Страница 35 из 41
Когда Денисов в Бирюлеве-Товарном выходил из вагона, Пименов тоже поднялся. Однако Денисов обратил внимание не на него: Долговязый, считая, что никто не видит, отставил пилку, метнул на Бухгалтера короткий тяжелый взгляд.
Людей на платформе было мало. Денисов прошел к билетной кассе, постучал в окошко.
— Разрешите позвонить? Транспортная милиция…
Кассирша открыла дверь, впустила Денисова. Он набрал номер дежурного.
— Ты где? — спросил Антон Сабодаш.
— В Бирюлеве-Товарном. Запиши: электропоезд 6548. В последнем вагоне пятеро. Надо организовать встречу.
Кассирша перестала продавать билеты, молча смотрела на него.
— Что-нибудь произошло? — насторожился дежурный.
— Один, определенно, в розыске.
— За что?
— Телефонограмму не помню. — Денисов ушел от взгляда кассирши. — Долговязый, высокий, с галстуком…
— Все пятеро знают друг друга?
— Это и меня интересует.
Сабодаш подумал.
— Я распоряжусь, чтобы перед Москвой в последний тамбур подсел милиционер… Скоро будешь?
— Первым же автобусом. — Денисов не стал говорить о других своих подозрениях, а, скомкав разговор, добавил: — Все, бегу к автобусу.
Он кивнул кассирше — на этот раз она осталась безучастной, — прикрыл за собой дверь, с платформы сбежал вниз. Был час пустых автобусов и свободных такси.
“Нужно ли было выходить из электрички? Может, следовало ехать с ними до Москвы?! — Денисов вспомнил бледного, в берете и кожаной куртке Пименова, короткий, метнувшийся в его сторону взгляд Долговязого. — Где преступник, там может оказаться и жертва…”
Подошел автобус. В нем никого не было, кроме спавшего на заднем сиденье пьяного. Денисов прошел вперед, задумался.
“Кто из попутчиков может быть связью Долговязого? Мордастый? Альтист? Немец?”
До метро “Варшавская” остановок почти не делали. Денисов смотрел в окно. Едва распустившаяся зелень. Белые стволы берез напоминали простенький рисунок на занавесках. Неожиданно под курткой часто и неразборчиво, как горячечный больной, захрипела рация, Денисов не разобрал ни одного слова. Потом рация замолчала, но, подъезжая к “Варшавской” и затем, в метро, несколько раз вновь просыпалась и тревожилась.
На вокзал Денисов попал затемно. Горели приглушавшие свет желтоватые светильники. Шел девятый час. Денисов придвинул микрофон, вызвал дежурного.
— Двести первый? — поразился Сабодаш. — Где находитесь?
— На вокзале, рядом со справочной.
— Срочно в конец платформы. На восьмой путь… Как поняли?
— Восьмой путь?! Что случилось?
— Транспортное происшествие…
— Наезд?!
— Со смертельным исходом. Скорее!
Срезав угол против багажного отделения, Денисов увидел по другую сторону сигнальные огни, темную массу электропоезда, нескольких человек рядом с высокой платформой.
— Такие дела… — Заметив его, Антон двинулся навстречу. — Сюда и “Скорую” не подгонишь! — Он закурил.
Мощная фигура гиревика-тяжеловеса выражала растерянность. Впереди, в нескольких шагах, мелькнул фонарик, Денисов узнал врача медкомнаты.
— Давно здесь? — спросил Денисов.
— Минут двадцать… — Медик не поднял головы. — К сожалению, асе бесполезно.
Денисов встал рядом, Антон сунул ему в руку фонарь.
На ржаво-охряных шпалах белели клочки бумаги, палочки от эскимо. Опустевший электропоезд темнел метрах в пяти у платформы. В нескольких шагах от конца шпал, за тропинкой, протоптанной вдоль забора отделения перевозки почты, на спине лежал человек. Выражение застывшего лица показалось Денисову тревожным. Остановившийся взгляд был устремлен по диагонали на крышу элеватора, возвышавшегося по другую сторону путей.
Инспектор узнал короткую кожаную куртку. Где-то рядом должен был валяться берет. Денисов нагнулся, нащупал у ног смятый головной убор. Сомнений не было. Он тронул Антона за руку.
— Как насчет людей, о которых я звонил?
— Доставили, — Антон пальцами загасил “Беломор”, спрятал в пачку, вынул новую папиросу, — Долговязого. С ним еще двое…
— Как они выглядят?
— Седой, с полотенцем на шее. И один. Странная фамилия.
— Немец?
— Кажется.
— А музыкант?! С футляром от альта…
— В вагоне не было.
Денисов кивнул в сторону лежавшего за тропинкой.
— Это Пименов, бухгалтер Запсибзолота. Я ехал с ними из аэропорта, — Он помолчал. Возможно, также, что его фамилия Андреев. Андреев Виктор Васильевич. Музыкант всю дорогу о чем-то его расспрашивал…
Посадка на электропоезд в аэропорту была быстрой. Садились в головные вагоны — здесь находилась билетная касса. Кроме того, в Москве такси и метро тоже располагались ближе к голове поезда. Последние вагоны занимали те, кто об этом не знал, а также не успевшие добежать до кассы. Они-то и становились легкой добычей ревизоров.
Сами ревизоры занимали предпоследние вагоны, ближе к безбилетникам. С ними был сержант, сопровождавший поезд.
— Привет! — Денисов поздоровался с сержантом, но поехал отдельно. В Домодедове он вышел в тамбур, посадка была небольшой, стоянка — долгой. Сразу за выходными стрелками действовало ограничение скорости, поезд пополз медленно.
— Двести первый… — внезапно услышал Денисов под курткой, из миниатюрного радиоприемника. Сержант, сопровождавший состав, называл его позывной. — Как меня слышишь?
Денисов нажал на манипулятор:
— Ты где?
— На платформе Домодедово. Понимаешь, такая история…
— Говори!
Электричка прибавила скорость. Связь каждую секунду могла прерваться.
— Сейчас вышел из поезда в Домодедове… — Голос милиционера быстро терял силу. — Вижу, что-то упало между последним вагоном и платформой…
— Быстрее! Что именно? — Денисов жал на манипулятор, будто это могло помочь.
— Носовой платок. Коричневатый, новый еще… и паспорт: “Андреев Виктор Васильевич…” Еще банковская упаковка, оборванная. В сберкассах в них деньги обертывают. Написано: “Сто штук по пятьдесят рублей…”
— Быстрее! Ты заходил в этот вагон?
— Только заглянул. Там пятеро без билетов…
В микрофоне раздался треск, рация замолчала. “Надо идти”, — Денисов поправил куртку, откинув воротник дальше, назад, почти к лопаткам.
Набрав скорость, электропоезд словно успокоился, теперь его почти не болтало. Ничего примечательного, проходя по вагонам, Денисов не обнаружил. В предпоследнем, положив голову на чемодан, дремал незнакомый капитан милиции. Инспектор не стал его будить, прошел в конечный вагон.
“Вот мы и у цели, — он поправил куртку, ручка пистолета под мышкой больше не выпирала. — Дерзай!”
Остановившись у схемы участка, рядом с дверями, Денисов исподволь оглядел салон. Пассажиров было не менее полутора десятков — жители Авиационной и Космоса, работавшие в порту. Инспектор быстро выделил двоих по одну сторону прохода, потом еще двоих — по другую.
Мордастый, с полотенцем на шее о чем-то спрашивал сидевшего напротив, очевидно, музыканта — с футляром от альта на коленях. Долговязый — в плаще, в замшевой приплюснутой кепчонке — прямо против двери полировал ногти. Пока Денисов стоял у схемы участка, он несколько раз обернулся к дальнему тамбуру. Лицо его сразу показалось инспектору знакомым. “Он же объявлен в розыск! — Денисов, определенно, видел Долговязого на фотоприложении к ориентировке. — Но какой? В связи с чем?!”
Еще один пассажир — добродушный, с лысиной в полголовы — тоже выглядел транзитным. Когда Денисов вошел, ему выписывали квитанцию за безбилетный проезд.
— Немец? — переспросил ревизор, — Первый раз слышу.
Впереди стукнула дверь. В дальнем тамбуре показался пятый — в кожаной куртке, в берете, с желтым, измученным лицом. Альтист подвинулся, давая ему место у окна.
Ревизор поздоровался с Денисовым, которого знал:
— Как, кстати, пассажиры эти… Штраф не платят и фамилий не называют.
— Почему не называют? — обиделся Немец. — Я паспорт показал.
— Приморский край!.. — протянул ревизор.
— А вы приезжайте! Заодно и штраф получите! Красотища у нас! — Немец улыбнулся.