Страница 5 из 97
— Ты будешь кашу? — спросила Мириам, когда молчание стало совсем невыносимым. В кабине кара звякнуло: видимо, Би что-то уронила.
— Что? — переспросила она через несколько секунд.
— Кашу с мясом.
— С мясом?
— С говядиной. Она сушеная, в специях, и не то чтобы очень вкусная, но зато горячая. Будешь?
— Не знаю, — Би выпрыгнула из кабины одним легким движением, уже знакомым Мириам. Держа сложенное мачете под мышкой, она подошла к костру и остановилась в нерешительности. Маску она так и не сняла.
— Я очень давно не ела… ничего такого.
Мириам, сидящая на сложенном вдвое одеяле, подвинулась, но Би просто молча стояла и смотрела в огонь.
— А что же ты ела? — спросила Мириам.
— Сухой бульон, галеты, концентраты, кофе… у меня еще остался кофе.
Би наконец-то обратила внимание на одеяло и присела на самом краешке, скрестив ноги, с очень прямой спиной. Мачете она положила под левую руку, между собой и Мириам.
— Так ты поешь каши?
— Да, наверное.
— Вот и хорошо. А почему ты не снимешь маску?
— Маску?
— Ну, шлем.
— Я к нему привыкла.
— Но ты же не сможешь в нем есть?
Би промолчала, потом нерешительно подняла руки к лицу. Мириам смотрела, как она осторожно, на ощупь, отсоединяет бронированные трубки, ведущие к воротнику, и затем расстегивает горловой клапан комбинезона. Под клапаном оказался черный нашейный платок, и Би сдвинула его вниз, чтобы нажать что-то под подбородком маски.
Маска лопнула пополам, разделяясь на две мягких половинки, и Би отбросила их за спину вместе со шлемом, как капюшон.
Мириам глубоко вздохнула.
Рядом с ней сидела молодая женщина и, сильно сощурившись, смотрела на огонь. Глубокие отметины от воздушных трубок пересекали ее лицо, а длинные черные волосы были скручены в большой неаккуратный узел на затылке.
— Воздух, — Би повернулась к Мириам, миндалевидные глаза были полны слез, — такой холодный… ничего не вижу…
— Подожди… — Мириам подтащила к себе один из своих узлов, и принялась в нем рыться. — Одну секунду…
Би наблюдала за ней, все так же щурясь, по ее щекам текли слезы, оставляя грязные дорожки.
— Дезинфектант, — Мириам протянула Би кусок чистой марли, смоченный дезинфицирующим раствором. — У меня его целая бутылка… давай я вытру тебе лицо.
— Я сама, — Би забрала марлю, и осторожно приложила ее к щеке. — Холодная…
— Тебе не мешают перчатки?
— Нет, я привыкла, — марля оставляла грязные разводы, но Би продолжала втирать раствор в кожу, словно стараясь лучше узнать свое лицо на ощупь.
— Еще есть много воды… Может, хочешь умыться?
— Да, — Би бросила марлю в огонь и посмотрела на Мириам. Ее странной формы глаза были не просто черными, как показалось вначале — белки покрывала сеть лопнувших сосудов, словно Би не спала много дней. — Да, я хочу умыться. Что у меня с лицом? Все очень плохо?
— Нет, вовсе не плохо. — Мириам снова заглянула в мешок. — Держи зеркало.
Спустя полчаса в котелке булькала каша с кусочками мяса, а умытая Би сидела у костра рядом с Мириам и смотрела в сторону хайвея, в темноту. Зеркало лежало рядом с ней. От предложения Мириам расчесать ей волосы она отказалась. Мириам помогла ей смазать губы и ссадины от трубок защитной мазью и уговорила снять шейный платок — но потом Би просто перестала реагировать на ее вопросы и молча рассматривала себя в зеркало, все так же щурясь. Что она могла увидеть там при свете костра, оставалось загадкой для Мириам.
Разложив кашу в две жестяные миски, она отдала Би ее порцию — и та молча взяла ее. Ела Би очень медленно, словно пробуя каждую ложку заново, но съела все, до последней крошки.
— Вкусно? — спросила Мириам, — Обычно я готовлю лучше, но сегодня просто не из чего.
— Вкусно, — ответила Би, и встала. — Спасибо тебе… и за зеркало тоже спасибо.
И ушла в темноту, к своей машине. Мириам сложила миски, завернулась в запасное одеяло и улеглась у огня. Почему-то она была уверена, что Би позаботится о том, чтобы в темноте к их лагерю никто не подошел.
Проснувшись посреди ночи, Мириам долго не могла понять, где она и почему вместо жесткой рамы кровати под ней песок. А когда вспомнила, расплакалась — впервые после прихода рейдеров. Она плакала горько, и бесшумно, как научила ее жизнь без родителей, роняя слезы в одеяло, — но вдруг звуки, разбудившие ее, повторились снова. Она села, оглядываясь.
Костер едва теплился, угли тлели, и в темноте едва можно было различить фигурку, скорчившуюся недалеко от машин у стены.
Би рвало ужином.
Несколько секунд они смотрели друг на друга.
— Извини… — тихо сказала Мириам и шмыгнула носом.
Би ничего не ответила — просто молча залезла в кабину, оставив ее открытой.
Через несколько часов Мириам проснулась еще раз. Костер совсем погас, и со стороны машины Би был слышен ее голос: она говорила с кем-то, но так тихо, так что ни слова нельзя было разобрать. Мириам лежала несколько минут, слушая ее голос и глядя на звезды, потом снова расплакалась, завернулась в одеяло и уснула.
IV
Би разбудила Мириам за полчаса до рассвета. Небо на востоке розовело, песок был мокрым от росы, а на Би снова была маска.
От завтрака она отказалась, и Мириам пришлось доедать кашу одной.