Страница 29 из 36
Я ныряю за мусорный бак, ноги утопают в грязи, спина прижата к стене, её неровности впиваются в плечи. Я тяжело дышу, намокшие волосы приклеиваются к щеке. Грубо запихиваю выбившиеся локоны под шапку и пытаюсь стать частью стены, быть невидимой, превратиться в камень.
В непогоду ноябрьские сумерки наступают ещё быстрее, вскоре стемнело. Я всё жду, взгляд направлен второй этаж, комнату под номером семнадцать.
Я почти пропускаю момент, когда он выходит, отвлечённая криками с улицы. Двое выпивших кричат друг на друга. Но мои чувства настолько обострены, что едва заметные копошения у двери глаза всё же улавливают. На Кире один из его дорогостоящих костюмов, и он не может выглядеть более неуместно. Он скользит вниз по внешней лестнице, избегая луж у парковки, и уходит.
Я пониже натягиваю шапку, надеваю перчатки — не оставлять отпечатки пальцев — и, выглядывая из-за стены, наблюдаю, как он шагает по Макартуру, сворачивает направо и исчезает из поля зрения.
Взбираясь по бетонной лестнице, я спотыкаюсь и ударяюсь коленом. Его дверь заперта, как я и думала. К счастью, я знаю схему взлома такого замка: мотель довольно старый, поэтому нет никакой электронной системы и ключей-карточек.
Вытаскиваю шпильку из кармана и расправляюсь с замком, открывая его меньше чем за минуту. Проскальзываю внутрь и быстро закрываю за собой дверь. Навязчивый запах соснового освежителя воздуха кружит по тёмной и мрачной комнате. Нет ничего, соответствующего экстравагантному вкусу Кира — ничего, что бы он выбрал сам.
Но я всё равно ощущаю его присутствие. Могу почувствовать запах его мыла — ветивер и кедр, — запах затхлости, исходящий от полиэстеровых (Полиэстер — общее название для группы широко используемых синтетических продуктов, это прочные, жёсткие материалы, которые изготовляют самых разнообразных цветов, форм и размеров) занавесок. Я уже начинаю верить в призраков: представляю его здесь, приходящего домой под покровом ночи, исполненного желанием мстить.
Снаружи слышу звук, похожий на выстрел, и инстинктивно падаю на колени. Но это лишь автомобильный выхлоп. Звук отдаётся мрачным эхом, мне до боли не хватает привычных звуков дорожной суеты. Но я заперта в тишине, будто окружена ватой, едва в состоянии разобрать шум дождя по крыше. Я оборачиваюсь, и тишина тянется за мной, словно живая, вьётся и оборачивается коконом.
Передо мной доска для заметок, заполненная листочками, торопливо прибитая к стене. Я приближаюсь к ней через мрак, стараясь лучше рассмотреть, и мои колени подгибаются — я догадываюсь, что увижу.
Коллаж ошибок. Ошибок, совершенных мной туманной ночью три недели назад.
Два уведомления о штрафе за нарушение правил стоянки за пятнадцатое октября — ночь, когда я сбежала с Минна стрит в Сан-Франциско. Место, где я припарковала автомобиль, пока была на вечеринке в «Изумрудном городе». Снимки, сфотографированные с расстояния кем-то знакомым, — мне требуется момент, чтобы сообразить. Это сделал мужчина, продавший мне автомобиль. Газетная заметка полицейского отчёта об аварии на первой полосе. Я смахиваю кучу скреплённых распечаток сообщений электронной почты и сажусь на кровать, меня всю сжимает.
Там мои электронные письма — переписка с продавцом Крейгслиста под специально созданным для этого аккаунтом. Должно быть, Кир нанял хакера проследить всю активность нашего IP-адреса. Конечно, я никогда не думала использовать общественный компьютер вместо своего собственного... В моем первоначальном плане это не имело бы значения. Ничего, выдававшего меня, не было. Могу лишь предположить, что Кир узнал, что полиция искала автомобиль после моего заявления о краже, и, возможно, смог проследить звонок из телефона-автомата около Беркли Хай.
Я возвращаю письма обратно на доску. Мне кажется, что он не знает о Тарин или книге. Но запросы в больницу вернулись ни с чем. Спасибо тебе, врачебная тайна. Вот только у всех есть своя цена, и Кир подкупит правильного человека...
Газетная вырезка, пожелтевшая от старости. Я присматриваюсь — это групповой снимок, многих девочек я не знаю. Но на нём Кайли между Николь и Лейлой, на лице опустошённая улыбка, на груди ленточка с номером. Заголовок гласит: «Ежегодный марафон Беркли Хай против рака груди». Руки у них подняты вверх, на них одинаковые серебряные браслеты. Волосы у меня на затылке встают дыбом — по неизвестной причине картинка приводит в ужас.
Опускаясь на кровать, я пытаюсь думать и внезапно чувствую опустошение. Уголком глаза замечаю всполох света в тусклой комнате. Я осматриваю прикроватный столик. Копия ежегодника Беркли Хай. И что-то сверкающее, наполовину скрытое под ним. Что-то серебряное.
...Молодая девушка приблизительно шестнадцати лет, спутанные светлые волосы и серебряный браслет на загорелом запястье.
Лязгает металл, когда мне удаётся вытащить её из машины и положить на асфальт. Я могу только надеяться, что не наделала новых переломов.
Кир, уставившийся на мои руки: «Никто больше не носит часов. Хотя для вас это уже обыденность?»…
Я беру браслет, такой же, что носят подруги Кайли. У этого есть маленькая круглая подвеска, на одной стороне выгравировано изображение ленты. На другой надпись «ЕЖЕГОДНЫЙ МАРАФОН БЕРКЛИ ХАЙ ПРОТИВ РАКА ГРУДИ 2010». Мурашки пробегают по моим рукам, когда я вспоминаю, где раньше видела его: он был на Кайли, когда она умерла. Я смотрю на бледную линию от браслета на запястье. Он, должно быть, упал во время происшествия, а когда Кир прибыл на то место кражи автомобиля, нашёл его на дороге. Небольшая белая линия, дорога на карте, приведшая Кира прямо ко мне.
Нет, не совсем так. Беру ежегодник и просматриваю его. Толстым чёрным маркером зачёркнуты некоторые лица. Пайпер, Шантал и Мэдисон. И другие девочки, чьи имена не могу вспомнить. Николь. Я касаюсь линии — чернила кажутся ещё свежими. Но на лице Кайли вопросительный знак. Его вид замедляет и холодит мою кровь. Но ещё хуже второй вопросительный знак на лице другой девочки. Лейлы.
Он переберёт каждую студентку подходящего возраста, пока не выяснит, кто был в той аварии. Я не удивлена тому подозрению, с которым он ко мне относится. Умён, как я и думала, и некая часть его, должно быть, признала меня. Но Лейла? Она понятия не имеет о грозящей ей опасности.
Я вскидываю голову при звуке шагов на лестнице. Они становятся громче. Кир. Он дома. Бренчание ключей, доставаемых из кармана, ужасает меня. Я торопливо складываю ежегодник и браслет на тумбочке, надеясь, что он не заметит, если они лежат неправильно. Грубо тру глаза, стирая слезы, стараясь прояснить зрение.
Дико оглядываюсь, а звуки у двери становятся всё громче. Ванная. Мой единственный выход. Я врываюсь в маленькую заплесневелую комнатку, стараясь ступать тише. Окно закрыто, но я дёргаю его и съёживаюсь из-за громкости звука. Открывается наполовину, но мне этого достаточно. Едва-едва. Звук поворачивающегося в скважине ключа заставляет меня двигаться быстрее. Я проталкиваюсь в окно, меня пронзает болью, когда гвоздь задевает бедро.
Я тяжело приземляюсь на бетонный проход ниже, но быстро вскакиваю на ноги и убегаю. Не оглядываюсь назад и не останавливаюсь, пока не возвращаюсь к оставленному велосипеду Кайли.
Только сейчас ноги начинает трясти, дождь застилает глаза. Я тяну велосипед и прячусь под навесом магазина. Я опускаюсь на пятки и откидываюсь на стекло витрины, разрушаясь слезами
Теперь мне становится понятно. Я должна уехать. Кир так близок к выяснению того, кто я. Но в опасности и другие. Он подозревает Лейлу и пытается подобраться к Ною. Я привела его сюда, — если я уйду, он последует за мной.
Глава 31
Я не возвращаюсь домой, а остаюсь здесь, ютясь около магазина в попытках придумать решение с покупкой нового ID через Айфон Кайли. Я никогда раньше не беспокоилась о таких практических деталях, для меня их всегда добывал Кир. Сначала я думала, что он заботится обо мне, но на самом деле это ещё один способ меня контролировать. Ведь покупка ID не должна быть сложной? Дети всегда так делают, если им нужно купить пиво для вечеринок.