Страница 35 из 66
- Неважно. - Он пинает землю. - Я просто хочу сказать, может мне нужна помощь в освоении навыка, из-за которого весь мой мозг кричит, что из-за этого я умру.
Могу сказать, что он ненавидит признавать свою слабость.
И, наверное, я не могу его винить за то, что он расстроен. Я не поддерживала его в этом процессе. Я говорила себе, это потому что никто не делал это для меня. Но глубоко в душе я знала, что это нечто большее.
Я не хочу с ним сближаться. Я не могу позволить себе сблизиться с ним.
Но я должна его провести через это. Несмотря ни на что.
Я подхожу к нему. - Ты прав. Я буду в этот раз с тобой.
На секунду он смотрит на мою руку, как будто не может поверить своим глазам. Затем медленно, как будто пробуя, он сплетает наши пальцы. Знакомый жар взлетает по моей руке, и я надеюсь, что он не почувствует моего бешеного пульса.
- Спасибо, - шепчет он.
Я киваю. - Ты готов?
Он облизывает губы и сглатывает, глядя как ветра, кружатся и растут.
Я думаю, что ему нужна минутка. Но он сжимает мою руку и встречается со мной взглядом. - С тобой - да.
По моей коже пробегают мурашки. Озноб смешивается с теплом от его прикосновения.
Я тяну его в водоворот, позволяя ветрам запустить нас в небо.
Глава 29
Вейн
Я надеюсь, что этой ночью мне приснится Одри.
Не оттого что, у нас за плечами - минимум дюжина странствий в ветряных воронках, чтобы я понял, как вызывать глупый Южный ветер и закручивать его вокруг нас без вмешательства Одри.
И не потому, что, держа её за руку, я чувствую поток энергии, хотя от этого мне хочется закрыть глаза и насладиться излюбленными фантазиями с Одри в главной роли.
Всё потому, что парение в небесах с ней, было столь же ужасным, что и воспоминания, увиденные мною во сне. Я надеялся начать всё заново, как только провалюсь в сон. И я хотел. Хотел узнать, что будет дальше. Как она выжила после падения. Кто её спас.
Но мне снится не маленькая Одри, кричащая и бьющаяся в падении с небес. Я вижу своего отца.
Мой настоящий отец.
Я хватаюсь за сон, закрепляя его в памяти, прежде чем он покинет пределы досягаемости. Я стараюсь приблизить, сфокусироваться, вглядеться в его лицо и запомнить навечно.
Так долго у меня не было ни единого воспоминания о нём, о том, как он выглядит! Теперь я могу видеть его тёмные волнистые волосы, его светло-голубые глаза и угловатый подбородок.
Он был похож на меня.
Не сюрприз, конечно, но довольно неожиданно.
Мой. Отец. Похож. На. Меня.
Я не хочу предавать его лицо забвению, но не могу забывать про остальные воспоминания. Поэтому я проигрываю свой сон вновь и вновь в попытках отыскать что-то, что могло бы помочь мне найти ему место в ломаной линии моей жизни.
Я стою рядом с отцом на берегу прозрачного озера. У меня худые ноги и волосы падают на глаза, наверное, мне лет семь. Заснеженные горы отражаются на поверхности воды. Отец кладет руку на мое плечо, но я не смотрю на него: слишком занят бросанием камней в воду, наблюдая, как крошечная рябь нарушает идеальную гладь.
- Пора уходить, Вейн. - его голос чистый и глубокий. Разрезая невозмутимую тишину вокруг нас.
Я пропускаю бросок камня. С силой разбивая водную гладь. - Я не хочу.
- Я знаю. - Он прижимает меня к себе. - Но Арелла может чувствовать их приближение. Если мы не уйдем, они нас поймают.
Я кидаю больше камней в воду. В этот раз я бросаю их сильно. - Как они продолжают находить нас?
- Не знаю, - шепчет отец.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.
Он хмуро смотрит вдаль. - Но нам надо уходить.
Он тянется к моей руке, и несмотря на то, что я хочу вырваться - убежать так быстро и так далеко, чтобы он не нашел меня - я беру его за руку. Он сжимает пальцы. Не сильно. Чтобы успокоить. Потом он шепчет что-то, что звучит, как затяжной вздох.
Я не могу понять, что он говорит, но я знаю, что будет. Я крепко держусь, пока холодный ветерок накрывает нас, поднимает в небо и несет нас прочь.
Воздушный пузырь.
Я помню, как называл их, так, и как моя мама смеялась и говорила, какой я глупый, раз называю их так. Я не могу увидеть ее лицо, но ее насыщенный яркий смех наполняет меня.
Слезы жгут глаза.
Я люблю моих приемных родителей, и всегда буду любить. Но увидеть отца, которого потерял? Услышать его голос в моей голове? Услышать смех матери? Как будто они снова со мной - хоть и на несколько минут.
Но мои воспоминания вызывают столько вопросов, сколько и ответов, и пробелы чувствуются почти болезненно. Мне нужны пропущенные частички.
Я ложусь обратно, пытаясь очистить голову.
Глубоко дыши. Доберись до сути.
Если мне было семь лет, то это воспоминание незадолго до того, как убили моих родителей. И в этом есть смысл. Похоже, мы были в бегах всю жизнь. Но где мы были? В первом сне я тоже видел озеро, но я не узнаю его. Оно может быть где угодно. И кто такая Арелла? В статье говорилось, что мою маму звали Лани, поэтому это, должно быть, кто-то другой. Возможно мама Одри? Как она узнала, что пора было бежать?
Тянет спросить у Одри, но я не могу придумать способ сделать это, не разглашая, что мои воспоминания возвращаются.
Я сам должен собрать паззл. Ответы в моей голове. Мне просто нужно время, чтобы они всплыли на поверхность.
Я взглянул на часы: 3:24 утра. Одри будет здесь на рассвете, а у меня еще есть время, чтобы увидеть следующие воспоминания.
Прошу, сны. Дайте мне недостающие кусочки.
Глава 30
Одри
Вейн уже проснулся, когда я пришла к нему тренироваться.
Оделся. И расчесал волосы.
- Ты встал, - говорю я, стараясь оправиться от удивления.
Он смеется. - Спасибо тебе, Капитан Очевидность.
Он прав. Глупая, идиотская фраза. Я просто не ожидала, что он уже встал. Или что он выглядит так… хорошо. Его чистая голубая футболка не смята - на этот раз. А свет делает его глаза голубыми, как небо в теплый ясный день.
Я разглаживаю свою косу. - Ты не можешь спать?
Он пожимает плечами - своими дьявольскими плечами - и встает. - Я спал почти всю ночь. Все равно я оставил родителям записку, что я буду тренироваться с тобой весь день, так что нам не надо торопиться обратно. Ты готова идти?
Это приводит меня в замешательство: то, как он становится главным во всем. Но я следую за ним, перележу через окно и иду по газону в сиреневом предрассветном свете.
Он отгоняет комаров, роящихся вокруг наших лиц. - Где мы сегодня тренируемся?
- У меня. Только когда стемнеет, мы можем тренироваться у ветряных мельниц. Иначе будем слишком заметны.
Он кивает, и мы идем в тишине. Я отстаю на шаг и могу незаметно изучать его.
Он идет прямо, выглядя несколько выше. Плечи уверенно расправлены.
Он сжился со своей ролью. Завладел ею. Наконец-то.
Чем серьезней он воспринимает свои тренировки, тем больше у нас шансов.
Он останавливается снаружи моего убогого дома, осматриваясь. - Где твоя злая птица?
- На утренней охоте. Не волнуйся, большая страшная птичка тебя не тронет.
Он резко разворачивается ко мне. - Ты меня дразнишь?
- Больше нет. Серьезно. - Я чувствую, как мои губы растягиваются в улыбке.
- Вау, - говорит он, приближаясь. - По-моему я впервые вижу, как ты улыбаешься.
Кровь приливает к моему лицу, похоже, не один Вейн изменился.
Пора возвращаться к делу.
Я отхожу в сторону, чтобы достать ветрорез. - Пора научить тебя нескольким основным атакам… Я буду основной наступающей в боевой схватке, но тебе все равно нужно научиться бороться с Буреносцами.
Я прикрепляю меч к талии и зову двух Восточных ветров: хорошо, что дневная жара не прогнала прочь легкий ветерок, кружащийся между деревьями. Я приказываю ветрам закрутиться в тугой вихрь, шириной примерно с мою ногу. Они закручивают так быстро, что я вижу только размытое пятно перед собой. - Это называется ветряной клин,- Говорю я Вейну - или он станет им через секунду.