Страница 25 из 32
Взглянув на отца, Шон спросил озабоченным голосом:
– Ты еще остаешься поужинать, папуля, ведь да?
Фернандо кивнул, подошел ближе к нему и сказал:
– Отныне, сынок, ты будешь видеть меня гораздо чаще.
Марджи взглянула на Фернандо, прочла вопрос в его глазах, и ее сердце забилось сильно и неровно.
– Сказать ему? – мягко спросил он ее.
Она заколебалась, потому что знала – как только они посвятят во все Шона, ей уже отступать от своего решения будет нельзя.
– Марджи? – Фернандо смотрел на нее с таким напряженным ожиданием, что у нее защемило сердце. И она молча кивнула в знак согласия.
– Да, давай скажем ему все, – сказала она, прижимая к груди сына и с волнением думая о том, что новость об их женитьбе несказанно обрадует его.
9
Завтра она проснется уже замужней женщиной. Это было первой мыслью Марджи, когда две недели спустя она проснулась рано утром в родительском доме Фернандо.
Но правильно ли она поступила, согласившись выйти замуж за этого человека? Сомнения до сих пор терзали ее. Все произошло так быстро, что она не успела даже опомниться. Зато ей хорошо запомнилась реакция сослуживцев в офисе, когда они услышали от нее ошеломляющую новость. Марджи выходит замуж и уезжает в Европу! Все были в шоке, а Норманн так просто убит наповал. Стоило Марджи только вспомнить его несчастное лицо, как ее сердце снова и снова наполнялось неимоверной грустью.
Норманн этого не заслуживал. Он был таким хорошим другом, так участливо относился к ней, особенно в последние месяцы! Конечно, он был глубоко разочарован и подавлен, но расстались они друзьями, и она пообещала ему не теряться из виду.
Марджи встала с кровати, подошла к окну и раздвинула шторы. Луч утреннего солнца скользнул по обручальному кольцу на ее пальце и рассыпался на миллионы сверкающих золотых пылинок. Фернандо подарил ей это кольцо с бриллиантом прямоугольной формы неделю назад, как раз перед их отлетом из Нью-Йорка, но она до сих пор еще не привыкла к нему и то и дело любовалась этим шедевром ювелирного искусства.
Из окна отведенной ей спальни открывался чудесный вид на Мадрид; испанская столица купалась в ярком летнем солнце, и Марджи, любуясь безоблачным голубым небом, вдруг почему-то подумала о том, что в этих местах вряд ли бывают ливневые дожди, дуют промозглые ветры или завывают снежные бури.
Накинув пеньюар, она тихонько выскользнула в коридор, подошла к комнате Шона и осторожно приоткрыла дверь: сын еще крепко спал…
С того момента, когда Марджи дала Фернандо согласие на брак, у них ни разу не было возможности побыть наедине друг с другом. Правда, вчера вечером, перед отъездом на виллу, он зашел, чтобы проститься с ней и Шоном, и они немного поговорили.
– Тебя мучают сомнения перед завтрашней церемонией? – спокойным тоном спросил Фернандо.
– Да. Их у меня миллионы, – ответила она. – А разве ты ни в чем не сомневаешься?
– Абсолютно ни в чем. Напротив, я абсолютно уверен, что мы поступили совершенно правильно, решив пожениться.
Его уверенные слова отчетливым эхом звучали в ее сознании, когда она вернулась в спальню и пошла в ванную, чтобы принять душ. Разумеется, у Фернандо не было оснований для каких-либо сомнений. И прежде всего потому, что к нему переехал Шон. Одно только присутствие рядом с ним сына уже делало его жизнь полноценной и во всех отношениях осмысленной.
В эти дни все родственники Фернандо с радостным волнением ожидали их свадьбу. И все были без ума от Шона, особенно его дед Орландо Ретамар. Именно он настоял, чтобы перед церемонией бракосочетания они все втроем пожили в его доме.
– Я хочу получше узнать своего внука, – твердо заявил он. – Нас с ним слишком долго разделяло большое расстояние.
Поначалу Шон немножко стеснялся новых людей и все время льнул к матери. Но не прошло и дня, как он освоился и уже вел себя так, будто жил в фамильном особняке Ретамаров с самого своего рождения и прекрасно знал всех его обитателей. Он носился по дому с двоюродными братишками и сестренками, играл с ними и весело хохотал вместе с дедулей.
Марджи подставила тело под струи горячей воды и на минуту задумалась о радостной предсвадебной суматохе, царившей в доме, о том, что ее замужество было уже почти совершимся фактом. Ей хотелось думать, что Фернандо действительно любит ее. Однако в глубине души она знала, что это не так. Ей до сих пор было непонятно, почему он женился на ней, а не на Линде. Неужели только потому, что надеялся с помощью брака привязать к себе сына?
Она не переставала внушать себе, что теперь, когда они твердо решили пожениться, Линда навсегда уйдет из жизни Фернандо. Но будет ли так на самом деле? Может быть, вступая с ней в брак, он рассчитывает сохранить любовницу?
Но тут же Марджи прогнала эту мысль прочь. Сегодня в половине второго она официально станет сеньорой Ретамар, и все ее сомнения и страхи развеются сами собой, все в ее жизни встанет на свои места. Отныне она будет ежедневно находиться рядом с мужчиной, которого всегда любила. Возможно, он не любит ее. Что ж, у нее хватит любви на двоих.
Едва Марджи вышла из ванной, как раздался стук в дверь и в спальню вошла сестра Фернандо с чашкой чая для нее. Адель была очень красивой женщиной с длинными тёмными волосами и веселыми черными глазами. Улыбнувшись, она спросила:
– Как ты себя чувствуешь?
– Нервничаю.
– Может, ты немножко успокоишься, если я тебе сообщу, что Фернандо тоже нервничает. – Адель рассмеялась. – Несколько минут назад я позвонила ему на виллу, чтобы просто узнать, как дела, все ли в порядке. Трубку взяла экономка и сказала, что он уже ушел.
– Уже ушел? В восемь утра? – удивилась Марджи.
– О, он наверняка ушел на конюшню, – с ухмылкой пояснила Адель. – Ему просто захотелось с утра пораньше покататься на лошади. Мой братец всегда соблюдает этот ритуал, если днем его ожидает какое-то важное событие. В тот день, когда папа должен был передать ему все дела, он поднялся ни свет ни заря и ездил верхом два часа. Говорит, что прогулка в седле помогает ему лучше сосредоточиться на предстоящих мероприятиях.
Марджи нахмурилась. Неожиданно в голове мелькнула мысль о том, как плохо она знает Фернандо. Ей вдруг на мгновение показалось, что она выходит замуж за незнакомого или почти незнакомого человека. Да, он был хорошим отцом, преуспевающим бизнесменом, у него были прекрасные родственники – все это она хорошо знала. Но душа, внутренний мир этого человека до сих пор оставались для нее загадкой.
– Да, кстати, – Адель сунула руку в карман платья и достала маленькую плоскую коробочку, – Фернандо просил меня передать вот это тебе сегодня утром. – Улыбнувшись, она положила подарок на туалетный столик и направилась к двери. – Мне пора идти. Я обещала папе поехать с ним в аэропорт, чтобы встретить твоих гостей и оказать им настоящее испанское гостеприимство. Горничные помогут тебе одеться.
– Спасибо, Адель. – Марджи тоже улыбнулась ей.
Она пригласила на свадьбу только мать, свою лучшую подругу Лолиту и ее друга Джорджа. Ей не хотелось превращать церемонию бракосочетания в столпотворение, тем более за счет своих гостей. Она знала, что одних только родственников Фернандо набиралось столько, что они, возможно, заполонят всю церковь.
Как только дверь за будущей золовкой захлопнулась, Марджи открыла коробочку и извлекла из нее потрясающей красоты бриллиант на цепочке из белого золота. В приложенной записке была одна строчка: «Надеюсь, это тебе понравится. Фернандо».
Подойдя к зеркалу, Марджи надела ожерелье на шею и залюбовалась им. Красиво, даже очень… Но она готова была променять все бриллианты мира на одно коротенькое слово, которого так недоставало в записке.
Между тем приготовления к свадьбе шли полным ходом. С задней стороны дома были открыты широкие двойные двери, и через них в уютный внутренний дворик – патио – были вынесены столы, которые уже ломились от всевозможных яств. Гости входили в дом группами и прямо в прихожей оставляли на столиках-подставках подарки с поздравительными открытками.