Страница 60 из 97
— А что я, по-твоему, должна была тебе сказать?
II
Они спускались в зал по лестнице с деревянными перилами, и Мириам чувствовала себя совершенно другим человеком. После горячей ванны кожа казалась тонкой и непривычно гладкой, будто отполированной, и очень чувствительной — настолько, что прикосновение одежды царапало ее, как терка. Она выжала волосы, но собирать их в хвост не стала, и они, все еще влажные, скользили по ее плечам и норовили упасть на лоб.
До этого она никогда не видела Би в обычной одежде. Джинсы Мириам были для нее слишком коротки, и она надела полотняные штаны, оказавшиеся среди вещей, и одну из маек, короткую, с узкими шлейкам, открывающую плечи с розовеющими на них следами от костюма. Картину дополняли черные волосы, достающие до лопаток, и очень густые. Влажные, они колыхались в такт ее шагам и блестели под солнечными лучами, падающими сквозь отверстие с вентилятором в дальней стене.
К их приходу в зале включили свет, и девушка (видимо, из числа прислуги) накрывала на столы. Большой человек уже ел — перед ним стояло несколько тарелок, в его огромной руке ложка казалась не крупнее зубочистки.
Дети, спустившиеся под предводительством Тани чуть раньше, сидели за столом, расположенным неподалеку от входа, и, кажется, молились — их руки были одинаково соединены перед грудью, а губы шевелились.
Би прошла вперед, к стойке, и Мириам задумалась, глядя на ее блестящие волосы и уверенные движения: а на кого она, собственно, похожа в этой одежде? Кроме куртки и брюк, все в ней было странным — слишком светлая кожа, слишком странной формы глаза, слишком прямая спина, и руки — маленькие и изнеженные, несмотря на твердые мышцы, играющие под кожей. Она никогда не сошла бы за фермершу, или за жену купца, или за любую другую женщину, которую можно было встретить в пустыне. Она слишком сильно отличалась внешне, и Мириам до сих пор было страшно себе представить, насколько же она может отличаться внутренне — от нее, Тани, прочих людей, которых она знала. Какого рода мысли могли ее мучить? От чего она страдала, и чем можно было ей помочь — если бы она согласилась эту помощь принять?
— За три дня, — сказала Би, отсчитывая кредиты. — Потом скажете, сколько за ванну и еду.
— Заплатите, когда удобно будет, — сказала хозяйка, которую, как уже знала Мириам, звали Мартой. — Главное, чтобы вам у меня понравилось, а по оплате сойдемся.
— Наверняка. В последнее время мало посетителей?
— Мало — не то слово. Один.
— А работники?
— Двое у меня, еще охранник был, ну так он ушел недавно.
— Почему?
— Да вот не понравился он моему постояльцу, тот его и напугал.
— Хороший охранник.
— Да я не сильно переживаю, тут место спокойное, застава гвардии рядом, патрули ходят. Не страшно. Да и про посетителя моего все слышали, никто уже и не суется.
Мириам обернулась на гиганта, который наверняка слышал их разговор, но и ухом не вел продолжая есть размеренно и совершенно невозмутимо.
— Мы выйдем в город чуть позже, а детей оставим тут. Присмотрите?
— Присмотрю, отчего же нет. Девочка, как я погляжу, умненькая, да и набожная такая…
— Это да.
— А что на ужин? — спросила Мириам.
— Каша гречневая, бобы, котлеты, могу и яичницу зажарить, и стейк, если хотите.
— Хочу, это же все очень вкусно, правда?
— Да уж недовольных не видела.
— Тогда мы будем стейк и яичницу. Би, ты же будешь яичницу?
— Да, нам надо лучше есть, пока можно. Кто знает, что будет завтра…
— Это вы правильно говорите, — сказала Марта, — Да и стряпня у меня такая, что пожалеете, если не попробуете.
II
Би снова надела плащ поверх костюма. Мириам было страшно даже подумать, каково это ходить в плаще в такую жару, но, видимо, костюм действительно позволял не обращать на это внимания.
Таню оставили за старшую, с указанием при малейших признаках опасности подняться на второй этаж и закрыться в комнате. Впрочем, Марта уверила, что в этом необходимости не будет.
Когда они уходили, большой человек уже закончил ужин, и перед ним опять стояла бутылка с яблочным виски. По словам Марты, иногда он выпивал до двух таких за день, и при этом еще и уходил куда-то ночью. Би, услышав об этом, только покачала головой. К их новому соседу она относилась на удивление спокойно, видимо, не считая его опасным, и Мириам склонялась к тому, чтобы доверять ей в этом.
Она все чаще ловила себя на том, что прислушивалась к окружающим звукам, словно все еще была в пустыне. Город звучал совершенно иначе, даже за стенами гостиницы чувствовалось постоянное движение — далекие крики, разговоры, стук капель в стоках, музыка, играющая вообще неизвестно где, высоко, над самой крышей…Каждый незнакомый звук заставлял ее вздрагивать и часто оглядываться, словно песчаную мышь, высунувшуюся из своей норки у дороги.
Они вышли в жару из приветливой тени «Индюка» — и Мириам поняла, что за то время, пока они отдыхали, город изменился. На смену знойной полуденной тишине пришло движение: на улицах снова появились жители, беженцы, торговцы — все те, кого дневная жара загнала было в их убежища. Даже на маленькой площади перед «Индюком» развернулась пара лотков, предлагающих сладости и острые наперченные колбаски, а окружающие улицы из пустынных стали неожиданно оживленными.
Большинство прохожих были беженцами — или, по крайней мере, так казалось Мириам, успевшей перевидать их во множестве. Их отличали загорелые лица, грубые руки и одежда, а также нечто общее во взгляде — неуверенность, каким-то образом уживающаяся с агрессивностью и готовностью бороться до конца. Встречаясь с ними глазами, Мириам не знала, что делать — улыбаться или держаться за кошелек, чтобы его не сорвали с пояса. В нем было совсем немного денег (большую часть Мириам оставила в отеле, в узле под кроватью), но и их было бы крайне неприятно потерять. Кредитный лист Би взяла с собой, и Мириам была согласна с ней в том, что карман на поясе экзоскелета — это самое надежное место.