Страница 4 из 7
— И не надейся.
Берден переоделся, схватил ключи от машины. Джон сидел на низкой стене сада, ожидая распоряжений.
— Придется повременить с входной дверью денек-другой. Извини, что так вышло.
— Я сам могу.
— Не спорь, я тебя очень прошу. — Берден выудил из кармана полкроны. — Ты что-то говорил насчет новой батарейки для транзистора… И сладостей себе тоже купи. — Он сел в машину. — Послушай, Джон… Кажется, мистер Виллерс, брат миссис Найтингейл, преподает у тебя в школе?
— Старая римская вилла? — переспросил Джон. — Я не знаю, чей он там брат. Латынь и греческий. А тебе зачем?
— Так просто, — сказал Берден.
Дом из красного кирпича, построенный в эпоху королевы Анны, как будто присел, слегка наклонившись, у самой дороги; его окна, словно глаза Аргуса[7], смотрели на деревню, а цоколь скрывал густой зеленый кустарник, шелестевший на ветру. Берден остановился позади большого служебного автомобиля, на котором приехал Вексфорд, открыл ворота с драконами и поднялся по ступенькам парадного крыльца. Кнопку звонка он нажать не успел — дверь открыл сержант уголовной полиции Мартин.
— Старший инспектор в… ну, они это называют утренней гостиной, сэр.
Дом был полон людей, но в то же время словно затаил дыхание — такая тишина бывает при шоке, когда случается что-то непостижимое. Берден постучал в дверь утренней гостиной и вошел.
Это была маленькая элегантная комната с кремовыми и синими стенными панелями. На широкой полке, повторявшей изгибы рейки для картин, стояли синие дельфтские тарелочки с цветочным орнаментом. На стенах висели нежные акварели — пейзажи или пасторали с изображением майфлитской мельницы, церкви в Форби и моста через реку в Флэгфорде.
Вексфорд, втиснувшийся в маленькое кресло с обивкой из кремового шелка, казался еще более внушительным, чем обычно. Его массивное лицо было мрачным, но настороженные, внимательные глаза не отрывались от женщины, сидевшей по другую сторону камина. Взглянув на аккуратные седые волосы и простое лицо, покрасневшее и залитое слезами, Берден решил, что это преданная служанка, давно живущая в семье.
— Входи, — сказал Вексфорд. — Садись. Это миссис Кэнтрип. Она вела хозяйство у мистера и миссис Найтингейл с тех пор, как они поженились шестнадцать лет назад.
— Истинная правда, сэр. — Миссис Кэнтрип прижала носовой платок к опухшим глазам. — И милее человека, чем миссис Найтингейл, я в жизни не встречала. Чистое золото — такой хозяйки у меня никогда не было. Я часто думала — хоть это звучит неуважительно, — как жаль, что в наши дни рекомендация требуется мне, а не ей. Уж я бы не пожалела ярких красок, можете не сомневаться.
Берден осторожно опустился в другое шелковое кресло. Все здесь сияло чистотой и великолепием от сверкающего фарфора до каминных экранов с рисунком в виде овалов на длинных стеблях.
— Не знаю, что вы о нас подумаете, — произнесла миссис Кэнтрип, неверно истолковав выражение его лица. — Тут такой беспорядок, но утром нам было не до уборки. Мы с Кетчер просто не могли заставить себя взять в руки тряпки. Когда я услышала новости, мне стало так плохо, что я едва не лишилась чувств. — Она повернулась к Вексфорду и шмыгнула носом, сдерживая слезы.
— Итак, сэр, вы сказали, что хотите повидать всех, кто есть в доме, и теперь, когда пришел другой джентльмен, я не смею вас задерживать. — Экономка принялась перечислять, загибая натруженные пальцы: — Уилл Палмер, он-то и нашел бедняжку, Шон Ловелл, Кетчер…
— Кто такая Кетчер?
— Девушка, иностранка. Их называют помощницами по хозяйству, сэр. Она в своей комнате наверху. И еще сам бедный мистер Найтингейл, он заперся у себя в кабинете и никому не открывает.
— Сначала поговорю с мистером Палмером, — решил Вексфорд.
— Давно вы тут? — шепотом спросил Берден, словно боялся нарушить могильную тишину в доме.
— С половины восьмого, — вполголоса ответил Вексфорд.
Экономка провела их длинным коридором через кухню и в сад.
— Спасибо, миссис Кэнтрип. А вот, кажется, и мистер Палмер.
Территорию поместья обыскивали люди в полицейских мундирах и в штатском. Уилл Палмер вышел из-за живой изгороди, остановился посреди лужайки и угрюмо поглядывал то на констебля Гейтса, топтавшегося среди цветочных горшков в одной из теплиц, то на констебля Брайанта, который, закатав рукава, сунул руки по локоть в зеленую воду декоративного пруда с лилиями.
— Тело сфотографировали и увезли, — пояснил Вексфорд. — Кто-то ударил ее по голове. Неизвестным предметом. Теперь они ищут орудие убийства. Крови было до черта. — Старший инспектор повысил голос. — Мистер Палмер! Подойдите, пожалуйста, сюда.
Это был высокий, жилистый старик с жестким, костлявым лицом, превращенным солнцем и ветром в подобие маски из палисандрового дерева. Лысина на макушке была темно-красной, как сердцевина маргаритки среди белых лепестков.
— Как я понял, вы хотите со мной поговорить, — произнес он с мрачной значительностью. — Но зачем они рыскают в моем саду?
— Мы ищем орудие, которым убили миссис Найтингейл. — Вексфорд не стал ничего скрывать.
— Не думаю, что вы найдете его в моих фуксиях.
— Посмотрим. — Вексфорд указал на тонкий столбик дыма. — Давно горит тот костер?
— Со вчерашнего вечера, начальник.
— Понятно. Где мы можем спокойно поговорить, мистер Палмер? Может, на кухне? Или там будет миссис Кэнтрип?
— Наверняка, начальник. И она бывает очень любопытной. Можно пойти в итальянский садик, там нет ветра.
Они устроились на длинной металлической скамье, украшенной завитками, у пруда прямоугольной формы, вода в котором еще была мутной после того, как дно водоема обследовали люди Вексфорда. В дальнем конце пруда высилось вычурное барочное сооружение с нишей, в которой стояла бронзовая фигура мальчика, наливающего воду из амфоры в чашу. Садик размером примерно тридцать на двадцать футов окружали кипарисы, дрожавшие на ветру.
— Значит, дело было так, — начал Палмер. — Ночью поднялся ветер, такой сильный, что разбудил меня. Было около половины пятого. Первым делом я вспомнил о хризантемах мистера Найтингейла, тех, что мы готовили к выставке цветов. Понимаете, горшки с ними стояли на открытом воздухе, и я подумал, что ветер их опрокинет, это уж как пить дать. Вот я и сел на велосипед и помчался сюда что было духу.
— Когда вы приехали в поместье, мистер Палмер?
— Около пяти. — Садовник говорил медленно, смакуя каждое слово. Он явно начал получать удовольствие от разговора. — Все хризантемы выстояли на ветру, но я убрал их в теплицу, на всякий случай. А потом глядь — что-то не так. Одна из этих стеклянных дверей в сад распахнута настежь. Воры, подумал я. В дом забрались воры. Поначалу даже растерялся. Не знал, что делать. Может, просто сильный ветер, а дверь запереть забыли. Но подумал, что обязан разбудить мистера Найтингейла, и поэтому вошел, поднялся по лестнице к его спальне. Стучу, стучу в дверь, а он не открывает. Должно быть, сон у него крепкий, подумал я и решился войти.
— Он был там?
— Нет. Кровать была пуста. Мистер Найтингейл, — окликнул я. — Вы здесь, сэр? Подумал, что он в ванной, — дверь туда была закрыта…
— Но вы не заглянули в ванную? — перебил его Вексфорд, воспользовавшись паузой.
— Я знаю свое место, сэр. Кроме того… — Палмер опустил взгляд на заштопанные и лоснящиеся колени брюк. — Они хоть и спят в разных комнатах, но как-никак женаты, и…
— Естественно, вы подумали, что он мог провести ночь в спальне миссис Найтингейл?
— Да, начальник, именно так я и подумал. Я всегда говорил, что у знати свои причуды, непонятные таким, как мы. — Ничуть не смутившись, что он причислил Вексфорда и Бердена к простолюдинам, Палмер продолжил: — Так что, не дождавшись ответа от мистера Найтингейла, я осмелился постучать в дверь мадам. Никто не ответил, и я уже начал волноваться — было от чего. Совсем расстроился. Иначе никогда не посмел бы и порога переступить — слугам в рабочей одежде не место в спальне леди. Но мадам все равно там не было, даже постель не разобрали.
7
В древнегреческой мифологии многоглазый великан; в переносном смысле — неусыпный страж.