Страница 40 из 43
Марис радостно взглянула на Квинта.
— Мы не убили, — улыбнулась она, — мы исцелили его!
Глава двадцать вторая. Летучая крыса
Летучая крыса звонко пискнула, взмахнула кожистыми крылышками и вылетела в открытое окно. На секунду малышка зависла в воздухе, греясь в тёплых солнечных лучах. Внизу лежала Рыцарская Академия, к небу тянулись высокие башни тринадцати наследных рыцарей, простирался широкий плац. Вскоре летучая крыса скрылась в жёлтых кучевых облаках.
— Защитят тебя Небеса, малютка Острокрыл, — прошептал Квинт, глядя вслед своему питомцу, и закрыл окно. — Надеюсь, мой отец знает ответ на вопрос, который ты ему несёшь.
Летучая крыса быстро летела над Санктафраксом, внезапно она остановилась, зашевелила усами и, отчего-то передумав, изменила курс и направилась в Дремучие Леса.
Тремя днями раньше старый потрёпанный небесный корабль с изорванными парусами летел над Краем. Внизу, как огромная змея, шумела и извивалась река. Талый снег дал ей новую жизнь.
Огромная сосулька, в три раза превышающая размеры летучей скалы, на которой стоял Санктафракс, треснула, и в бездонную тёмную пропасть полетели сверкающие осколки.
Небесный корабль горделиво плыл по небу, впереди лежали Каменные Сады. Летучие скалы, затопленные талой водой, напоминали острова. Поначалу бравому экипажу показалось, что на вершинах всё ещё оставался лёд, но, подлетев поближе, они поняли, что ошибались. Белые макушки скал двигались и кричали. Это были белые вороны, вернувшиеся в свои дома.
Корабль опускался всё ниже и ниже. У штурвала стоял Раффикс, Стоуп и Фин дежурили у летучего камня, а Квинт с Марис стояли на носу, глядя на приближающийся Нижний Город. Некогда холодные и пустые улицы снова шумели, как будто великан расшевелил осиное гнездо.
Городские гномы разгребали сугробы, крох-гоблины и глыботроги чистили водостоки. С крыш летели звонкие сосульки и с грохотом разбивались о мостовые. После стольких месяцев жгучего мороза все двойные двери и утеплённые окна распахнулись навстречу теплу.
Нижний Город превратился в царство воды. Эта вода смывала все пережитки зимы, освобождала землю от холодных тисков. Но если Нижний Город наконец возвратил свой облик, то Санктафракс, наоборот, узнать было нельзя.
— Только взгляни, — ахнула Марис, хватая Квинта за руку.
Талая вода лилась с крыш, фронтонов, бортов, оконных перемычек, контрфорсов, арок и мостов. Вода затекала в расщелины летучей скалы, скапливалась в каменных сотах.
Вскоре воды стало так много, что она с громким плеском брызнула из всех дыр и щелей. Это был настоящий радужный водопад, искупавший в своих тёплых брызгах Санктафракс и лежащий внизу Нижний Город. Летучая скала согрелась и больше никуда не собиралась улетать.
Раффикс повернул штурвал, и корабль пошёл на посадку. Вскоре улыбки на лицах путешественников погасли. В Рыцарской Академии произошло нечто ужасное, и талый снег тут был ни при чём.
Плац был превращён в поле боя.
Изуродованные трупы привратников валялись в кровавых лужах. Тела остальных павших были укрыты белым саваном, так похожим на снег. Огромная дверь, ведущая в бараки, была сорвана с петель, деревья превратились в груду дров и щепок.
Раффикс опустил корабль, Фин сошёл на причал и привязал швартовый к Портальной Башне. Зимние Рыцари покинули палубу, радости как не бывало… оживление прошло.
Друзья спустились по лестнице и оказались на широкой площадке, ведущей в Большой Кафедральный Зал. Тишины и прохлады, царившей здесь в обычные дни, не было и подавно.
На кафедрах толпились о чём-то оживлённо спорящие ученики и профессора, а сам зал был превращён в госпиталь, на широких толстых одеялах лежали раненные. Профессора Верхних Палат и молодые воспитанники ходили между ними, как равные, обрабатывая раны живым, закрывая глаза мёртвым.
На одном из одеял Раффикс увидел крошечного поскуливающего губошлёпа и опустился на колени. Зверёк сидел рядом со своим погибшим братом и бездыханным хозяином.
— Фабиус Дидекс, — ахнул Раффикс, глядя на безжизненное лицо профессора. — Бедный Ревун, — пробормотал он, ласково поглаживая губошлёпа по пушистой шёрстке. — Твой хозяин погиб.
Губошлёп забрался Раффиксу на плечо, уткнулся в шею и тихонечко завыл.
— Нашёл себе друга, — раздался хриплый голос, друзья обернулись и увидели воспитанника Верхних Палат, бывшего однокурсника Раффикса.
— Любиус? — Раффикс был ошеломлён тем, как выглядел товарищ. — Любиус, это ты?
Старшекурсник горько улыбнулся. Он был очень бледен, красивые глаза потускнели, лицо осунулось, а голос ломался, как тающий лёд.
— Дексиель Ксексис и его привратники заперли на рассвете все двери. Мы проснулись от стука мечей и громких криков. На плацу шла битва. — Любиус отчуждённо смотрел на Раффикса. — Мы просто не могли оставаться здесь, на кону была честь Верхних Палат. Фабиус Дидекс возглавил наш отряд. Мы с боем вырвались на Центральную Лестницу, потеряв многих соратников, но убив немало врагов!
Раффикс судорожно вздохнул.
— Флаель и Белтикс погибли на верхней площадке, — продолжал Любиус. — А Мемдиус… Добрый старина Мемдиус умер у меня на руках уже внизу. Но мы пробились на плац и там…
Окровавленные руки Любиуса задрожали.
— …уже там потеряли Фабиуса Дидекса…
Губошлёп протяжно завыл.
— Где ты был, Раффикс, когда Верхние Палаты в тебе так нуждались? — вымолвил Любиус.
Зимние Рыцари переглянулись. Хвастаться своим подвигом в этой обители горя и скорби уже никому не хотелось.
Раффикс из последних сил сдерживал слёзы.
— Я был на борту «Палача Бурь», — начал он, но товарищ его не слушал. Опустившись на пол, он стал раскачиваться из стороны в сторону, отрешённо глядя вдаль.
Квинт положил руку Раффиксу на плечо.
— Пойдём, друг, — ласково позвал он. — Сейчас он не сможет тебя понять, но есть кто-то, кому очень важно услышать нашу историю.
— Филиус Эмбертин! — воскликнул Фин. — Пойдёмте к нему, он должен узнать, что свиток говорил правду!
Впятером они покинули Большой Кафедральный Зал и поспешили по мраморным ступеням и тёмным коридорам на факультет Всех Облаков в крошечную комнатку Филиуса Эмбертина. Повсюду им встречались следы жестокой битвы, которую они пропустили, — сломанные двери, брошенное оружие, изорванная в клочья одежда.
Перед входом в темницу старого декана лежал труп привратника, из груди глыботрога торчал нож.
— Это один из стражников, — сказал Фин, отворяя дверь и заглядывая в щёлочку. В комнате стоял полумрак, у кровати горела одна-единственная свеча. Мягкий жёлтый свет падал на морщинистое лицо Филиуса Эмбертина, лежащего на жёстких подушках. Академик тяжело дышал.
— Профессор Эмбертин, — прошептал Фин, заходя в комнату, — это я.
Вдруг кто-то набросился на Фина, прижал к стене и приставил к шее нож.
— Кто ты? — прорычал незнакомец. — Говори, пока не перерезал тебе горло.
Квинт стрелой ворвался в комнату и ткнул нападавшего в спину кончиком кинжала.
— Брось оружие, — приказал он. — Сейчас же. — Нож упал на пол. — Теперь медленно повернись и скажи, кто ты такой.
Оказалось, что на Фина напал молодой воин-академик.
— Простите… Простите… — прошептал юноша. — Я думал, это привратник, как тот, которого я только что зарезал. — Он махнул рукой на дверь.
Квинт опустил кинжал.
— Они избивали декана и морили его голодом. — Воин-академик покачал головой. — И все по приказу Хакса Востилликса. Проклянут Небеса его душу!
Раффикс нахмурился:
— Хакс Востилликс мёртв?
— Да, — ответил юноша. — Убит в собственных покоях землеведами, по крайней мере так говорят. Его отравили личинками дремучих ос, полосатые твари съели его изнутри. Для привратников это стало прекрасным поводом объявить нам войну.