Страница 36 из 41
— Заканчивай, пожалуйста, — сказал ревизору напарник. — И пошли.
Они передвинулись по другую сторону прохода — к Мордастому и сидевшим с ним. Оставшись без собеседников, Немец поймал взгляд пассажира в кожаной куртке и берете:
— Плохо перенесли полет?
— Есть немного, — тот поморщился, отгоняя дурноту.
Немец сменил тему:
— У нас сейчас на Дальнем Востоке хорошо — зима! В магазинах чавыча, папоротник… Не пробовали? Японцы на валюту покупают. Вкус!.. Вы откуда сами?
— Из Новосибирска.
— Учитель?
— Бухгалтер Запсибзолота.
— Ну, вам ездить некогда…
— Все до Москвы? — перебил его ревизор: — Платить штраф собираетесь?
— А билетную кассу надо все-таки ставить ближе к аэропорту, — сказал Мордастый, доставая трехрублевку. Теперь уже все полезли за деньгами. — Чтобы человек мог купить билет перед поездом, а не бежал в последнюю минуту вдоль состава.
— Да, но кого же они будут тогда штрафовать? — спросил Немец.
— Фамилии назовите, — уже тихо сказал ревизор.
— Пименов А Фэ, — сказал бухгалтер, лицо его снова покривилось.
— Сидоров. — Долговязый скинул плащ, остался в шерстяном пуловере с бегущими голубыми и красными полосами, сухощавое длинное тело. В разговоре он участия не принимал.
Мордастый поправил полотенце на шее:
— Мигель Сервантес Сааведра.
— Смирнов, — буркнул Музыкант.
— Давно бы так… — Выписав квитанции, ревизоры присели в купе, теперь уже как пассажиры.
— Бирюлево-Пассажирское, — крикнула в микрофон проводница. Пронзительный голос разнесся по составу: — Следующая Бирюлево-Товарное…
“Надо позвонить, чтобы встретили…” — Денисов поднялся.
Немец, в сущности, утвердил его в принятом решении, заметив на вопрос одного из ревизоров:
— Одни, знаете ли, предпочитают синицу в руках, другие ставят на журавля в небе…
Электричка затормозила, на ходу раскрывая двери.
Уже выходя, Денисов поймал в стекле болезненное лицо Бухгалтера, короткий, обращенный к нему, тяжелый взгляд Долговязого, чуть сгорбленную, мускулистую спину, с бегущими по пуловеру полосами.
— “Труп молодого мужчины правильного телосложения. Веки не сомкнуты, роговицы мутноватые, — диктовал медик. — Отверстия ушей и рта свободные…”
Дежурный следователь в наброшенном на плечи пальто писал, положив протокол на сложенные кубом запасные шпалы.
— “В теменной области, — продолжал медик, — распространяясь в "задние отделы лобной и левой височной области, пальпируется обширная гематома…” — Он отстранился, чтобы не мешать работнику научно-технического отдела, перешедшему от обзорной съемки к детальной.
Путь был плохо освещенным, далеко отстоящим от вокзала. С одной стороны его тянулась высокая асфальтированная платформа, по другую темнел забор отделения перевозки почты с пустырем, поблескивавшим осколками битого стекла. Труп лежал на тропинке, которой пользовались в основном железнодорожники. Пролегавшая вдоль полотна, она начиналась метрах в восьмистах, на Москве-Товарной, у жилых домов; однако жители, особенно в вечернее время, предпочитали добираться электричкой: слишком было здесь уныло и запущено.
— Перелом свода черепа, — медик выпрямился, — обширные повреждения теменной облает^… Кровоизлияния во внутреннюю полость.
— Наезд транспортного средства… — Следователь вздохнул. — Но многое неясно. Как он оказался здесь? В последнем вагоне его не было. Значит, прошел в голову состава, а затем по платформе вернулся назад?! Зачем?
— Когда вошли в последний вагон, все трое еще сидели? — спросил Денисов у Антона.
— Кажется, стояли в тамбуре. Я не успел узнать детали, сразу позвонили: “Труп!..”
— Кто его обнаружил?
— Составитель. Осаживал назад вагоны…
— Не мог он прилететь из Новосибирска, — неожиданно сказал следователь. — Ни из Новосибирска, ни из другого города.
— Почему? — спросил дежурный.
— Документов нет.
— Значит, это он выбросил паспорт, — сказал Сабодаш. — Вместе с платком и оберткой денежных купюр.
Следователь нахмурился.
— Одни “почему?” и “зачем?”. Почему пошел не к вокзалу, а в неосвещенный конец станции? Зачем выбросил документ?
— Может, грозила опасность, о которой мы не догадываемся? — Эксперт-криминалист уже несколько минут молча прислушивался к их разговору. — А он знал! И действовал соответственно обстоятельствам… Вот ответ сразу на оба ваших вопроса.
— Не понял!
— Документ этот как бутылка, брошенная потерпевшим кораблекрушение…
— Но он не мог не знать, что в вагоне едет инспектор милиции!
— Он выбросил паспорт до того, как Денисов вошел в вагон.
— А потом?
— Всякое бывает…
— Паспорт сейчас привезут, — сказал Антон. — Сличим фотографии.
— Когда наши входили в ваг;он, — спросил Денисов, — уже здесь, на вокзале, между пассажирами не было спора, размолвки?
— Вид у них был растерянный.
— Идет кто-то…
От забора отделились две темные фигуры.
— Составитель, — сказал Антон. — Второй — младший инспектор. Это он обнаружил труп. Как было дело? — обратился Сабодаш к составителю.
Мужчина в оранжевом жилете, поверх телогрейки, помялся с ноги на ногу:
— Почтовый осаживали. Слышу, сзади упало что-то. Тяжелое. Как шпала! Мне ни к чему сначала. Стрелку перевел, иду назад…
— Крика не было?
— Ни звука. — Составитель поправил завернувшуюся полу жилета. — Вижу: лежит.
— И никого вокруг?
— Кто-то прошел по платформе. Быстрым шагом… Почти бегом…
Криминалист значительно кашлянул.
— Примет не заметили? — поинтересовался следователь.
— Того? На платформе? — переспросил составитель. — Нет.
— Он мог от кого-то убегать, — сказал эксперт, — и не заметить поезда… Электрички ходят теперь почти бесшумно.
— А машинист?!
Денисов нагнулся над трупом. Туфли пострадавшего были на месте — удар оказался не слишком сильным, электричка, видимо, тормозила. Он ощупал одежду: в одном месте пола куртки оттопыривалась,
— Кажется, бумажник… Деньги! — сказал он через минуту, — Деньги, газета…
Понятые подошли ближе.
— Пятидесятирублевые купюры, — Денисов передал пачку следователю. — Старая газета… — Он вгляделся в незнакомый заголовок. — Рекламно-информационное, приложение к газете “Вечерний Новосибирск”. Любопытно.
Деньги пересчитали.
— Сто штук! Кроме тех восьмидесяти рублей, что лежали во внутреннем кармане. — Следователь обернулся к дежурному. — Ориентировку с приметами трупа дали?
— Сразу же, — кивнул Сабодаш.
— Только по железнодорожному узлу?
— И по городским отделениям тоже.
— Дайте дополнение: “При себе имел деньги в сумме купюрами…” Как положено.
Следователь и эксперт вскоре уехали — они входили в оперативную группу управления. Дальнейшее предстояло дежурному наряду милиции, вокзала: установление личности трупа, опознание, воспроизведение обстоятельств происшедшего.
Пока Сабодаш организовывал осмотр главных путей на участке до Москвы-Товарной, Денисов переговорил с составителями поездов близлежащих организаций — их подъездные пути начинались вблизи места происшествия, — но ничего положительного добыть ему не удалось: на ситценабивной и кожевенном никто ничего не знал, составитель дрожжевого завода уходил ужинать.
Когда Денисов возвратился, было уже совсем поздно. На мачте, рядом с блокпостом, зажглось звено прожекторов, стало светлее. Время от времени под мостом вспыхивал луч электрички: очередной неприметный вначале клубок бесшумно катился к вокзалу, стремительно разматывая за собой темно-зеленую перфорированную окошками ленту.
— Товарищ капитан, — подошедший к дежурному милиционер козырнул. — Звонили из сорок пятого отделения. По нашей ориентировке. Разыскивают они одного. По приметам похож на погибшего.
— Кто он?
— Работал на заводе… В отделе снабжения…
Антон почувствовал его затруднение.
— Можно говорить. Все свои.
— Разыскивается как мошенник. Похитил у знакомой деньги.