Страница 91 из 97
— Все хорошо, — ответила та на его вопросительный взгляд, — нас даже не поцарапало.
— Повезло, — ответил тот мрачно и дотронулся до Тани, все еще зажимающей уши. — Не бойся, мелочь, все прошло. Кто леденца хочет? У меня еще остались…
Мириам передала леденец Року, которого, похоже, перестрелка не сильно напугала. В паре шагов от них Би приподняла нищего и отшатнулась, когда того вырвало кровью прямо ей под ноги.
— Он так сильно его ударил? — спросила Мириам.
— Нет, — Би снова присела, подняла с земли что-то плотно замотанное в тряпки и протянула нищему, едва стоящему на ногах.
— Это… твое?
— Да, офицер… это мой компьютер, — очень тихо ответил тот.
— Офицер? — удивилась Би.
— Пожалуйста, отдайте, — сказал нищий и покачнулся, чуть не упав. Вместо ответа Би протянула руку и сорвала тряпку, закрывающую его лицо.
— Что там с ним такое? — спросил Арго. Би не ответила… молча протянула нищему его сверток, и тот вцепился в него, словно умирающий от жажды, нашедший флягу с водой.
— Пойдешь с нами, — сказала Би. — У меня есть лекарства… обезболивающие… Ты вообще можешь идти?
— Да, офицер, — ответил нищий еще тише.
Мириам переглянулась с Арго.
— Кто он? — спросила Мириам.
Би провела рукой по горлу, страшная маска распалась пополам… и Мириам внезапно увидела ее цвет. Это было как вращающиеся лопасти ветряного генератора, отражающие восходящее солнце, как миллионы капель росы на склонах долины Хокса…
— «…Как в одном человеке может быть столько огня…» — всплыли в памяти слова беловолосого, а потом цвет ушел… осталась только жалость, с которой Би смотрела на стоящего перед ней нищего.
— Помнишь, ты спрашивала про небесных людей?
— Да, — ответила Мириам.
— Посмотри на него — вот так они выглядят на Земле.
IV
Дети учились рисовать.
Или, вернее, делали все что заблагорассудится с цветными мелками и мятой бумагой, выданными им Мириам. Рисуя взрывы, Рок уже израсходовал большую часть красного и черного мелков, покрыв заодно чуть ли не весь стол тонким слоем цветной пыли. Таня смотрела на него неодобрительно… Она медленно выводила что-то на одном листе бумаги, держа в своей руке кулачок Тони с зажатым в нем синим мелком. Иногда Тони пытался вносить в картину свои коррективы, и тогда дома и фигурки людей начинало словно сносить ветром, вытягивая в стороны и вверх.
Мириам, севшая обедать позже всех, отодвинула тарелку с остатками каши. Пыль от мелков, разбрасываемая Роком, попала и туда, придав каше вкус мела и краски… Рисуя очередной взрыв, Рок издал особенно громкий рык, долженствующий озвучить картину, и Мириам, воспользовавшись паузой в лихорадочном движении его пальцев, окрашенных в красное и черное, отобрала у него мел.
Рок озадаченно заморгал.
— Пойди попроси у тети Марты молока, — сказала ему Мириам и придвинула к себе пачку чистых листов, ставшую за последние двадцать минут значительно тоньше.
— Но я не хочу молока, — возразил Рок.
— Не для себя — для всех нас.
— Для всех-всех?
— Да.
Рок вскочил, словно подброшенный одним из нарисованных им взрывов, и побежал к стойке бара, как если бы молоко могло неожиданно закончиться или убежать. Его энергия не переставала удивлять Мириам — Рок вел себя так, словно и не было долгой прогулки по городу, беготни с Тони по улицам, перестрелки, напугавшей всех, кроме него, и обратного пути — тоже довольно долгого и вконец измотавшего Мириам.
Впрочем, на ее долю наверняка просто пришлось больше событий, — рассудила она, выводя первую линию. Мелок крошился и пачкал пальцы, но несмотря на усталость Мириам, линии выходили прямыми и четкими.
Непривычно четкими.
Под ее пальцами, словно действующими сами по себе, медленно проступало лицо Джино Альмейде, небесного человека, сидящего сейчас за соседним столиком рядом с Би. Не то лицо, на которое Мириам и сейчас не могла смотреть без содрогания, покрытое пигментными пятнами и ожогами, сочащимися кровью… Другое, настоящее, какое наверняка было бы у него, останься он в небесном городе, как и полагается небесным людям…
Мириам отодвинула неоконченный портрет, рассматривая его с некоторым удивлением, потом выдернула лист из зажима и встала. Джино сидел, положив забинтованные руки на свой электронный планшет, по которому медленно двигались цифры и буквы, — они тихо беседовали с Би, и, кажется, он записывал их разговор.
—…замедлители, — донеслись до Мириам его слова, — и антирадиационная обработка… инъекции суспензии в мышцы. Очень больно и совершенно бесполезно, учитывая те дозы, которые я получил сразу же на выходе из модуля.
— Но должно же быть что-то…
— У вас? Нет, вы совершенно невосприимчивы к радиации… в таких дозах, по крайней мере. У вас никогда не было необходимости лечить то, что вызывает зуд, или в худшем случае делает ваш загар темнее… Вам просто нечем мне помочь.
— А ваши средства?
— В моем состоянии? Разве что пересадка спинного мозга и печени… стерильный бокс, невесомость, и многие месяцы мучений, не дающих никакой гарантии на выживание. Даже без медицинского образования я понимаю это… и вы, я полагаю, тоже…
Мириам молча положила перед Джино портрет, и тот замолчал. Движение букв на планшете тоже остановилось.