам и поцеловал, a потом отпустил ее и положил ладонь мне на живот. Казалось, это его немного успокоило.

— Может быть... может быть, ты вообще действуешь неправильно? — предположила я.

—Я весь внимание.

— Что, если ты читаешь нету книгу? Остановить пророчество уже невозможно. Ты ищешь способ привлечь небеса на нашу сторону?

—Верно.

—Ты не найдешь ответа на вопрос o небесах в книге об aдe.

Джаред обдумaл мои слова, но ничего не ответил, только кивнул, дав понять, что принял к сведению. Я накрыла его руку своей, и Джаред вернулся к размышлениям.

Мы миновaли зубчатую стену. Нас приветствовал Вунсокет. Теперь — к Святой Анне. Церковь окружена желтой лентой. B окнах, прежде украшенных витражами, стекол не было; осколки аккуратно вынули, a дыры заколотили досками или затянули пленкой.

Джаред припарковался, и мы поднялись по ступенькам. Попытка войти в дверь не увенчалась успехом, Джаpeд попробовал открыть еще одну и еще — заперто. Летний ветер трепал пленку, и она громко хлопала. B остальном было тихо; городок будто вымер.

Джаред огляделся и заметил одинокого прохожего.

— Простите, — обратился он к незнакомцу, — эта церковь закрыта?

Мужчина пожал плечами:

—Отец Фрэнсис не открывал ее после взрыва и служб не проводил.

C этими словами прохожий пошел своей дорогой.

Взрыв. Шах и его прихвостни едва не развалили церковь во время нашего последнего «свидания». Святая Анна выглядела теперь так, будто находилась в зоне боевых действий. Кое-что подремонтировали, но Вунсокет уже давно перестал быть бурно развивающимся индустриальным центром. Здешние жители, которые однажды совместными усилиями собрали средства на украшение центра общественной жизни росписями и витражами, теперь были заняты борьбой c экономическим спадом. И вообще, их приоритеты изменились.

Мы подошли к боковому входу в храм. Джарец потянул за ручку двери — результат прежний, заперто.

— Не хочу уезжать, не поговорив c ним, но и вламываться тоже не хочется, — поделился мыслями Джаред

— Позвони ему.

Только мы отступили от двери, как услышали знакомый голос.

— Стойте! — окликнул нас отец Фрэнсис.

Он появился откуда-то из-за церкви. Быстрым шагом подходя к нам, он кричал:

— Я здесь, парень!

Священник остановился перевести дух:

— Извините меня. Я молился в доме позади церкви. Раньше там была школа.

Он изменился в лице:

— Стыдно сказать, но теперь я чувствую себя спокойнее там.

Джаред взял священника за плечи:

— Я понимаю, отец. Есть такие вещи, на которые невозможно закрыть глаза.

Отец Фрэнсис кивнул и знаком пригласил нас следовать за ним. Мы пошли, потом терпеливо ждали, пока он поднимется по ступенькам к боковым дверям Святой Анны.

Внутри было холодно, сквозило отовсюду. Деревянные скамьи и мраморные статуи были покрыты холстиной. B стенах церкви поселился страх; мне было ясно, почему священник не хочет оставаться тут один.

На нас сверху вниз взирали лица нарисованных ангелов и святых. Я невольно подумала, что вид y них грустный: пока еще они дождутся доброхота, который вернет их дому былое величие.

— Отец — начала я, доставая из сумочки чековую книжку .— Это я навлекла на вас несчастье. Позвольте мне помочь вам.

Я нацaрaпaла на бланке шестизначное число.

Отец Фрзнсис взял у меня из рук листок:

— Благодарю тебя, дитя мое. Ты даже не представляешь, как сильно мы нуждаемся в помощи.

— Отец, — произнес Джаред, вынимая из-под мышки книгу Шаха.

Глаза священника округлились, и он отвернулся:

— O нет! Нет, нет. Нет. Вы не должны были приносить сюда это!

У меня в ушах зазвенело, звук едва заметно усиливался, напоминая панический шепот. Оглядевшись, я никого не обнаружила. B церкви находились только мы да несколько сотен людей, нарисованных на стенах и сводах. Я подняла взгляд.

B сцене, где Бог изгоняет восставших ангелов, художник изобразил отверженных так, что они как будто выпадали из картины, сыпались прямо c потолка. Я посмотрела на другую фреску: моряков несет по штормовому морю, они беспомощны и в отчаянии простирают руки к святой Марии. Вдруг я услышала их крики, всех до единого. Они все заголосили на разные лады при виде книги, из-за которой их дом подвергся разрушению.

Я зажмурилась, заткнула уши. Вопли стали такими громкими, что я уже не различала отдельных голосок, осталась только паника - всеобщая, неудержимая паника.

Джаред прикоснулся пальцами к моей руке:

- Нина?

B один миг все прекратилось. Я открыла глаза и огляделась. Это сумасшествие -кот что первым делом пришло мне на ум.

Однако отец Фрэнсис понимающе качал головой: