Страница 87 из 97
Большой человек постоянно оставался начеку.
Леденец во рту Мириам стал совсем тонким, и она с хрустом раскусила его.
— То, что случилось, — моя глупость, — тихо, чтобы не слышали дети, сказала она Арго, — и все.
— Глупость?
— Встретила своего бывшего, а он сделал вид, что меня не знает, — Мириам почувствовала, как слезы снова наворачиваются на глаза, — просто отвернулся, и все. Я знала, что так и будет, что он такой… и все равно обидно.
Арго едва заметно кивнул, словно даже не словам Мириам, а своим мыслям, и она неожиданно для себя самой вдруг начала рассказывать ему о ярмарке, о том времени, которое так ярко вернулось к ней этим утром. Они шли по узкой улочке, Рок и Тони дурачились впереди, а Таня степенно следовала за ними, и Мириам говорила о том, о чем даже не помнила в течение долгих месяцев, что накапливалось и собиралось одинокими ночами после смерти родителей… о своих нехитрых радостях, детской любви, надежде, о цветных прожекторах и музыке, о том, как встретила Никки. Она говорила и понимала, что слова ее спутаны, и у нее при всем желании не получится рассказать большому человеку о том, что она чувствовала тогда и что чувствует сейчас, что желание поделиться с ним своими воспоминаниями, по сути, бесплодно. Арго кивал, но ничего не говорил в ответ, и она продолжала говорить о днях в городе, полном людей и песен, об ощущении будущего — разноцветного и яркого, словно фонарь с цветными стеклами… и так быстро пришедшего к своему логическому завершению во дворе ее прошлого, сожженного фиолетовым лазером Би.
— Фиолетовый? — тихо спросил Арго, прервав ее, и Мириам замолчала, чувствуя, как растворяется напряжение последних недель, а может и месяцев. — Ты знаешь, что тепловой луч нельзя увидеть?
— Нет.
— Люди загораются, точно факелы, и плавится песок, и ты даже не понимаешь, почему. А ее оружие создано, чтобы ослеплять, чтобы все видели, как убивает прайм… я слышал о таком.
— Видимо она… особенная. Извини, что я рассказывала тебе все это, я просто…
— Я не привык долго говорить, но это не значит, что я не умею слушать. Тебе повезло, у тебя были родные, и даже этот мелкий урод доставил тебе радость…
— А у тебя разве?..
— Я раб по рождению, — Арго наконец повернул голову к Мириам, и она чуть не присела, встретив его взгляд, полный злости. — У меня не было ничего. Меня купили в детстве, и в возрасте девяти лет продали в крепость Фаэтон, а потом отобрали в гладиаторскую школу. Я уже и тогда хорошо дрался, и это заметили… они все замечали.
Арго указал вперед, на знакомый уже Мириам красно-белый шатер посреди площади, к которой они как раз подходили.
— Представь себе бетонную яму размером с эту площадь. Представь себе десятки клеток и людей в них. Представь себе грязь, вонь и кровь — потому что это рынок рабов под Фаэтоном. И среди клеток самая большая — для боев. Я дрался с семи лет или раньше, сколько помню себя… за похлебку, за место, чтобы спать, и просто чтобы жить…
— Но Би сказала, что ты знаменитый…
— Я купил себе свободу в Атланте, а слава… слава ничего не стоит. Здесь меня никто не знает, и это хорошо.
— А почему ты уехал из Атланты?
— Потому что… — зубы Арго издали характерный скрежет металла о металл, — я и правда хочу отдохнуть…
— Ты устал драться?
— И не только. Эй, мелочь, держись поближе, — Арго за шиворот оттащил Тони от крайнего столика под шатром, за которым жутковатого вида оборванец, с ног до головы закутанный в грязные тряпки, ел рисовую кашу, зачерпывая ее из тарелки руками. Оборванец стрельнул глазами в их сторону — черными, неожиданно живыми — и снова углубился в свою трапезу, а Мириам внезапно поняла, что цвета, которые она начала видеть в переулке, никуда не делись — это просто она отвлеклась ненадолго. Цвет оборванца обозначал боль — ему было больно есть, Мириам знала это, хотя он никак этого не показывал. Арго был цвета сдерживаемой ярости, что-то кипело и переливалось внутри него, а Таня отсвечивала любопытством…
— Сейчас посмотрим, хватит ли на всех пирога. Главное, не показывай испуга.
— Что?
— Вон те ребята, за крайними столиками, видишь? Это ими я вчера вышиб двери в «Индюке».
— Вот эти? — Мириам всмотрелась в группу мужчин, сидящих у другого края полосатого шатра. Черные безрукавки, копья и несколько длинных ружей… их цвет — напряжение и злость.
— Я, конечно, не запомнил все морды, но парочка из них точно вчерашние. Если что — придется снова ими пол вытереть.
— Может и нет, — Мириам поймала взгляд наемника, сидящего посередине, и кивнула ему. — Это они приходили сегодня утром говорить с Би. Извинялись перед ней.
— Извинялись, говоришь? Может, и передо мной извинятся? Хотя не похоже, смотри как морды повытягивались… заметили меня. Но спину им точно показывать не стоит — не так поймут.
— То есть лучше к ним подойти?
— Если ты их знаешь, то лучше поздороваться. Только давай мелочь тут оставим, — Арго наклонился к Тане. — Эй, остаешься за старшую, мы на пару шагов отойдем. Сядешь за этот столик, малых держи при себе, чуть что — ори изо всех сил, чтобы я услышал.
— А чуть что… это если что? — растерянно спросила Таня, беря Рока за руку. Тот подозрительно покосился на нее, но руку забирать не стал.
— Если что не так, — сказала Мириам — Ты уже большая, поймешь.