Страница 56 из 81
— Вячеслав Иванович, да тут этого добра считать — не пересчитать! — ахнул Юра Виноградов.
— Считайте, ребята… Пилите, Шура, пилите… Они золотые. А то гражданка Субботина скажет, что ей в МУРе коробочки подсунули.
— А-а-а, — вдруг во все горло завопил один из задержанных, тот, что размахивал пистолетом.
— Молчи, сука, пристрелю как шавку, — ласково шепнул ему на ухо спецназовец, крепко державший мужчину.
— Вещички, значит, перевозите? — усмехнулся Грязнов, глядя на Тамару. Та молча отвернулась.
Наконец был оформлен протокол места происшествия, из которого следовало, что в задержанном микроавтобусе обнаружено сто тысяч упаковок неизвестного вещества. По десять ампул в каждой упаковке. Когда понятые расписались, Грязнов все так же весело сказал девушке:
— Ну что ж, очаровательная гражданка Субботина, проедемте на Петровку! Ваши рыцари, безусловно, проследуют с нами.
…Илья Николаевич Висницкий недовольно поглядывал на часы. Уже десять, а Тамары на месте нет!
Ну сколько можно! И так без конца отпрашивается. Да вот только вчера снова отправилась к своему доктору, на два часа раньше ушла. Сегодня опять нет. Все знают, что она ему почти родственница, молчат. Но за спиной-то судачат наверняка! Дескать, к кому Илья Николаевич строг, а кому — так все позволено. И снова нужно обращаться к секретарше своего зама, первой сплетнице учреждения. Ну как же можно так его, Илью, подставлять! Он, конечно, понимает, что у нее проблемы со здоровьем, что-то там женское. Тамара в слезах призналась ему года два назад, что лечится от бесплодия. («Господи, да есть ли на свете нормальные, здоровые женщины?» — попутно подумал он, вспомнив свою погибшую жену.). И очень ей сочувствует. Поэтому девочка и замуж не выходит, считает себя не вправе создавать семью, где не будет детей. Это, конечно, очень благородно, да и вообще Тамара очень славная девушка, и он ее нежно любит. Но работа есть работа, все имеет свои пределы! В конце концов, здесь не собес, а главк Минздрава.
Так думал Илья Николаевич, раздраженно просматривая принесенные на подпись документы.
Но он прекрасно знал, что, как только откроется дверь и заглянет Тамара в своих дурацких очках, которые она носила только на работе, все его раздражение растает. Он действительно очень привязался к этой девушке, умевшей без слов чувствовать его настроение и сказать всего два-три слова, но именно таких, какие бы ему хотелось в данную минуту услышать.
И конечно, он сочувствовал ее женскому несчастью. Женщина, у которой нет детей, это артефакт. Это ошибка природы. Но к сожалению, сегодня таких женщин все больше и больше. Основная часть из них просто не хочет обременять себя. Не желает отягощать и без того сложную жизнь. Но природа не прощает поругания своих законов. Сколько он видит этаких свободных от забот дамочек даже в собственном учреждении. И что? Часть из них просто пускается во все тяжкие, словно торопится спустить свою женскую сущность с молотка. Часть превращается в злобных психопаток. Другое дело, когда женщину постигает такая беда, как бесплодие. Илья Николаевич опять вспомнил жену.
Как ни странно, он быстро привык к своему вдовству. Как справедливо заметила однажды Нино (о чем Илья Николаевич, естественно, не знал), его темперамент не требовал постоянной физической близости. Он был, что называется, не по этой части. В то же время оказалось, что он бесконечно устал от постоянных Надиных истерик, резких перемен настроения, что одиночество не тяготило его. Напротив, он радовался, приходя домой в чисто убранную опрятной домработницей тетей Глашей квартиру, где его ждал вкусный обед. Накормив его, тетя Глаша уходила, и весь вечер можно было просто отдыхать от напряжения рабочего дня. Каждый раз, ощущая, как ему хорошо одному, Илья мысленно просил у Нади прощения.
Да не совсем один он и был. Семья брата неустанно тормошила его. Илья Николаевич свято соблюдал церемониал, всякие там семейные праздники. Но тяготился их обществом. Какой-то нагловатый, но трусоватый Сергей, циничный Иван, жесткая Нино. Господи, а ведь когда-то, совсем еще мальчиком, он был влюблен в нее. Пожалуй, из всех них Илья радовался только Тамаре.
Да где же она, в самом деле?
Раздался телефонный звонок. Висницкий поднял трубку.
— Илья? — послышался хрипловатый обеспокоенный голос Нины. — Тамрико на работе?
— Нет, я сам ее жду. Не звонила, не предупреждала. Может, она у доктора опять?
— У какого доктора?! — еще более нервно воскликнула Нина. — Ладно, я еще позвоню. — Она швырнула трубку.
Илья занервничал. Может, с Тамарой что-нибудь случилось? Не дай бог, под машину попала. Движение-то сумасшедшее.
Опять зазвонил телефон. Илья схватил трубку.
— Але! — слишком громко воскликнул он.
— Илья Николаевич Висницкий? — спросил его незнакомый мужской голос.
— Да, — тревожно отозвался Илья.
— Вам следует срочно прибыть в московский угрозыск. На Петровку, тридцать восемь.
— Что-нибудь случилось? С Тамарой? — почему-то воскликнул он.
— За вами заедут. Через десять минут спуститесь к подъезду.
В трубке послышались короткие гудки. Илья сжал руками виски. Что-то случилось с Тамарой, почему-то он был в этом уверен. Надо позвонить Нине. Илья взял трубку. В эту минуту в кабинет вошел его первый заместитель.
— Илья Николаевич, вы слышали? — с ходу начал он. — Сегодня в Думе при обсуждении нашей программы…
Заместитель проговорил десять минут. Илья не понял ни слова из сказанного. Он тупо смотрел то на зама, то на часы.
— Мне нужно уехать, — прервал он словесный поток, вскакивая из-за стола.
— Вы в Думу? — крикнул вслед заместитель. — Это правильно! Надо по горячим следам!
— А вот и Илья Николаевич! — поднялся Грязнов навстречу Висницкому. — Проходите, присаживайтесь. Чаю? Кофе?
— Нет, спасибо, — отказался Висницкий, осматривая кабинет.
— Да вы садитесь, садитесь, разговор у нас долгий будет.
— О чем? — напряженно спросил Висницкий, опускаясь на стул. — Простите, с кем имею честь?
— Позвольте представиться: Грязнов Вячеслав Иванович, начальник данного учреждения. Конечно, не след начальнику подозреваемых допрашивать, не царское это дело, как говорит один мой знакомый. Да и ваш, кстати. Турецкий его фамилия. Но очень уж вы мне любопытны, Илья Николаевич.
Лицо Висницкого окаменело.
— Что происходит? Какой допрос? Кто подозреваемый? Вы о чем это? Это что, провокация? Что вы сделали с Тамарой?
— С какой Тамарой? — удивился Грязнов.
Висницкий помолчал, затем поднял глаза на Грязнова:
— Сегодня не вышла на работу моя секретарша, Тамара Кантурия. Я очень обеспокоен. И тут мне звонят и, ничего не объясняя, требуют явиться сюда. Я, естественно, еду, потому что волнуюсь за девушку.
— Она ведь еще и ваша родственница… — как бы между прочим вставил Грязнов.
— Да! — гордо вскинул подбородок Висницкий. — А что? Каким-нибудь указом Президента это запрещено?
— Да бог с вами, — замахал руками Вячеслав. — У Президента тоже в аппарате родственники имеются. Ну да оставим Президента в покое. Вернемся к вашей родственнице. У нее ведь, кажется, и здоровье неважное? Часто отпрашивается с работы. Вот вчера, например…
— Что вы сделали с Тамарой? — звонким голосом спросил Илья.
— Ну вот только этого не надо! Вы ведь не в гестапо, Илья Николаевич! Галочка, — Грязнов наклонился к селектору, — пригласи сюда Погорелова с дамой.
Илья молча смотрел в окно.
— Вы курите? — спросил его Вячеслав.
— Нет, — надменно ответил Илья. — Я вас хочу предупредить, что я — ответственное лицо. Я вам не старичок какой-нибудь безответный. Я подниму прессу. Это разгул беззакония и безнаказанности…
— Я, с вашего позволения, закурю, — перебил его Вячеслав.
Дверь кабинета отворилась. Погорелов пропустил вперед женщину, зашел следом.
— Тамарочка! — вскричал Висницкий, поднимаясь.