Мучения Минти Мэлоун

— Большое спасибо за звонок! — поблагодарила я, наблюдая за тем, как секундная стрелка на студийных часах движется к двенадцати. — Не забудьте: завтра, в это же время, на частоте 82, 3 FM. С вами была Минти Мэлоун и программа «События». До свидания! — Я сняла наушники и открыла двойную звуконепроницаемую дверь.

— Молодчина, Минти! — похвалил Джек. — Мне только что позвонила дежурная телефонистка. Постоянно поступают положительные отзывы от слушателей.

— Чудесно!

— С каждым выпуском все лучше и лучше. Я поражен.

— Спасибо. Я уже вхожу во вкус. Быстро осваиваюсь.

— Я знал, что у тебя получится.

— О да, Минти, ты просто звезда, — подключился Уэсли. — У тебя так естественно выходит. И это здорово, что ты не картавишь.

— Да уж, большое преимущество, — улыбнулась я. Прихватив сценарии и пленки, мы вернулись в офис провести, как обычно, небольшое итоговое совещание после программы. И вот, когда мы с хохотом и шутками поздравляли друг друга и радовались, что все идет так замечательно, и рейтинг наконец-то пополз вверх, в коридоре раздались тяжелые стремительные шаги, затем сдавленный крик. Дверь распахнулась, и в проеме возникла Мелинда. Лицо ее было пурпурным, в руках она сжимала своего трехнедельного младенца.

— Мелинда! — воскликнул Джек.

— Мелинда? — выдохнула Софи.

— Что ты здесь делаешь? — промямлил Уэсли.

— Ну… — она задыхалась. Очевидно, бежала со всех ног. — Я тут послушала свою пвогвамму и вешила вевнуться. Я вообще не пойду в отпуск…

Джек сделал все возможное. Вежливо объяснил сэру Перси, что в интересах Мелинды взять отпуск. Конечно, он высоко ценит ее как радиоведущую, но она поторопилась с выходом на работу. Он заверил, что, как бы прекрасно я ни справлялась с работой, Мелинда может быть спокойна: место остается за ней. Но дядюшка Перси ответил, что Мелинде самой решать, а у него нет ни времени, ни желания вмешиваться. И Мелинда вернулась. Никто не смог ничего поделать. Она притащила с собой своего ребенка по имени Покахонтас. И няню.

— Занятые ваботающие мамы, такие как я, не могут позволить себе бвать отпуск, — заявила Мелинда на совещании в понедельник. — И боюсь, мое отсутствие отвицательно сказывается на пвогвамме.

— Спасибо, Мелинда, — ответила я. От едва сдерживаемой ярости у меня чесалось лицо. Хотелось выть и рыдать.

— Не обижайся, Минти, — успокоила она. — Ты не виновата. Хотя, конечно, по свавнению со мной тебе не хватает опыта.

— Минти — прекрасная радиоведущая, — покраснев, дерзнул высказаться Джек. — Никто бы не справился лучше.

При этих словах на лице у Мелинды проступило раздражение. И мы поняли истинную причину, заставившую ее примчаться обратно: Мелинда знала, что у меня получается лучше.

— Не надо чувствовать себя неудачницей, — произнесла она снисходительно.

— Я и не чувствую.

— В любом случае, Минти, нет ничего плохого в том, что ты — всего лишь обычный веповтев, — продолжила она с деликатностью отбойного молотка. — Не стоит завидовать из-за того, что тепевь я буду вести пвогвамму, а не ты.

Я посмотрела на нее и вдруг расхотела плакать.

— И не думала завидовать, Мелинда, — мой голос звучал спокойно. — Какая чушь. Я в ярости!

Меня бесит, что картавая толстуха получила прекрасное место радиоведущей исключительно благодаря своему дяде!

Все дружно ахнули и уставились на меня, открыв рты. Я так и слышала, как они думают: «Неужели Минти это сказала? Неужели она способна на такое?» Джек вытаращил глаза. Уэсли тоже. Я сама поражалась тому, что сделала. Наконец-то у меня получилось! Мне удалось высказать в глаза ужасную, неприятную правду. Я взглянула на Мелинду. В лице у нее не было ни кровинки, однако, к моему удивлению, она не только не собиралась взрываться от злости, но, похоже, была настроена сохранять невозмутимость.

— Я пвопущу мимо ушей твои гвязные вугательства, — произнесла она вкрадчиво, — потому что понимаю: ты вазочавована, что ничего у тебя не вышло. Ты начала зазнаваться, Минти, слишком много вообважать. О тебе написали в «Тайме»? И что с того? Честно гововя, это ничего не значит.

«Уа-а! Уа-а!» Няня передала орущего младенца Мелинде, та расстегнула блузку, вывалила грудь размером с футбольный мяч, всю в голубых прожилках, будто сыр с плесенью, и как ни в чем не бывало продолжала разговор.

— Я — обвазец для подважания, — радостно провозгласила она. — Ситвонелла Пвэтт непвава. Соввеменные женщины могут иметь все свазу. Я тому доказательство!

Так меня понизили. Гарпии устремились вниз и пожрали то, что осталось от моего успеха. Я умудрилась и тут сесть в лужу. На игровом поле жизни мне снова забили гол. Я взобралась на самую высокую лестницу и рухнула вниз с катастрофической быстротой. Нелегко было возвратиться к работе репортера. Казалось, сердце не выдержит и разорвется. В довершение всего я стала специальным корреспондентом по делам семьи и материнства. Мне доставались репортажи об уходе за младенцами, крещении, опекунстве и низком содержании сперматозоидов в семени…

— Детские благотворительные фонды, — сказал Джек в следующий понедельник.

— Что? — переспросила я. Он застиг меня за просмотром объявлений о работе в «Гардиан».

— Детские благотворительные фонды, — повторил он, подошел и наклонился над моим столом. — Думаю, мы должны сделать репортаж о… — Он умолк и заглянул в газету, где я обвела в кружок три объявления. Уши у меня загорелись, я сложила «Гардиан» пополам. — Минти… — тихо произнес Джек. У него был подавленный вид. — Ты же не собираешься увольняться?

— Ну-у… — смущенно протянула я. Мне не хотелось, чтобы Джек узнал о поисках нового места, но нужно было что-то делать со своей карьерой, тем более что недавний опыт работы радиоведущей, пусть и недолгий, прибавлял мне шансов.

— Прошу тебя, не уходи, — попросил Джек, покручивая кусочек пленки.

— Боюсь, придется, — честно ответила я. — Здесь у меня никаких перспектив нет.

Джек вздохнул и пододвинул стул.

— Послушай, я понимаю, тебе сейчас нелегко, — прошептал он, косясь на Мелинду. — Сама знаешь, у меня связаны руки. Но ситуация может измениться.

— Как? — тоже шепотом отозвалась я. — Мелинда никогда не уйдет. А я не могу вести другие программы. «События» — единственная передача на нашей радиостанции.

— Я хочу пустить в эфир несколько новых шоу, — сообщил Джек. — Как только рейтинги пойдут вверх. И когда это произойдет, ты будешь первой на очереди.

— Но какие у нас шансы? — усомнилась я. — Рейтинги на нуле. Мне здесь нравится, однако нельзя же ждать счастливой возможности, которая, может, никогда и не появится.

— Что ж, — со вздохом произнес он и поднялся на ноги. — Делай, как считаешь нужным.

Мне вовсе не хотелось искать другую работу. На самом деле эта идея мне претила. Как будто я замышляла предательство. Думая о том, что придется покинуть радио «Лондон», я приходила в смятение. Но разве был другой способ справиться с острым разочарованием от случившегося? Линия моей жизни в очередной раз резко скакнула вниз. Я понимала, каково пришлось Сизифу, который толкал огромный камень вверх по отвесному горному склону. Каждый раз, когда до вершины было рукой подать, камень скатывался вниз. «Dum Spiro, Spero», — вяло повторяла про себя я. А иногда и: «Dum Spero, Spiro». Я уже потеряла всякую надежду, была в отчаянии, а потому очень обрадовалась, когда через несколько дней мне позвонил Джо.

— Извини, что не связался с тобой после эфира, — сказал он. — Улетал в Нью-Йорк. А у тебя талант. Ты потрясающе ведешь программу.

— Нет, — расстроенно произнесла я.

— Точно тебе говорю, — заверил он.

— Нет!

— Ага… Понятно, хочешь, чтобы я сказал гадость. Что ж, ты дерьмово ведешь программу.

— Нет, это не так.

— Господи, тебе не угодить.

— Я уже не веду программу, — огрызнулась я. — Делаю репортажи.

— Что?

— Меня опять понизили. Мелинда вышла из отпуска.

— Не повезло.

— Да уж.