Страница 24 из 32
Разумеется, она не могла бы отвечать ему такой же страстной и глубокой взаимностью, если бы в самом деле была влюблена в Норманна. Но неожиданно в его памяти всплыл эпизод в их отношениях, когда она все-таки ответила ему страстью, несмотря на то что уже любила в то время другого. И другим был не кто иной, как его родной брат.
Фернандо вспомнил, каким страдальческим сделалось лицо Ники, когда он признался младшему брату, что встречается с Марджи. Страданием были пронизаны и слова брата, которые до сих пор не выходили из головы Фернандо: «Как ты мог так поступить со мной, Фернандо? Ведь она моя, черт бы тебя побрал!… На этой женщине я собираюсь жениться…»
Когда Фернандо сказал в тот день Ники, что встречается с Марджи, у того не возникло даже подозрений о существовании интимной связи между боготворимой им женщиной и его старшим братом. Во время того разговора с Фернандо он лишь наивно воскликнул: «Неужели тебе непонятно, почему она встречается с тобой? Только из-за карьерных соображений – она рассчитывает на твою помощь. Но любит Марджи меня… Она бережет себя для меня, и интимной близости между нами не было до сих пор лишь по одной причине: мы хотим, чтобы наша свадебная ночь стала особенной».
Однако свадьбе не суждено было состояться.
Теперь Фернандо пытался вычеркнуть из памяти тот горький разговор с братом, но у него ничего не получалось. Он любил Ники, и воспоминания о той боли, которую он причинил ему, чувства глубокого сожаления и вины до сих пор терзали его. Иногда в кошмарных сновидениях перед ним всплывало лицо брата, искаженное яростью, со слезами, обильно льющимися по вздрагивающим щекам и подбородку.
Тот разговор, с первых же фраз вылившийся в тяжелую ссору, долго преследовал Фернандо. Чувство вины перед братом было настолько мучительным, что порой он не мог спокойно смотреть в глаза Марджи. И тем не менее в нем никогда не угасало желание целовать ее, обладать ею, заключать в свои объятия… Его стало тянуть к ней еще больше после того, как месяц или полтора назад он увидел ее вместе с Норманном. Они выходили из ресторана, и рука мужчины уверенно лежала на талии Марджи. Она не заметила его. Не заметила, насколько он был шокирован увиденной картиной. И в этот самый момент он с пронзительной ясностью осознал, что ему не следует больше сожалеть о прошлом. Отныне он должен смотреть в будущее, которое теперь представлялось ему неотделимым от Марджи и Шона.
Фернандо шагнул вперед, и Марджи, увидев его, удивленно воскликнула:
– И долго ты здесь стоял?
– Недолго. Тебе чем-то помочь?
– Нет, спасибо. Все находится под контролем.
Если бы так оно и было на самом деле! Возможно, приготовление пищи было под контролем, но только не ее тело и чувства. По крайней мере, только не в эту минуту. Он был слишком близко, чтобы она могла сохранять равновесие и спокойствие. Ее сразу бросило в жар, нервы превратились в трепещущие провода. Стоит ей сейчас повернуться – и она окажется в его объятиях…
В голове ее в унисон с участившимися ударами сердца застучали слова матери: «Но ведь ты любишь его. И любила всегда… Может быть… тебе пора наконец избавиться от этой глупости из глупостей – гордыни – и сделать шаг навстречу ему?»
– Значит, ты всерьез решила не добиваться повышения в журнале «Время и люди»? – спросил он, продолжая стоять почти вплотную около нее.
– Всерьез.
– Давай уедем вместе в Испанию, Марджи. – Фернандо уперся обеими руками в кухонный стол так, что она оказалась зажатой между его локтями. – Клянусь, тебе там понравится. – Марджи зажмурилась, чтобы не видеть так близко его черных глаз, жадно буравивших ее. -И Шону на земле его предков по отцовской линии тоже наверняка понравится. Ведь он уже почти свободно говорит по-испански и будет чувствовать себя там как дома…
Она молчала.
– Так что же ты думаешь о моем предложении?… Ты согласна? – Он говорил мягким, бархатным голосом. – Я думаю, мы уже достаточно взрослые и сумеем подобрать в браке ключи друг к другу. Мы оба знаем, чего хотим…
И вдруг ее мозг будто пронзила и осветила молния: Марджи бесповоротно поняла, что любит этого человека! Она осознала, что ее мать была права: любовь к Фернандо никогда не уходила из ее сердца, ей удавалось лишь искусно маскировать ее.
Вчера, едва он прикоснулся к ней, она повела себя в точности так же, как вела себя с ним во время их первой встречи пять с половиной лет назад: ее тело, душа, жизнь – все было целиком и полностью в его власти…
– Я никогда не считала для себя возможным выйти замуж по какой-либо иной причине, кроме любви, – тихо пробормотала Марджи.
– А ты любишь Норманна? – Его голос прозвучал жестче и резче.
Она равнодушно пожала плечами и нарочно солгала:
– Может быть…
– Истинно влюбленные никогда не говорят о своей любви таким неуверенным тоном, – с саркастической ухмылкой заметил он.
– Гм… Шон не очень-то тянется к Норманну. Его глаза скользнули по ее губам.
– Если бы я и согласилась выйти за тебя замуж, этот шаг был бы сделан мною только ради Шона. – Ее голос дрогнул; после короткой паузы она добавила: – Никаких других причин для этого нет.
– Разумеется. – Он улыбнулся. – Означает ли это, что ты согласна ехать со мной в Испанию?
Марджи не готова была прямо ответить на его вопрос и начала рассуждать вслух:
– Конечно, я не хочу, чтобы Шон рос без отца… Мне становится не по себе от одной только мысли, что, если я расстанусь с тобой навсегда, для него это обернется тяжелым ударом.
Она отчаянно искала оправдание как для его намерений, так и для своих действий; ее сердце бешено колотилось, а мысли безудержно кружили и неслись неизвестно откуда и куда. Никогда еще в жизни ей не приходилось оказываться на таком трудном перепутье, когда чувства тянули в одну сторону, а рассудок в другую.
– Марджи, спустись наконец на землю! – Его голос прозвучал, как удар гонга, а взгляд черных глаз, казалось, вонзился в ее губы. – Ты выйдешь за меня замуж?
На миг между ними воцарилась невообразимая тишина, и в этой тишине трепетным шепотом было произнесено одно коротенькое слово:
– Да.
Она увидела победную вспышку в его глазах и в ту же секунду возненавидела себя за то, что так легко сдалась. Но она ничего не могла с собой поделать. Потому что стремилась к этому человеку всем сердцем. Потому что любила его.
Фернандо взял в обе ладони ее лицо и сказал:
– Ты никогда не пожалеешь об этом – о том, что приняла единственно правильное решение для Шона и… для всех нас. – А в следующее мгновение он сугубо деловым тоном добавил: – На следующей неделе мы отправляемся в Испанию, где и поженимся. Если я сразу подам заявку на особое разрешение, церемония бракосочетания может состояться в пределах десяти дней.
– Десяти дней? Это слишком быстро!
– Нет, не слишком. – Он нежно погладил ее по щеке. – Мы и так потеряли много времени.
– И все-таки лучше подождать и оформить брак здесь, в Нью-Йорке…
Дав Фернандо согласие, Марджи тут же запаниковала. С одной стороны, ее испугало принятое ею решение, а с другой, она вся так и трепетала от волнения и от предвкушения новой жизни.
– Я знаю, тебе захочется, чтобы на нашей церемонии присутствовали твоя мама и друзья, – сказал он. – Тут никаких проблем не возникнет. Я, не откладывая, закажу для них авиабилеты. Но поженимся мы в Испании, Марджи.
Фернандо говорил твердым, решительным голосом. От быстроты, с какой он действовал, она пришла в полное замешательство. В эту минуту ей хотелось заняться с ним любовью, а сроки свадьбы, полагала она, можно было бы обсудить и попозже.
– Даже не знаю, – тон ее голоса был довольно неуверенный, – но ты, кажется, немножко спешишь.
– Я же сказал, что мы и так потеряли много времени.
– Мамочка, я хочу спать…
Появление сына в дверях оказалось для них полной неожиданностью. Марджи рванулась к нему и с ходу подхватила на руки.
– Устал, маленький? – Ее рука ласково ворошила его волосы. – Сегодня у нас у всех был такой долгий день…