Страница 8 из 14
— В какое же по-настоящему жуткое место мы попали, Полосатик, — прошептала Милдред сквозь прутья корзинки. Лучше бы я не тащила тебя сюда, а оставила в славной тёплой кухне. Честное слово, мне очень жаль, котик. Не повезло тебе с хозяйкой. Подумать только, а мисс Кэкл ещё говорит, что это мне с тобой не повезло.
Прежде всего Милдред отправилась к пещере, надеясь, что, может быть, там найдётся какой-нибудь уютный сухой выступ или трещина. Но, к несчастью, пещера оказалась очень маленькой, больше похожей на выемку в скале размером со сторожевую будку, которую как будто выдуло ветром. Спрятать кошачью корзинку там было совершенно негде. Оставалось надеяться на лодку.
Милдред открыла корзинку и выпустила Полосатика погулять. Огромное количество воды вокруг, казалось, не произвело на него никакого впечатления, потому что он, встряхнувшись, сразу отправился исследовать пещеру, предоставив Милдред самой карабкаться по волнолому, чтобы посмотреть на лодку поближе.
Она оказалась больше, чем можно было предположить, глядя на неё из окна замка. Милдред обнаружила две скамейки для гребцов, а на носу даже маленькую каюту с дверцей и крошечным окном в ней. Вдоль борта лодки лежали, аккуратно привязанные, два весла, а возле кабины был даже спасательный жилет, при виде которого Милдред почувствовала, что ей уже не так страшно.
Очень осторожно Милдред перебралась с волнолома в лодку. Та немедленно закачалась у неё под ногами, но Милдред удалось сохранить равновесие. Она добралась до каюты, открыла дверцу и протиснулась внутрь.
Там было тесно, но удивительно уютно, а ритмичное покачивание и приглушенный стук волн О борт даже успокаивали. В общем, это казалось самым подходящим местом для того, чтобы спрятать полосатого кота, который вообще не должен был здесь находиться.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
— Мил, а где твой Мрак? — спросила Мод, когда Милдред вернулась в спальню, неся в руках открытую кошачью корзинку. — С ним всё в порядке?
— Понятия не имею, — ответила Милдред. — Когда я шла к мисс Хардбрум, он выскочил из корзинки и удрал через окно куда-то на башню. Я думаю, скоро вернётся. Он, знаешь, гораздо более самостоятельный, чем Полосатик.
«По крайней мере, хоть это правда», — подумала несчастная Милдред. Ей было ужасно неприятно, что приходится столько врать своей лучшей подруге.
— А я считаю, что лучше бы мисс Кэкл оставила тебе эту поеденную молью полосатую тряпку, — вставила Этель, которая успела разобрать всю свою одежду и разложить её аккуратными стопочками на своём чемодане, стоявшем в ногах кровати. — Ничего удивительного, что бедняжка Мрак от тебя сбежал.
Милдред всегда очень старательно заучивала заклинания, и теперь знала назубок те из них, которые превращают людей в свиней, улиток, лягушек и сороконожек, а также обратные им, которые расколдовывают назад. Ей страшно хотелось взмахнуть рукой и заколдовать Этель в сороконожку хотя бы на десять минут, но она сдержалась, когда вспомнила, сколько ей досталось неприятностей от мисс Хардбрум, когда однажды в первом классе она случайно превратила ту же самую Этель в свинью.
И словно нарочно, чтобы напомнить Милдред о том, что это плохая идея, посреди спальни из воздуха появилась сама мисс Хардбрум.
— Молодец, Этель, — сказала она, указывая костлявой рукой на аккуратные стопки вещей Этель. — Вот если бы у всех вас, девочки, были такие же ясные головы. У Этель любая куча хлама выглядит, как в армейской казарме, и даже её кошка знает, как правильно себя вести.
Комета, кошка Этель, ровно-ровно сидела на стопочке свитеров, чуть наклонив голову, и выглядела, как изваяние в музее.
— Бе-э-э, — прошептала Милдред Мод. — Тебя от неё не тошнит?
— Я надеюсь, ты имела в виду не меня, Милдред Хаббл? — ледяным тоном осведомилась мисс Хардбрум.
— О нет, что вы, мисс Хардбрум! — вспыхнула Милдред.
— К кому же тогда относились твои слова, Милдред? — продолжала допытываться мисс Хардбрум.
— К Этель Холлоу, мисс Хардбрум, — призналась Милдред.
— Зависть к выдающимся качествам Этель не приведёт тебя ни к чему хорошему, Милдред Хаббл, — отрезала мисс Хардбрум. — Немедленно извинись перед Этель.
— Извини, Этель, — буркнула Милдред.
— Ничего страшного, Милдред, — ответила Этель, ласково улыбаясь. — Мы все понимаем, что ты ничего не можешь с собой поделать.
— Итак, девочки, — сказала мисс Хардбрум. — Остаток дня отводится для самостоятельных занятий и отдыха после долгого перелёта. Вы рано отправитесь спать, а завтра, я надеюсь, погода будет больше благоприятствовать тому, чтобы мы могли провести время на пляже в играх и спортивных занятиях. — И она испарилась.
Все остались стоять, нервно переглядываясь. Никто не смел заговорить, потому что не было известно наверняка, здесь она еще или уже нет.
Этель заговорила первой. На всякий случай, чтобы не нарваться на неприятности, она сказала:
— Ну, вы как хотите, а я собираюсь сесть и почитать учебник по заклинаниям. Каникулы там или не каникулы, а контрольная по заклинаниям всё равно будет.
— Молодец, Этель, — прозвучал в комнате одобрительный голос мисс Хардбрум, и девочки подпрыгнули от неожиданности.
Тут же все второклассницы кинулись к своим чемоданам за учебниками и списками заклинаний, после чего расселись по кроватям и притворились, что напряжённо занимаются.
Спустя какое-то время все расслабились и снова начали болтать.
— А что ты будешь делать, если Мрак вообще не вернётся? — спросила Инид у Милдред через всю комнату.
— Вернётся, — беспечно отозвалась Милдред. — Даже если он несколько дней не появится, я всё равно уверена, что он вернётся, когда надо будет лететь домой.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Милдред проснулась на следующее утро с больной затёкшей шеей, которую продуло, потому что она спала под самым окном. Она села на постели, выглянула в окно и увидела, что сквозь туман пробиваются слабые лучи утреннего солнца.
Она сразу же подумала о Полосатике, выбралась из спального мешка и стала быстро натягивать спортивную форму серую льняную рубашку, чёрные шорты, серые носки и чёрные кроссовки. (Мисс Хардбрум и мисс Кэкл объявили, что на каникулах всем разрешается носить спортивную форму целый день.) Поскольку было ещё очень рано и поэтому холодно, она накинула сверху плащ и на цыпочках вышла из спальни.
Чайки с громкими криками кружились над ней, когда она спускалась на пляж по скользким ступенькам. К радости Милдред, солнце наконец окончательно пробилось сквозь облака, и туман над морем рассеялся так внезапно, словно чья-то невидимая рука скатала его в рулон, как старый ковёр. И вот — перед ней лежало море, спокойное и сияющее на солнце, и лодка тихонько покачивалась на ласковых волнах у конца волнолома.
Настроение Милдред улучшилось так же стремительно, как исчез морской туман. Она с удовольствием смотрела, как море с каждой минутой становилось всё ярче и голубее. Казалось, это было совсем другое место, чем вчера.
Полосатик лежал, свернувшись клубочком на куче верёвок в лодочной каюте. Милдред видела, как он выглядывал через окошечко в двери.
— Доброе утро, Полосатый! — сказала она, открывая дверь. — Я принесла тебе поесть.
Полосатик одним прыжком вскочил ей на плечи и обернулся вокруг шеи. Ночёвка в лодке явно никак не повредила ему.
Милдред развернула пакетик с едой, который принесла с собой. Во время вчерашнего ужина ей удалось припрятать три рыбных котлетки и немного водянистого картофельного пюре. Строго говоря, это был почти весь её ужин, так как им дали только по пять таких котлеток и еще немного тушёной фасоли, но она знала, что Полосатик откажется от фасоли, и съела её сама. Она принесла немного молока в пластиковой бутылке от сока, которую сохранила после завтрака во время полёта к замку.
Потом Милдред устроилась на прибрежной гальке, глядя, как Полосатик играет с сухими водорослями.