Страница 58 из 64
Скованная его заклинаниями, Эрини плохо понимала смысл речей. Он разговаривал скорее сам с собой, чем с ней. Эрини не возражала — ведь это отдаляло участь, уготованную ей Сумраком.
— В те дни я сменил много имен и обличий, учась всему, чему только мог. Несколько раз я продлевал срок своей жизни. Но однажды я понял, что волшебство обманет меня. Я умру, и последний враад уйдет навсегда из этого мира — мира, который принадлежит нам по праву. — Он холодно улыбнулся. — Уцелел не только я — уцелели и другие, но они позволили этому миру одержать победу над собой и стали не враадами, а…
Сумрак поднялся, прервав историю на полуслове и, похоже, не обратив на это внимания. Уже не первый раз ход его мыслей вдруг резко менялся. Волшебник протянул руку, и голубой шарик, плавающий над ними, засветился ярче. Эрини увидела обитель Сумрака, перед тем погруженную во мрак, и ее охватил благоговейный страх.
Ей не приходилось видеть тронный зал Дракона-Императора, и она не могла оценить его удивительного сходства с обиталищем Сумрака. Огромные изваяния давно умерших или исчезнувших людей и других существ стояли вдоль стен. Некоторые из них выглядели такими живыми, что принцесса отводила взгляд, боясь, что они посмотрят на нее в ответ. Эрини не была пуглива, но даже своим скромным магическим чутьем она ощущала присутствие холодного разума внутри каждого изваяния. Эти статуи были живые, хотя и не в том смысле, который вкладывают в это слово люди. Они чем-то напоминали ей Темного Коня, как ни противно было ей такое сравнение.
— Как вам нравится моя обитель, принцесса? Эти чешуйчатые негодяи ограбили ее, но смотрится все равно неплохо, правда? Здесь я придумывал свои заклинания, хранил записи и некоторые… сувениры. Таков обычай враадов. И хотя я живу и творю волшебство среди людей, но именно здесь, в этом месте, я впервые пришел к своему замыслу. Именно здесь я ступил на путь к бессмертию и истинной силе, о которой не могли мечтать даже враады!
Не переставая говорить, Сумрак достал из глубин плаща невзрачный треножник. Судя по тому, как осторожно волшебник с ним обращался, треножник был не простой. Эрини с бессильной яростью смотрела, как Сумрак осторожно устанавливает его у ее ног.
— Сама мысль пришла ко мне давно, но осуществить ее мне долго не удавалось. Я боялся, что все кончено. Чтобы понять, что мне нужно, пришлось пожертвовать собой, позволить этому миру изменить меня — я об этом уже говорил? — Сумрак неуверенно взглянул на принцессу. В его голосе чувствовался отзвук страха, словно он наконец понял, что с его рассудком не все в порядке.
Пока он раздумывал над собственным вопросом, Эрини продолжала свою безнадежную борьбу. Чары Сумрака сковали ее тело, но не ум — ее рассудок был нужен волшебнику свободным и податливым.
Эрини попыталась извлечь из этого выгоду, собирая все силы, которые только могла в себе найти, чтобы мысленно позвать на помощь. Она надеялась, что Темный Конь услышит ее. Слабая, почти ничтожная надежда, но большего у нее не было. Принцессе недоставало сил и умения, чтобы освободиться от пут многоопытного волшебника.
— Это даже не причинит вам вреда — большого вреда, я хотел сказать. — Сумрак внезапно подошел на расстояние вытянутой руки. Она попыталась закрыть глаза, но не сумела даже этого. Ей пришлось заглянуть в его мерцающие, кажущиеся многогранными зрачки. Говорят, что глаза — зеркало души, но глаза Сумрака были скорей изнанкой души, чем ее отражением.
Он уже не был человеком — наверное, с тех самых времен, когда им овладело неотвязное стремление к бессмертию и всевластию.
Сумрак поднес руку к ее глазам и произнес успокаивающим тоном, в котором исподволь пробивались нотки тревоги и страха:
— Послушайте меня. Сейчас я начну. Я не нуждаюсь в вашей помощи, но все же прошу вас о ней. Сделайте то, что мне нужно, и я позабочусь о вас. Для нас обоих будет лучше, если вы поможете мне по доброй воле.
Эрини ответила взглядом, полным ненависти. Сумрак отшатнулся, на лице его мелькнуло выражение жалости и раскаяния, внезапно сменившееся высокомерием:
— Ну что же. Я хотел сделать так, как лучше для вас. Хотите мучиться — мучайтесь. Итак, вот что мне от вас нужно.
Волшебник дотронулся до лба Эрини, заполнив ее мозг приказами и наставлениями. Она не смогла даже продолжать взывать о помощи. Принцессу утешала лишь призрачная надежда, что инструкции волшебника натолкнут ее на какую-нибудь мысль.
Ей предстояло стать сосудом, в котором смешаются два совершенно разных вида магии. В отличие от сказок, которые принцесса слышала в детстве, должны смешаться не силы добра и зла, но силы этого мира и мира враадов. Образы, проплывавшие в ее мозгу, ужасали и завораживали Эрини.
— Мы начинаем. — Плотней закутавшись в плащ, Сумрак подошел ближе и устремил взгляд на треножник.
Эрини видела не многое, но ощущала все. Она чувствовала, как сила, которую она вызвала, заполнила все пространство вокруг нее. Она вызвала? Нет, не она — Сумрак. Из указаний, которые волшебник вживил в ее сознание, Эрини понимала, что Сумрак использует треножник, чтобы направить энергию в нее. Он не решался сам вместить энергию — это грозило крушением всего замысла. Он должен быть свободен, чтобы следить за развитием процесса.
Эрини чувствовала, что могла бы защититься, найти способ закрыть свое сознание от его чар, — но нетренированный мозг начинающей волшебницы не мог справиться с нахлынувшим потоком энергии. Теперь Эрини понимала, почему Сумрак искал неопытного заклинателя с большим потенциалом. Эрини была словно ребенок, не знающий своих возможностей; для Сумрака она была как чистый лист, на котором он волен писать все, что вздумается.
— Вы чувствуете, как сила вливается в вашу сущность. — Волшебник не спрашивал, а утверждал. — Не мешайте ей. Пусть сила накапливается в вас.
Она вела себя как он велел, не в состоянии поступить иначе. Как ужасно чувствовать себя одновременно всевластной и бессильной! Казалось, вся сила мира вливается в нее. Эрини впервые смогла увидеть энергетические линии и поля, как это бывает у некоторых заклинателей. Привычный спектр она ощущала так же, как и прежде. Вот линии и спектр слились воедино. В ней было, наверное, больше силы, чем у великих волшебников из древних легенд. Этой силы хватило бы, чтобы сравняться с богами…
И это была лишь часть того, что хотел получить Сумрак. Сумрак, — не она. Она всего лишь вместилище, напомнила себе принцесса, все ее содержимое принадлежит ее похитителю, а не ей.
— В вас продолжает втекать сила. Следите за потоком, чтобы он не переполнил вас, и будьте готовы принять новую силу.
«Как ее много!» Эрини испугалась. Как она вместит так много энергии, так много чистой силы? Она вновь попыталась овладеть своим умом. «Темный Конь! Если бы мне удалось докричаться до него!»
Эрини?
Слабый голос оборвался после первого же слова, но это был голос Бессмертного, и Эрини преисполнилась надеждой. Она еще раз попыталась вызвать Темного Коня, но тут нечто холодное и омерзительное хлынуло в нее, обволакивая ее сущность, словно получая от этого удовольствие. Застигнутая врасплох, принцесса пыталась закричать от ужаса, но заклинания Сумрака не позволили ей даже этого. Мир вокруг нее сжался, словно она смотрела на него откуда-то сверху. Волшебник с любопытством и надеждой заглянул ей в глаза. Ей хотелось втоптать его в землю, сдирать с него кожу кусок за куском, пока он не подохнет в мучениях, но еще больше ей хотелось извергнуть из себя эту мерзость, желавшую слиться с ней.
— Примите ее, принцесса. Вы не можете ее отвергнуть.
Она не могла. Эрини хотелось разорвать собственное тело и изгнать разъедающую пакость из своего мозга. Но чары Сумрака не давали ей возможности даже малейшего сопротивления. Так вот какова сущность той силы, которую волшебник и его сородичи взяли с собой из безымянной преисподней, которую некогда покинули! (Или были изгнаны?) Эта сила была чужда Драконьему царству, она подчинялось иной, извращенной логике, которая не может, не должна существовать на этой земле!