Страница 25 из 29
Она беспомощно пожала плечами.
– Не помню. Но… точно я знала об этом в то утро, когда мы поехали в больницу навестить Кэрри.
– Но ведь с тех пор прошло уже столько времени! – Ленард осуждающе покачал головой. – Меня поражает твоя самонадеянность, твоя надменная убежденность в том, что только ты одна способна принимать решения, касающиеся нас двоих! – Он был в ярости, его глаза метали молнии. – Насколько я понимаю, ты в любом случае не намерена оставаться со мной?
– Я полагаю, общий ребенок – это еще не достаточное основание, чтобы мы оставались вместе, – спокойно ответила она.
– Итак, что же ты задумала? – сквозь зубы процедил Ленард. – Забрать моего ребенка и сбежать с ним в Даллас, к старинному дружку? Вот что я скажу тебе, дорогая. Какие бы бредовые идеи ни приходили в твою голову, этот ребенок мой, и ты никуда не поедешь.
– Ты не имеешь права диктовать мне, куда я могу ехать или не ехать, что я могу делать, а что не могу! – возмутилась Клеменси. – У нас с тобой деловая договоренность. А помнишь, что ты сказал, когда мы только начали обсуждать нашу сделку? Ты сказал, что «о детях речь не идет».
– Я просто пытался быть ответственным, – с негодованием парировал Ленард. – Дети – это обязанности на всю жизнь…
– А по отношению ко мне ты, разумеется, не хотел иметь никаких обязанностей на всю жизнь, – с сарказмом развила Клеменси его мысль. – Я знаю, что поступила как последняя идиотка, подписав этот проклятый контракт и согласившись выполнить вытекающие из него обязательства! Но я тоже не хочу всю жизнь жить в браке без любви!
Несколько секунд Ленард смотрел на Клеменси так, словно видел впервые. Она отвернулась и глухо сказала:
– Прости, если это как-то оскорбляет твое мужское достоинство, но разве я не права? Разве я сказала неправду? И смею заверить тебя, что никаких бредовых идей в моей голове нет – я давным-давно трезво смотрю на жизнь. – Клеменси закрыла глаза и на миг представила, как Ленард заключает в объятия Беатрис…
– А ты сама… хочешь этого ребенка? – вдруг спросил он.
Ее ресницы мгновенно взлетели вверх, их глаза встретились, и Клеменси твердо ответила:
– Разумеется, я хочу его. Так что если ты собираешься подбросить мне идею о том, что бы я отделалась от ребенка, считай, что такая идея мной отвергнута. – Когда она заканчивала фразу, ее голос слегка дрогнул.
– У меня даже в мыслях не было ничего подобного! – в сердцах выкрикнул Ленард и, подойдя к кровати, опустился перед женой на колени, не мигая уставясь на нее. – Я полагал, по прошествии стольких месяцев ты узнала меня чуточку больше, но, оказывается, это не так. – Он взял ее руку. – Неужели ты действительно думала, что я стал бы склонять тебя к тому, чтобы ты отделалась от ребенка, и поэтому решила не говорить мне о беременности?
– Нет. – Клеменси заглянула ему в глаза и увидела в них такую печаль, что ее сердце готово было разорваться на части. – Нет… дело не в этом. После нескольких месяцев нашей совместной жизни я, в самом деле, больше узнала тебя, лучше поняла. – Она ухмыльнулась. – Просто я думала, ты предложишь нам остаться вместе только ради ребенка… и поэтому боялась.
– Боялась остаться со мной после родов, после окончания нашего контракта? – глухим голосом уточнил Ленард.
– Да, боялась. Потому что ничего подобного не было предусмотрено нашими договоренностями, – честно призналась она. – Ленард, я не хочу, чтобы мы расстались, ненавидя друг друга и не зная, как выбраться из ловушки, в которую нас загнала судьба.
– Я тоже не хочу этого, – сказал он и глубоко вздохнул.
– Поэтому нам, очевидно, лучше расстаться и…
– Нет! Я не могу допустить, чтобы ты сейчас исчезла из моей жизни, Клеменси. Да, произошло то, чего мы не предусматривали, но ведь судьба порой врывается в жизнь человека с самой неожиданной стороны. – Он взглянул на нее, и в его темно-карих глазах зажглись ласковые огоньки. – Не кажется ли тебе, что именно благодаря нашему малышу мы можем попробовать сохранить наш брак и остаться вместе? Я думаю, у нас с тобой что-то получится.
– Даже без любви?
На секунду его взгляд стал суровым и мрачным. Затем Ленард спросил:
– Бывает ли на свете более глубокая и великая любовь, чем любовь родителей к своему ребенку? Неужели такая любовь не способна связать нас?
Клеменси задалась вопросом: может ли Ленард пожертвовать своей любовью к Беатрис, причем пожертвовать без сожаления, и должна ли я оставаться с ним на таких условиях?
Мне следует задуматься над тем, как поступить, чтобы наш ребенок был счастлив, когда появится на свет.
– Не думаю, что я стану плохим отцом, – с улыбкой сказал Ленард. – Я буду, строг, но справедлив, буду читать малышу на ночь сказки, и купать его… Черт возьми, Клеменси, я готов даже менять ему подгузники, если ты захочешь! Я также попрошу у Ника книгу доктора Спока и вызубрю ее наизусть.
Клеменси смеялась до слез, а когда успокоилась, взмолилась:
– Не смей прикасаться к этой книге: Кэрри чуть с ума не сошла от эрудиции Ника!
Он улыбнулся.
– Ну, так как же? Ты дашь мне шанс попробовать себя в роли отца?
Клеменси ощутила неимоверный прилив любви и поняла, что готова дать Ленарду не только этот шанс, а готова отдать ему все на свете. И свою жизнь тоже.
12
– Как ты думаешь, они понравятся ему? – спросила Клеменси и показала подруге золотые наручные часы.
– Если не понравятся, значит, у него что-то не в порядке головой, – со смехом ответила Кэрри. – Это замечательный подарок, дорогая.
День близился к концу. Подруги возвращались в автомобиле Кэрри из города после завершения беспокойного похода за покупками. Беспокойного из-за Эдвина: он капризничал в каждом магазине, и его громкий плач не могли остановить ни яркие игрушки, ни бутылочка с молоком, которую ему подсовывала мать, ни ласковые слова. Ничего не помогало, кроме одного: как только они выходили из магазина, вопли тут же прекращались, и личико ребенка вновь сияло улыбкой.
Клеменси, сидевшая рядом с Кэрри, обернулась и взглянула на малыша, посапывающего в специальном креслице, закрепленном на заднем сиденье машины.
– Бедненький. Он, должно быть, устал, – пробормотала полушепотом Клеменси.
– Конечно, устал, – отозвалась Кэрри. – Знаешь, чем больше я наблюдаю за Эдвином, тем все больше убеждаюсь: он типичный мужчина. Они, оказывается, от рождения такие. Ник ведет себя точно так же, когда я затаскиваю его в какой-нибудь торговый центр: стенает и хнычет до тех пор, пока мы не выйдем на улицу.
Клеменси засмеялась и стала укладывать в коробочку часы, купленные для Ленарда.
– А что подарит тебе Ленард, как ты думаешь? – спросила Кэрри.
– Даже не знаю.
– Черт возьми, но ведь до вашей годовщины осталась всего пара дней. Я бы на твоем месте уже сделала свой заказ.
На самом деле год со дня бракосочетания исполнялся завтра, но Клеменси не поправила подругу: не хотела поднимать никакой суеты вокруг этого события.
– Мы даже не говорили о нашей годовщине, Кэрри, – призналась она.
В последние недели Ленард вел себя по отношению к ней просто идеально. Он был само воплощение нежности и внимания. Но после того вечера, когда Клеменси сообщила ему о своей беременности, они нечасто говорили о будущем, лишь осторожно топтались вокруг этой темы. И между ними не было физической близости. Поначалу это не беспокоило Клеменси, которая из-за беременности чувствовала себя не очень хорошо. Но недели шли, она набиралась сил, а Ленард по-прежнему не проявлял к ней как к женщине никакого интереса. Клеменси казалось, что его мысли и чувства витают где-то в другом месте. Она старалась не думать в каком.
– Как прошел твой последний визит к врачу? – спросила Кэрри.
– Нормально. Доктор Барни заверил меня, что беременность завершится самым благополучным образом. – Клеменси хмыкнула. – А Ленарду он сказал, чтобы тот перестал дергаться.