Страница 10 из 97
Я восхищенно покачала головой. Неожиданно идущая впереди троица слаженно ухнула, и завела развеселую песенку «Про кувалду и любовь»:
— Ух!
Я гулял по разным трактам
И подковы на потеху гнул.
Тамарка привзвизгнула и мы все радостно присоединились во всю мощь наших легких:
— И однажды оказался ря-адом,
Рядом с деревенькой Баттарну.
И-эх!
В этом самом милом поселе-энье
Жил кузнец-силач, каких уж нет,
А у кузнеца дочурка — загляде-энье
И на свете краше всех невест.
Хо-хо!
Я ходил вокруг их до-ома
И под окнами в кустах сидел.
Сердце трепетало незнако-омо,
Когда видел я ее — балдел.
Ах!
И однажды улучил момент я,
Моя краса гулять пошла одна.
В любви признался, стоя на коле-энях,
Она взаимностью ответила.
Ух ты!
Вечером свиданье в сеновале.
Ночь любви имел с красой моей,
Пока не возник в дверном прова-але
Кузнец с кувалдою своей.
А-а-А!
Больше не хожу по трактам,
Гнуть подковы нет умения-а.
С опаской сторонюсь девиц,
Нету для любви приспособления!
Из какого-то дома в нас швырнули глиняным горшком с криком «ночь на дворе, дайте поспать», но не попали, уж больно ловко мы лавировали по улице вдоль домов.
Никас, слева от меня помогающий передвигаться Тамарке, задрал голову на небо. Я тоже стала смотреть вверх, надеясь что-нибудь высмотреть.
— Что там? — поинтересовалась я.
— Небо! — мечтательно ответил Никас.
— А-а-а! — поняла я.
Путь до оврага несколько затянулся вследствие небольшой скорости нашего передвижения и увеличения фактического пути за счет зигзагообразности траектории. Я пожаловалась Никасу: — Мне надоело идти, я хочу уже кататься! — остановилась и топнула ножкой.
— Так мы сейчас прокатим, — откуда-то подскочили ко мне Кафык и Маркус. Соединили за моей спиной руки и, сделав подсечку под коленки, подняли и побежали вперед. Бежали они вразнобой, меня трясло хуже, чем в телеге на ухабах, и я, опасаясь за содержимое желудка, закричала, рискуя прикусить себе язык:
— А-а! Остановите повозку! Я хочу на горках кататься-а, — тут Маркус зацепился ногой за другую ногу и рухнул, и ситуация разрешилась сама собой.
— Я хочу на горках кататься, — повторила я, когда милейший Лорг подал мне руку, помогая подняться.
— Так мы еще не дошли, — вполне логично ответил он, — а здесь кататься неоткуда.
— А я бы тоже так прокатилась, — только и успела вякнуть Тамарка, как ее уже подхватили Сапень и Кафык и, радостно гогоча, побежали вперед по улице, которая на их беду дальше спускалась под довольно крутым углом. По инерции ребята набрали приличную скорость и вряд ли смогли бы достойно остановиться, если бы не сугроб, геройски вставший на их пути. Парни исполнили роль метателей, Тамарка — снаряда, улетев в конец сугроба и побив все рекорды в таком виде спорта, как метание девиц. Заодно стряхнула снег с забора, перед которым и накопился тот сугроб.
— Вот они и прокатились с горки, — резюмировал Никас.
Как ни странно, все трое вылезших из сугроба были абсолютно счастливы, радостно смеялись и отряхивались.
— Как это неоткуда? — вернулась я к прерванному разговору и, чувствуя себя капризной барыней, опять топнула ножкой. — Давайте кататься с крыши.
Лорг, Никас и Маркус синхронно посмотрели на крышу ближайшего дома. Судя по тому, как задумчиво они смотрели, мое предложение вполне могло вскоре воплотиться в жизнь. К нам, весело переговариваясь, подошли Тамарка, Сапень и Кафык, и тоже стали смотреть на крышу.
— Чего там? — спросил наконец Сапень.
— Крыша, — задумчиво ответил Никас.
— А-а-а! — понимающе протянул Сапень.
— Нет, я думаю, ничего не получится, — произнес через какое-то время Лорг, — хозяева не пустят.
— Но мы же им все объясним! — возмутилась я на непонятливых хозяев.
— А давайте пойдем в Холий укрень? Там дома ничейные, никто нам слова не скажет, — неожиданно выдал Маркус. Все удивленно и с уважением посмотрели на Маркуса, сегодня гениальных мыслей от него уже почему-то и не ждали. А вот поди ж ты.
Тамарка неуверенно сказала, что там, наверное, страшно ночью. Но большинством голосов мы постановили пойти.
Мы, выкинув из головы ледяные горки, немного воротились назад и свернули в нужный переулок. Холий укрень — сгоревший год назад троллий район, не очень большой по площади. С тех пор его так и не восстановили, и он чернел балками, перекрытиями и обугленными стенами домов и лавок.
Сейчас была зима, но снег не смог скрыть всей черноты пепелища. Мы шли в полной тишине и вертели головами, оглядывая черные тени и глядевшие из-под снега горы досок и хлама, скелеты домов. Фонарей здесь не было, они тоже сгорели, и мы спасались луной, желтым блином висящей на небе, и огненными шариками, которых с перепугу наделали десять штук и теперь толкали этот табун в воздухе перед собой. Ой, и права была Тамарка! В таком жутковатом месте хмель выветривался с утроенной скоростью, правда, мы все равно были в чрезвычайно сильном опьянении, чтобы оно нам не казалось и в десятой доле таким страшным, каким оно на самом деле было. Сам район был по пояс завален снегом, но сквозь него проходила короткая дорога из Квасного в Серый район, сейчас она была покрыта небольшим слоем нетронутого белого покрова. По ней-то мы и шли, снежинки под сапогами зловеще поскрипывали.
— Ну и место! — вертя головой во все стороны, опасливо проговорил Кафык и добавил. — Ик!
— Давайте быстренько прокатимся и уйдем отсюда, — негромко предложил Сапень.
— А может, просто уйдем? — звонко сказала Тамарка, я от неожиданности замедленно вздрогнула.
— Ну нет, решили прокатиться, значит прокатимся! — зашептал Лорг. — На Старый овраг уже не пойдем, значит, будем кататься здесь.
— Мы же не трусы, в конце концов! — негромко добавил Никас. А я подумала, что именно поэтому мы сейчас здесь и ходим: каждый из парней не хочет, чтобы остальные его считали трусом, будь на их месте девчонки, мы бы, постыдным образом повизжав от страха, уже спокойно направлялись в школу.
— А у нас больше нет ничего выпить? — громким шепотом спросила я, надеясь, впрочем, разве что на то, что кто-нибудь из друзей сжалится и дыхнет на меня, а я постараюсь с того максимально захмелеть.
Сапень же с готовностью сунул в мои руки объемистую флягу и, посмотрев на мое удивленное лицо, прокомментировал:
— Луис остатки сюда слил.
— Остатки чего? — спросила я, принюхиваясь к содержимому.
— А всего! — весело махнул рукой Сапень. — И водки, и пива, и коньяка.
Я поспешила попробовать такую интригующую смесь.
— Похоже на водку с привкусом коньяка, — почмокав, с видом эксперта заключила я.