Страница 11 из 97
Сделала несколько глотков, почувствовала себя значительно бесстрашнее и веселее, а потом фляжку у меня отобрали и она пошла по рукам.
— Троллий трулень тлор..., — сказала я заплетающимся языком и пьяненько захихикала.
— Ты чего? — изумился Маркус, откинулся назад, чтобы меня получше разглядеть, и чуть не завалился на спину.
— Тлурий тролень, тьфу..., — я опять захихикала, — скороговорку пытаюсь выгоро... ворить.
— А-а! — понял Маркус, и мы стали сражаться с непослушными языками вместе, смотря друг на друга и помогая себе кивками головы: — Трроллень труллий...
— Не-е, — помотал передо мной пальцем Маркус, — не так надо, — и начал по слогам. — Тло-ррий трой-лер труллеви..., тьфу, хвосова скороговорка, ай ну ее! — и махнул рукой.
Я была с ним не согласна и хотела домучить-таки вредное предложение. Сапень, тоже попивший из фляги, обнаружил в себе просто кучу нерастраченной энергии и что было мочи заорал:
— Ну, где кататься будем??
Если бы в этих руинах ночевала стая ворон, то сейчас она бы сорвалась в небо с хриплым карканьем. Но мы даже не вздрогнули и лишь порадовались за громкоголосого друга:
— Ну ты силен! — хлопнул его по плечу Кафык.
Никас кашлянул, прочищая горло и собираясь тоже крикнуть что-нибудь эдакое, но его опередил своим вопросом Лорг:
— А как вам вон тот домик? — и ткнул пальцем, конкретизируя свое предложение.
Домиком это можно было назвать с натяжкой. С черными подпалинами дырявые стены, черные проемы окон и двери, обуглившаяся дырявая крыша. Но по сравнению с другими домами, от которых оставались в лучшем случае остовы или пара стен, он был очень даже ничего, и, что самое главное, у него имелась какая-никакая двускатная крыша.
— Симпати-ичный! — умилилась Тамарка, соединив ручки на груди.
— Значит, решено! — сказал Лорг, и мы всем скопом двинулись вперед к дому. Мы встали недалеко от стены как комиссия на нашем сегодняшнем (вчерашнем?) экзамене. За главного инспектора впереди стоял Лорг. Он смерил дом оценивающим взглядом. Дом стоически перенес такое психологическое воздействие.
— Ну, кто за что возьмется? — спросил наконец Лорг.
— Я за крышу, — вызвался Сапень.
— Там надо двоих, итак будет сложно, — сказал Лорг, — Никас, тоже будешь с крышей.
— Есть! — вытянулся тот в покачивающуюся струнку.
— Кафык, мы с тобой делаем воздушку, а Маркус, — он взглянул на Маркуса, — какую-нибудь лестницу.
— А мы? — спросила я, желая тоже быть полезной.
— А вы... — Лорг задумался, — нас подбадривайте.
Глядя, как ребята слаженно приступили к работе, даже пребывая в столь пьяном состоянии, я понимала, что они действительно классная команда, и что они заслуженно заняли первое место на соревнованиях по магическо-боевым поединкам. Подбадривать морально мы с Тамаркой посчитали неуместным и решили что-нибудь сотворить. Томка принялась выводить цветы под воздушкой (воздушной подушкой), чтобы казалось, что с горки съезжаешь прямо в цветковый стог, я с радостью схватилась за палочку и стала ей помогать. Но на нас зашикал Лорг, который, не отрываясь от махания палочкой, сказал, что мы своей мелочевкой наползаем на их заклинание и меняем фон. Пришлось нам отступить и бездельничать. Маркус, занялся тем, что находил внутри дома черные снаружи, но еще крепкие внутри брусья и методично их сращивал в кривую и страшненькую, но лестницу. Я не придумала ничего лучше, чем наблюдать за кучами снега, которые он иногда в ходе отыскивания левитировал из приглянувшегося места в неприглянувшееся. Таким местом оказался дальний угол, и в нем сейчас вырос целый сугроб высотой почти до потолка, тут нужно заметить, что потолки в тролльих домах немаленькие. Сапень и Никас, сдавшие чуть назад, чтобы лучше видеть крышу, первым делом для удобства смели с нее снег, тоже были заняты и до меня из-за спины долетали их пьяные бормотания.
Наконец все было готово, и Лорг довольно сказал:
— Ну, кто там больше всех хотел кататься?
Все слаженно посмотрели на меня. Я конечно была пьяна, как наемник после удачной битвы, но у меня удивительным образом сохранилось на донышке чувство самосохранения и я не очень доверяла прочности пьяного колдовства.
— Я первая не пойду, а вдруг все рухнет?
— Ничего не рухнет! — махнул перед собой рукой Сапень, будто отгонял муху, — Двадцать минут точно простоит, я гарантирую! — и бухнул себя кулаком в грудь. Но я уперлась рогом:
— Не пойду первая, пусть кто-нибудь идет вперед!
Лорг крякнул и, прихватив с собой Кафыка, полез по черной лестнице на крышу. Укрепленная часть крыши была неотличима от остальной и было странно наблюдать, как парни, продолжая взбираться уже по кровле, перебирают ногами и руками по невидимым ребристым выступам и, сев на непосредственно скользкую часть укрепления, с ором и хохотом катятся прямо по разверстым дырам и хлипеньким досочкам.
— Как здорово! — хохотал Лорг, сползая с колыхающейся воздушки, под которой сиротливо лежали два цветочка, созданных мной и Тамаркой. Я нахмурила лоб и для гармонии добавила им третьего товарища, благо заклинание Лорга и Кафыка уже было закреплено. В это время Маркус схватил за руку Тамарку, Тамарка — Никаса, они втроем залезли на горку и, визжа, крича и размахивая руками, веселой кучей съехали вниз.
— Ну что, убедилась, мнительная ты наша? — хмыкнул Сапень и потащил меня к лестнице.
Я действительно расслабилась, понаблюдав за друзьями и, обогнав Сапня, первая полезла по лестнице. Проклятая лестница, конечно, была довольно прочной, но грязной конструкцией. Я испачкала все варежки и исшаркала об нее всю одежду, однако, пребывая в пьяном угаре, восприняла это наплевательски. Добралась до крыши и, предвкушающее рыча, полезла вверх, нащупывая ногами и руками невидимую цепочку выступов. Держась за выступ крыши, уселась на скользкую полосу ската, Сапень, обхватив меня руками, сел сзади и мы, визжа и крича, обозиком поехали вниз к друзьям падать на абсолютно невидимую воздушку. От веселого страха и скорости захватило дух. Правда, то ли двадцать минут так быстро прошли, то ли Сапень переоценил свои силы, но когда мы ехали уже по середине крыши, я неожиданно почувствовала, что поверхность подо мной стала неровной и нескользкой. Мы по инерции продолжали двигаться вперед, и я с ужасом осознала, что едем мы по прямой в огромную дыру. Если учесть, что укрепляющее заклинание, судя по всему, накрылось, то она не могла не нервировать. Друзья, наверное, не заметили, что мой визг сменился на ор ужаса, и также радовались за нас внизу. Но я напрасно боялась. Мы с Сапнем не упали в дыру. Еще на излете к ней хлипкая крыша проломилась, и, не прекращая орать как коты в первогреве-месяце, мы рухнули вниз на дырявый, обгорелый и заметенный снегом чердак. Снизу послышались крики друзей:
— Вы живы?
— Сапень, Варька! Как вы?
— Вы целы?
— Мы живы! — до смерти напугав меня, крикнул лежавший вплотную ко мне Сапень.
Парни на улице стали негромко переговариваться, строя планы нашего вызволения с чердака. Я, охнув, медленно попыталась перевернуться со спины на бок, и замерла, почувствовав, как скрипят и подрагивают подо мной ненадежные доски.
— Лучше замри, — просипел Сапень, тоже что-то такое почувствовавший.
Я осмотрелась. Наверху зиял новый огромный пролом, поглотивший ту дыру, до которой мы так и не доехали. Мелькнула мысль: как романтично, лежу с Сапнем на спине и смотрю на звезды. Рядом со мной двигал рукой Сапень, видимо проверял, не сломана ли. Чердак был запорошен белым покровом неравномерно, непосредственно под проломами в крыше взметались целые сугробы, а в углу малюсенький кусочек был не засыпан. Сейчас целостность слоя зимних осадков была нарушена разлетевшимися в разные стороны ивернями, обломками крыши. Я отвела взгляд от одного из них, когда краем глаза заметила странный проблеск. Под обугленной деревяшкой что-то сверкнуло. Я, забыв дышать, пригляделась внимательнее к чему-то круглому и небольшому. Похоже на какой-то кулон или амулет. Надо взять, решила я, не пропадать же добру.