Страница 69 из 122
Мы не стали делать из этого трагедию и предложили тут же в Нью-Йорке, куда специально пригнали громадный плавучий док, буквально за шапку сухарей усилить корпус до такой степени, что он станет крепче, чем у любого ледокола. Для этого всего-то и требовалось, что нанести тридцатисантиметровый слой финабена прямо на металл, с которого предварительно нужно было снять пескоструйными машинами краску. Поскольку компания "Уайт Стар Лайн" находилась в сложном финансовом положении, мы даже согласились сделать в кредит. Англичане согласились и "Титаник" был поставлен в сухой док. Это была отработанная до мельчайших деталей далеко не самая сложная операция и проделали её роботизированные механизмы при минимальном количестве не рабочих, а высококвалифицированных испанских и итальянских операторов. Под занавес, чтобы океан не стёрся о корпус "Титаника" до дыр, его покрыли толстым, в четверть миллиметра, слоем нитрида титана и даже отполировали. Впечатление было такое, что корпус позолоченный.
Ну, а когда лайнер покинул плавучий док и направился в порт "Нью-Йорка", чтобы взять на борт пассажиров и отправится после двухнедельной задержки в Европу, на причале уже стояла гаубица калибром в двести десять миллиметров. В неё зарядили чугунную болванку и жахнули прямо в борт лайнера, прицелившись в носовую часть. Снаряд разлетелся на куски, а там, куда он угодил, просто образовалось большое, тёмное пятно, которое "стёрли" уже через час. На "золотом" лайнере хотело проплыть по морю куда больше желающих, чем на чёрном и потому на этот раз почти все билеты были проданы и в то помещение на судне, куда угодил снаряд, во время рейса не раз водили пассажиров. В конце концов, через семнадцать лет "Титаник" всё же столкнулся с айсбергом, но в результате пострадал не лайнер, а ледяная глыба. Правда, задолго до этого его корпус с честью выдержал куда более серьёзное испытание — прямое попадание трёх торпед подряд. Этот пароход пять раз подвергался модернизации и последняя, проведённая тридцать пять лет назад, была самой капитальной. С лайнера был снят весь интерьер, представлявший из себя историко-культурную ценность, после чего его основательно выпотрошили изнутри и он был снова спущен на воду потому, что корпус судна будет служить ещё не одну сотню лет, он же практически вечный.
Всё это мы сделали только с одной единственной целью — сделать рекламу испанским и итальянским кораблестроителям и особенно их новым приобретениям, двум громадным плавучим докам, в которых они вскоре стали модернизировать океанские суда большого тоннажа. Естественно — гражданские, так как повышать боеспособность вражеских флотов мы не имели никакого желания, а вот пассажирские лайнеры — пожалуйста. Вскоре "золотым" корпусом обзавелась наша красавица "Королева морей", а потом пошло-поехало. При всём ажиотаже, вызванном в первую очередь дешевизной модернизации, а во вторую повышением мореходных качеств, полированные корпуса не обрастали ракушками и развивали чуть ли не четверть большую скорость, мы не стали модернизировать боевые корабли, так как после Первой мировой войны они все должны были пойти на слом, как никому ненужный хлам. Точно такая же участь ждала все военно-морские флоты мира.
Зато в Великобритании, Франции, Германии и Австро-Венгрии строился качественно новые военно-морские флоты и концепция all-big-guns (только большие пушки), расцвела пышным цветом, так как линкоры стали оснащать орудиями калибром в четыреста десять и даже четыреста шестьдесят миллиметров, которые могли вести эффективный огонь на дистанции в сто двадцать кабельтовых. Водоизмещение этих монстров выросло до сорока пяти тысяч тонн, а скорость увеличилась до двадцати шести узлов и все они были "нефтяниками" с паровыми турбинами мощностью до девяносто тысяч лошадиных сил. По сути дела новые линкоры стали походить своими характеристиками на японские линкоры типа "Нагато" и всё это произошло благодаря тому, что мы сделали доступными часть своих знаний, которые легли в основу новых военных разработок. Единственное, до чего не успели додуматься разработчики новой техники, это до радаров, но зато сначала Франция, затем Великобритания и последней Германия заложили вдобавок ко всему ещё и полторы дюжины авианосцев, причём довольно-таки серьёзных, несущих на борту свыше полусотни самолётов, включая пикирующие бомбардировщики и торпедоносцы.
Бипланы в одна тысяча девятьсот двенадцатом году устарели и их стали повсеместно заменять на монопланы, но до эры реактивной авиации в Европе ещё не доросли. Зато были созданы грозные, пусть и не быстроходные, танки. В общем гонка вооружений шла полным ходом и меня часто охватывал ужас, когда я начинал думать о том, что всё это оружие уже очень скоро начнёт стрелять. Всё, что мы могли этому противопоставить, это композитные бронежилеты, способные защитить солдата от винтовочной пули и отличные противогазы с двойным фильтром. Один фильтр надёжно противостоял большинству боевых отравляющих веществ, а второй давал возможность защитить человека от угарного газа. Нужно было только вовремя надеть резиновую маску на голову и открыть отверстие нужного фильтрующего элемента. Наши противогазы были значительно лучше тех, которые были когда-то в уже российской армии.
В деле создания средств индивидуальной защиты мы добились куда больших успехов, чем разработчики стрелкового оружия. Здесь себя прекрасно показал композитный материал на основе финобена, кубический сантиметр которого весил всего два и четыре десятых грамма. Плита размером метр на метр, толщиной в семь миллиметров, имела такую же прочность, как если бы она была изготовлена и прочнейшей броневой стали толщиной в сорок миллиметров, но при этом весила всего шестнадцать килограммов. Антропометрический бронежилет с броневоротником, наплечниками, гульфиком, бронезащитой для рук и ног и шлемом с защитным забралом из пятислойного бронестекла, в зависимости от размера весил от двадцати до тридцати килограммов, но в нём уже можно было не бояться ни пуль, ни осколков и хотя ударом винтовочной пули человека сбивало с ног, внутренняя толстая подкладка из губчатой резины не давала бронежилету переломать солдату все кости. Упав на землю, он поднимался на ноги максимум через пару минут и мог снова идти в атаку.
Мы разработали восемнадцать типоразмеров защитного боекостюма для пехотинцев, кавалеристов, танкистов, лётчиков и даже моряков, эти были снабжены ещё и спасательными поплавками, а также утеплёнными гидрокомбинезонами и вместе с пресс-формами и всей оснасткой передали двум компаниям. Итальянской "Джулио Сезаре" и испанской "Фернандо Кортес". Название этим компаниям придумала моя жена. Кортесы и цезари, такое название сразу же получили наши боекостюмы, стали активно рекламироваться на радио и телевидении. Хотя телевизоры в странах Европы были мало того, что чёрно-белые, так ещё и с экраном диагональ которого была всего тридцать сантиметров, их уже было продано почти пять миллионов штук. В основном под торговой маркой "Маркони", что просто дико забавляло моих друзей. В каких только условиях не испытывались кортесы и цезари, но везде боекостюмы доказывали только одно — если на тебе надет такой защитный костюм, то тебя может быть и ранят, но не убьют.
Результат был вполне ожидаемый. Все европейские армии и даже турецкая, пусть и в небольшом количестве, стали закупать их для защиты жизни своих офицеров и солдат. Тем более, что они стоили дешево и не разоряли бюджета. Подготовка солдата любому государству обходилась значительно дороже. Особенно впечатляющими были испытания морских кортесов и цезарей, которые надевались поверх водонепроницаемых гидрокомбинезонов. В них моряк мог находиться в ледяной воде до пяти суток, так как они были снабжены помимо микроэлектрогенераторов, приводимых в движение просто качкой, ещё и химическими элементами, выделяющими тепло. Моряк, свалившись за борт в Арктике, рисковал скорее умереть от голода, но только не от переохлаждения.