Страница 30 из 36
В Восточном Окленде всего несколько мест, в которых я могу совершить подобную сделку. Слишком далеко для поездки на велосипеде, поэтому я оставляю его позади магазина и запираю на замок, а затем двигаюсь к ближайшей станции — БАРТ. Когда я выхожу на Фестивальной, дождь льёт как из ведра, а на станции не так много людей. Я благодарна за это. Несколько человек бросают на меня любопытные взгляды. Я ловлю своё отражение в витрине магазина «Лавандерия» («Лавандерия» — итальянская химчистка), смотрю на свои белокурые волосы и понимаю почему: Кайли выглядит неуместно в этом районе.
Я, наконец, нахожу место, о котором читала в Айфоне, и захожу внутрь. Магазин маленький: вещи в полном беспорядке, высокие металлические полки висят прямо над проходом, то и дело, грозя свалиться вниз, и никаких покупателей в приделах видимости. Я поражена сочетанием запахов готовящегося мяса и кинзы, исходящих из задней части магазина. Неуверенно осматриваюсь и замечаю прилавок впереди.
— Да? — спрашивает человек, сидящий за ним, лениво листая журнал. Он кладёт его на прилавок, и я шокирована — это «Вог».
Я делаю глубокий вздох:
— Я ищу Люсию.
Мужчина улыбается, показывая морщины вокруг глаз:
— Конечно, она здесь, — он слезает со стула и обходит прилавок, провожая меня в заднюю часть магазина.
Люсия выходит ко мне из кухни: моложе, чем я ожидала, примерно двадцать пять лет. Красные губы и волосы, уложенные в пучок.
— Что тебе нужно? Лицензия? — она кивает мужчине, и он выходит.
— Да, — говорю я. — Мои любимые группы всегда играют в шоу, которое разрешается смотреть только тем, кому за двадцать один. Можете ли вы помочь?
— Мм-хм… — она поднимает брови. — У тебя есть наличные?
— Как много?
— Семьдесят пять. Но это нормальная цена. Ты сможешь сканировать его и делать всё остальное, — она скрещивает руки на груди, и я согласно киваю.
— Хорошо, пойдём, прогуляемся, — она берёт плащ с вешалки на стене, и мы отправляемся на улицу. Мы проходим несколько кварталов, и Люсия предлагает мне свой зонтик, но я отрицательно качаю головой.
— Ну, давай же, — говорит она, смотря на меня с сожалением. — Ты выглядишь как промокшая птица. Ты хочешь выглядеть милой на своей фотографии?
Мы останавливаемся перед фото-студией, её витрины заполнены гламурными фотографиями в золотых рамках, все с мягким фокусом и мечтательным выражением на лице. Внутри студии тускло и слегка отдаёт плесенью. Есть ассортимент фонов и стойка с платьями на выбор. Я запускаю свои пальцы в платья, но Люсия направляется прямо к двери и ведёт меня в другую комнату с простым синим экраном. Я узнаю оттенок фона на правах молодого водителя в Калифорнии.
В комнату входит мужчина в чёрных очках, его лысина блестит в свете ламп. Он шепчет Люсии на испанском:
— Ты уверена, что она подходит? — я не слышу её ответ, но он, кажется, успокаивается.
Люсия приносит мне полотенце, чтобы высушить волосы.
— Спасибо, — говорю я.
Я плачу ей, мужчина делает снимок и затем уходит.
— Всё будет готово в течение часа, — говорит она мне. — Ты можешь встретиться со мной в закусочной.
— Можно мне пойти с тобой? — спрашиваю я, потому что очень голодна.
— Ты новичок в этом деле, да? — смеётся она, но соглашается.
Пока мы идём обратно в магазин, я погружаюсь в свои мысли. Записи о пребывании Кайли в больнице — это проблема. Каждый час будет на счету после побега, и я не могу позволить Киру узнать, как выгляжу и кто я, пока не сбегу из города.
В закусочной я заказываю два тако с кусочками жареной свинины и сажусь перед стойкой на табурет. Люсия открывает бутылку содовой Джерритос со вкусом манго и передаёт мне.
— За дом, сладкая.
Я делаю благодарный глоток.
— Эй, Люсия, — начинаю я. — Вы знаете кого-нибудь... с навыками программиста?
— Что, тебе нужны билеты на концерт?
Я улыбаюсь.
— Мне нужно, чтобы исчезла некая информация о моём посещении больницы, а полиция сообщила, что я не знаю, где находятся мои родители. Они убьют меня, — я чувствую, что моё лицо краснеет, и кусаю тако, просыпая лук на пластиковою тарелку.
— Ох, я понимаю. У меня есть друг, который просто специалист по этим вопросам. Я упомяну тебя.
Она достаёт мобильный телефон и уходит на кухню. Я напрягаю слух, чтобы услышать её разговор, но это бесполезно. Через несколько минут она возвращается.
— Ты, возможно, не захочешь платить такую сумму. Он может сделать это, но требует за это тысячу. И он говорит, что не может сделать что-то с исчезновением интернета, — она опирается на прохладный ящик с пивом и постукивает пальцами по крышке в ожидании ответа.
Я падаю духом.
— У меня только триста.
Люсия пристально смотрит на меня мгновение, закусив губу:
— Хорошо. Только в этот раз он сделает за триста.
— Спасибо, спасибо, спасибо! Но как? — я снова дышу. Это уничтожит все мои наличные, но я найду способы пополнить бюджет. Возможно, у Брайана есть деньги или я смогу найти что-то для продажи в доме Морганов. Эта мысль скручивает мой живот, но я в отчаянии.
Люсия пожимает плечами:
— Он должен мне.
Я достаю свою пачку наличных и отсчитываю три сотни долларов, а затем отдаю ей. Она даёт мне лист, и я записываю подробности аварии Кайли: дата, место и название больницы, в которую меня увезли.
Именно в этот момент появляется лысый человек из студии и протягивает мне конверт. Я открываю его и рассматриваю лицо Кайли на новом ID. Моё новое имя Джейн Смит. Я вопросительно смотрю на мужчину, а он пожимает плечами, малюсенький намёк на улыбку мелькает на его губах.
— Вы не сказали мне, какое имя хотите, поэтому я выбрал это.
Благодарю обоих, борясь с желанием обнять Люсию. Я говорю: «Вы моя добрая фея», а она смеётся и машет мне на прощание.
Глава 32
— Доброе утро, — сияя, говорю я миссис Морган в пятницу, проскальзывая в кухню, и закрепляю своё приветствие поцелуем в щеку.
Мистер Морган поднимает взгляд от газеты:
— Ой-ой. В последний раз, когда ты выглядела так счастливо, Ной подошёл к двери и вёл себя очень подозрительно для бойфренда. Что дальше? Чем вы вдвоём занимались?
— Ха-ха, — я наклоняюсь и целую его в щеку. — Я просто в хорошем настроении, сегодня прекрасный день, — я надеюсь, что мой голос звучит не так фальшиво, как я себя чувствую. Сегодня вечером их жизнь изменится безвозвратно. Они будут знать время до, когда у них было два счастливых ребёнка — и время после, когда у них будет только один. Они будут оглядываться назад, и удивляться, почему не смогли насладиться каждым моментом. Удивятся, почему позволяли мелким проблемам беспокоить их, почему не поняли, что хорошего больше. Я не смогу избавить их от горя, но могу подарить им хорошие воспоминания.
— Мне пора идти, — говорит миссис Морган, допивая свой кофе одним большим глотком. — Я обещала появиться на работе пораньше.
— Я поеду с тобой, — говорит мистер Морган, отодвигая стул.
Они уже проделывают половину пути до двери, пока я прочищаю горло и произношу:
— Мам, пап?
Они оборачиваются с вопросом на лицах:
— Я просто хочу, чтобы вы знали, я люблю вас. Никогда не сомневайтесь в этом, — мой голос дрожит.
Удивлены. Миссис Морган раскрывает объятия, и я «лечу» к ней.
— Но не настолько сильно, как мы тебя, — говорит она мне.
Когда они уходят, я возвращаюсь в комнату Кайли. После сегодняшнего утра я больше никогда сюда не вернусь. Вытаскиваю рюкзак Кайли из тайника под кроватью и затем сажусь на зелёное покрывало.
Я осматриваю комнату с вещами Кайли: её картины, фотографии с ней и друзьями, её одежду, её духи. Я хочу поблагодарить её за то, что она позволила мне остаться здесь, позволила пожить её жизнью, пусть даже на столь короткое время. В этой комнате цвета павлиньего пера тихо. Словно она слушает меня. Это Кайли. Что бы я сказала ей, будь у меня возможность?