Страница 58 из 122
Глаза обоих командиров повстанцев заблестели и Хендрик Витбоой, весело заулыбавшись, сказал:
— Ездить верхом совсем не страшно. Я несколько раз скакал на лошади. Вот только падать больно.
Тоже улыбнувшись, я внёс окончательную ясность:
— Господа, детей в возрасте до четырнадцати лет вы заберёте с собой, а все остальные останутся, а вместе с ними те взрослые, которые всё-таки хотят стать рабочими и инженерами. Африке уже очень скоро понадобятся свои собственные специалисты. Не могу же я ездить по всей Африке и покупать людей, как в давние времена. Ну, что, вы согласны на такие условия? Поймите, всё делается в ваших же собственных интересах. Зря что ли я выкупил вас у немцев?
Обговорив массу деталей, которые я мог бы смело назвать несущественными, мы приступили к работе. Первым делом были проведены собрания, на которых всем гереро и нама было подробно объяснено ещё раз, что какая-то их часть может стать скотоводами, но для этого им нужно будет влиться в местную среду, чтобы не выглядеть полными идиотами и не стать объектом постоянных насмешек. Хотя гаучо и жили друг от друга на приличном расстоянии, они всё же общались друг с другом. Как только началась эта чёрная гаучада, сразу же выяснилось, что чуть больше половины взрослых мужчин всё же хотят остаться на полуострове. Они просто поддались настроению агрессивного меньшинства. Так что только меньше трети гереро и нама решили покинуть наши города. Всего чуть больше десяти тысяч стариков, мужчин с женами и детей.
Мне было всё равно, где находиться и мы остались в городе авиастроителей. Ну, в Авиа-дель-Россо был построен не только авиационный завод, но и многие другие предприятия и научные центры. К недовольству некоторых молодых казаков, которые непременно хотели стать лётчиками, им пришлось переселиться в пампасы севернее реки Рио-Саладо. Узнав, что в их судьбе что не изменится и все они обязательно станут лётчиками и даже более того, уже очень скоро каждый получит по персональному самолёту, казаки повеселели. Норму мы установили такую, на каждые пятьдесят семей гереро и намо приходилось по одной большой эстансии и дюжине терских, донских или кубанских казаков, как правило жителей одной станицы.
Работа началась немедленно и поскольку смутьяны тут же успокоились, то все гереро и нама без исключения, даже самые старые и вредные бузотёры теперь терпеливо сидели в классах и никуда не рыпались, а вскоре их стали переодевать в новую одежду — традиционные костюмы гаучо. Это была белая или светлая рубаха, короткая чёрная испанская куртка, расшитая серебром не очень длинные, до середины икр, но зато широченные чёрные штаны, чёрные сапоги со шпорами без зубцов, шерстяное вязаное пончо, чёрное, не очень большое сомбреро с низкой тульей и красный платок. При таком наряде цвет физиономии уже не играл особой роли. У гаучо они тоже загорелые дочерна. Мате гереро и намо понравился, как и все остальные блюда аргентинской кухни. Через четыре месяца, когда для них чёрных гаучо были построены в уже обжитых районах на купленных землях большие эстансии с суперсовременными молокозаводами, начался массовый отъезд народа на новое место жительства.
Ещё во время нашего первого совещания я сделал такое рацпредложение — со стройкой не торопиться, проложить к эстансиям отличные дороги и построить их, как это принято, П-образными в плане, но так, чтобы два примыкающих крыла были двухэтажными, а соединяющий корпус трёхэтажным с роскошными апартаментами наверху, рассчитанными на пятерых хозяев. Бассейны для плавания были предусмотрены заранее. Чтобы чёрные гаучо быстрее влились в струю жизни, я предложил помимо дюжины казаков подселить к ним по пять семей фирменных, но небогатых гаучо, чтобы те, посмотрев на апартаменты, в которых станут жить, когда лет через двенадцать их пеоны уедут из Аргентины, станут их собственностью, как и вся эстансия, лезли из шкуры вон, чтобы обучить их всему, что знают сами.
Ну, в этом плане и наши казаки также могли их кое-чему научить, но самое главное они все были отличными механизаторами и уже не вздрагивали при слове доильный аппарат. Пока шла стройка, мы без особого труда нашли таких учителей, которым было без разницы, какого цвета кожа их будущих учеников. Они же наблюдали за ходом строительства, закупали скот и лошадей. Когда же в эстансии въехали новосёлы, то сразу же выяснилось, что учить скакать верхом никого уже не надо. Наши казаки уже научили чёрных гаучо не только джигитовке, но и тому, как нужно управляться с шашкой. Они были единственными обитателями эстансий, которые были одеты в форму донских, кубанских или терских казаков и вот ведь что удивительно, даже старые, матёрые гаучо, приезжая в гости к соседям, чтобы посмотреть на то, как те живут, не говорили ни слова по поводу их одежды, зато им понравилось, что чёрные гаучо переняли их наряды.
Когда мы прилетели вместе с президентом Аргентины в первую попавшуюся эстансию, чтобы посмотреть, как всё будет происходить, то были приятно удивлены тому, как ловко всё сложилось. Зная дальнейшую историю этой страны, мы постарались сделать всё, чтобы сохранить одно из её богатств — пампасы. Более, чем половина этой аргентинской степи, такой же ковыльной, как донская, кубанская или ставропольская, и сейчас лежит нетронутой. Ну, а в тот момент меня интересовало только одно я, отведя Рауля подальше, спросил:
— А теперь ответь мне, за каким чёртом ты сорвал меня с места? Ты что, без меня не смог бы справиться? Я ведь практически ничего и не сделал, чтобы разрешить эту проблему, Федотыч.
— Дурак ты, Колька, — ответил мне мой старый друг, — ни хрена ты не понимаешь в политике. Всё как раз именно благодаря тебе и вышло так славно. Поэтому закрой хлеборезку и не вякай. Если у меня снова нарисуется на горизонте какое-нибудь вонючее дерьмо, то я снова звякну тебе и скажу, Колёк, срочно выручай.
Мне это было непонятно и я буквально зашипел:
— Но, почему, Серёга? Ты же президент, причём такой, что от тебя вся Аргентина в отпаде. Тебя если кто и ненавидит до трясучки, так только английский истеблишмент, а все остальные очень даже уважают. Ну, есть, конечно, говнюки и в Аргентине, так они же все у нас под контролем и если что задумают, им быстро кирдык наступит.
Перейдя почти на официальный тон, мой друг сказал:
— Серёга, не мети пургу. Пойми, ты для всех тот самый русский князь, который заблаговременно сообщает людям о землетрясениях и всех прочих катастрофах. Поэтому где бы ты не появился, люди тотчас умолкают и ждут от тебя чуда. Ну, а как раз чудеса творить это уже наша прямая обязанность. Мы их уже столько сотворили, причём спасая людские жизни, что дьявол уже наверное в гробу лежит, так как помер от тоски, а может быть его жаба задушила. Поэтому, старина, сиди молча и сопи себе в две дырочки, пока тебя не позовут. У тебя есть молодая красавица-жена, и как только такой дивный цветок в джунглях вырос, вот и забавляй её, но помни, в срок не более суток ты должен будешь оказаться в любой точке земного шара, куда бы тебя не позвали. Мы только для этого на твой дирижопль поставили реактивные двигатели и разбросали по всей планете базы дозаправки.
А вот с этим я был просто вынужден согласиться. Рауль, он же Серёга и он же Святой, такой оперативный псевдоним у него был в ГРУ, был полностью прав. Мой авторитет не смотря на всё то море помоев, которое выливали на мою голову в прессе, иногда даже в России и США, действительно был очень велик. Да, меня ненавидело множество людей, но даже мои самые лютые враги были вынуждены прислушиваться к моим словам потому, что боялись однажды утром проснуться с головой, отделённой от туловища. Хотя нет, в таких случаях, кажется, положено просто смотреть на свой труп со стороны. В любом случае мне это не мешало заниматься своими прямыми обязанностями — руководить огромным коллективом единомышленников.
С тех пор мы навсегда забыли о неприятностях, связанных с гереро и нама. Одни учились и одновременно с этим работали на заводах и фабриках, другие просто учились, а третьи занимались своим любим делом и тут уже гаучо удивлялись умению гереро успокаивать скотину. Молодые механизаторы распахали поля и засеяли их кормовыми культурами, которые дали такое количество кормов, что больше половины шло на продажу соседям. Товарное производство молока и мяса резко увеличилось, зато количество пастбищ в пересчёте на одну корову сократилось, так как выручали заготовленные впрок корма. Наш опыт в дальнейшем подвиг всех гаучо перейти именно на такую форму хозяйствования, а то, что Аргентина становилась индустриальной страной, заставило плантаторов выращивать пшеницу и многое другое, её и в Штатах выращивалось с избытком.