Страница 21 из 68
— Но если эти руны означают силу солнца, а этот абзац ссылается на Око Хест…
Внезапно Вижири оторвался от книги и оглянулся через плечо на некроманта.
— Магистр Цзин, — поприветствовал Зэйл чародея. Низенький, лысый и бородатый старичок фыркнул, видимо здороваясь таким образом с пришельцем, и снова устремил взгляд в книгу.
— Как продвигаются твои исследования?
Не глядя на Зэйла, Квов Цзин раздражённо ответил:
— Они продвигаются медленно, когда всякие молодые кретины постоянно прерывают меня своей пустой болтовнёй!
— Возможно, объединение усилий…
Теперь в глазах Вижири пылала ярость.
— Я колдун первой величины. Мне нечему учиться у тебя.
— Я только…
— Стой! Есть одна вещь, которую ты можешь сделать.
Зэйл подозрительно нахмурился:
— Какая?
Вижири ответил ядовитейшим тоном:
— Покинь библиотеку прямо сейчас и уберись от меня как можно дальше! Ты отравляешь сам воздух, которым я дышу.
Серые глаза некроманта встретились с серебристыми глазами Цзина. И у Вижири, и у слуг Рашмы были, так сказать, общие предки, но ни один из кланов чудотворцев ни за что не согласился бы признать кровное родство. Между учениями лежала пропасть почти столь же широкая, как между Небесами и Преисподней, пропасть, через которую никто не желал перекидывать мост.
— Как пожелаешь, — пожал плечами бледный, маг. — Я не хочу быть причиной недомоганий человека столь преклонных лет. Это же может оказаться фатальным.
Зарычав от негодования, Квов Цзин отвернулся от соперника. Зэйл поступил так же и вышел из библиотеки, зашагав по пустынному коридору.
Он не намеревался вступать в конфликт с Вижири, даже незначительный. Некромант честно хотел помочь и увидеть Джариса Хана свободным.
У Зэйла имелись и собственные заклинания и способы исследований, которые более практичный Цзин никогда бы не одобрил. Те, кто следует путями Рашмы, частенько находят прочих чародеев слишком самоуверенными. Забавно будет, если Зэйл быстрее отыщет то, что Цзин надеется обнаружить первым. Цзину безумно хочется заполучить магические книги и реликвии, обещанные ему Ханом; его же изгложет зависть, если приз достанется Зэйлу.
— Эй, Зэйл, мальчик! Я должен сказать тебе кое-что!
Он опустил руку на мешочек на поясе, пытаясь хотя бы приглушить голос, который нельзя было заставить замолчать. Хотя череп и говорил шёпотом, для некроманта звук этот был подобен грому, грянувшему в пустом зале.
— Зэйл!
— Тише, Хамбарт! — прошипел он.
Торопливо оглядевшись, Зэйл заметил выход на балкон. Проворно и бесшумно бледный человек выскользнул наружу.
Внизу продолжалось шумное веселье. Зэйл вздохнул с облегчением; здесь никто не услышит, как он беседует с черепом.
Он вытащил то, что осталось от Хамбарта Вессела, из сумки и взглянул в пустые глазницы:
— Ты уже не раз едва не выдал себя, Хамбарт, ты ставишь меня в жутко затруднительное положение! Таким, как я, не так-то просто завоевать доверие к себе, а потерять его — легче лёгкого. Те, кто не понимает правды Рашмы, предпочитают верить в ложь.
— Ты толкуешь о воскрешении мёртвых?
— Чего ты хочешь, Хамбарт?
— Грегус Маци, — коротко ответил череп, и некроманту на миг показалось, что глазницы его сузились в прищуре.
— И что с ним не так?
— Ты же не поверил в эту чушь о старине Грегусе, правда? — усмехнулся Хамбарт. — О Грегусе, который так страстно жаждал присоединиться к своим друзьям на Небесах, что молился об этом каждое утро и каждый вечер, а потом целыми днями рыдал от бессилия?
Глядя вниз на залитый светом бесчисленных факелов город, некромант вспоминал всё, что знал о колдуне. Во время откровений Джариса Хана Зэйл не раз отмечал несоответствия с тем, что рассказывал ему Хамбарт Вессел, но ведь лорд Уреха наверняка знал Маци лучше.
— Колдуны, особенно Вижири, могут быть предателями и лгунами и при этом казаться невинными овечками. Маци просто дурачил тебя, Хамбарт.
— Если он дурачил меня, парень, то у меня и сейчас есть пара рук, пара ног и все кости между ними, покрытые к тому же добрым мясцом да кожей! Старина Грегус, оборванец, винивший себя за то, что оказался недостаточно хорош, ежедневно молившийся об искуплении! Не был он никаким чудовищем и продажным колдуном не был, попомни мои слова!
— Но Джарис Хан…
— Либо одурачен, либо лжёт и не краснеет. Клянусь своей могилой, а ты знаешь, что я имею право на эту клятву!
Теперь Зэйл, наконец, понял, что тревожило его всё это время. В прошлом он часто слышал от черепа рассказы о событиях за пределами затенённого королевства, о том, что Хамбарт Вессел и его люди видели, как Грегус Маци кинулся в призрачный город, воздев к Небесам руки, вознося Небесам же хвалы за то, что даровали ему вторую возможность. Каждый раз, когда Хамбарт упоминал заклинателя, в его отсутствующих устах он был человеком, стремящимся исправить ошибки, доказать, что он достоин прощения.
А вовсе не тем выродком, которого описали Джарис Хан и его дочь.
— И что же ты предлагаешь? — пробормотал некромант.
— Выяснить правду, конечно же!
Зэйл вздохнул:
— У кого? У Грегуса Маци?
Ему не приходила в голову мысль попытаться вызвать призрак мёртвого мага. Раньше это казалось невозможным, поскольку все следы человека, которые помогли бы осуществить это, исчезли вместе с легендарным королевством, но теперь Зэйл оказался в самом центре знаменитого города.
Однако одна проблема всё же оставалась. Если Верить словам Джариса Хана, Маци был полностью уничтожен, его телесная оболочка испепелена. Без кожи, волос, крови или хотя бы клочка ношеной одежды даже искусный и опытный некромант вроде Зэйла не добьётся ничего путного.
Он объяснил все это черепу, получив взамен хриплый саркастический ответ:
— Я что, единственный из нас двоих, у кого ещё остался мозг в башке? Думай, парень! Грегус родился и вырос в Урехе. Он прожил здесь всю свою жизнь, пока заклинание не предало душу города и его жителей забвению, но потом он всё равно вернулся назад. Кроме того, Зэйл, время в Урехе застыло, здесь ничего не менялось. Если у старины Грегуса был тут угол, который он называл своим, могу поспорить, там ещё можно найти что-нибудь полезное!
То, что сказал Хамбарт, было настолько очевидно, что Зэйл удивился, как это он сам не додумался поискать дом Грегуса. Если среди имущества мёртвого мага найдётся лоскуток одежды или любая часто используемая им вещица, этого может оказаться вполне достаточно для вызова тени человека. Тогда некромант узнает правду от самого Грегуса Маци — и, возможно, получит ключ к спасению Уреха. Если Маци окажется злом, как утверждает Джарис Хан, Зэйл выжмет из него тайну его заклятия куда быстрее Цзина, роющегося в груде пыльных книг.
— Мы должны найти его дом.
— Может, мы можем просто спросить, а, Зэйл?
Озирая вновь город внизу, в котором не утихало веселье, Зэйл позволил себе слегка улыбнуться:
— Может, и можем, Хамбарт, может, и можем.
Через несколько минут закутанный в плащ некромант уже пробирался среди горожан, чёрной башней выделяясь в пёстрой толпе веселящихся, танцующих, поющих при свете факелов и масляных ламп людей.
Искусственное освещение казалось странным, ведь сейчас должно было сиять солнце, но вряд ли кто-то из жителей Уреха стал бы жаловаться на темноту глубокой тени Нимир, защищающую их от изгнания и лютой смерти.
Несколько раз люди останавливали его, чтобы пожать руку или хлопнуть по спине, и немало привлекательных женщин не скрывали желания поблагодарить спасителя в более интимной обстановке. Зэйл терпел дружеские толчки и вежливо принимал поцелуи, и хотя царящее вокруг веселье и затягивало, поднимая настроение, некромант не позволял своему разуму отвлечься от цели.
— Проклятие! Хотелось бы мне, чтобы в комплекте с этой треснувшей черепушкой шло ещё и тело, — проскрипел из мешка Хамбарт. — Эх, выпить бы сейчас доброго эля, да найти парочку дурных да недурственных женщин…