Страница 6 из 51
— Заколотить все коробки и ящики! — не унимался Гриф Мёртвая Хватка. — Достать факелы! Заменить колёса на полозья!
Снова раздался стук, треск и скрежет. Вскоре вместо колёс у телег появились полозья, способные, будь на то воля Неба и Земли, проехать по вязким Топям.
— Владельцы зубоскалов, проверьте упряжь! — Капитан Гриф деловито вышагивал по оживлённому лагерю. — Остальным придётся самим впрячься в повозки. И помните: нужно тянуть, а не толкать! — Его взгляд упал на ежеобразов, уныло стоявших возле неглубокого оврага. — Ежеобразы не должны, я повторяю, не должны тащить повозки. Они просто утонут. Соедините их в цепочку и ведите за собой! — Капитан Гриф подбоченился и огляделся вокруг. — И поживее! — прогремел он. — Мы отправляемся в полдень!
Плут застал Ксанта возле обломков повозки, доски которой пошли на изготовление щитов, в окружении четырёх огромных, пушистых перепачканных существ.
— Я не понимаю ни слова из того, что они говорят, — рассмеялся Филатайн.
— Вумеру! — радостно воскликнул Плут.
Толстолапиха обернулась.
— Вурра-лурра! Уралова леера-ву! — проревела она, сопровождая свою речь плавными и очень изящными для столь крупного зверя движениями. — Плут, приветствую тебя — того, в кого попала отравленная палочка. Мы рады, что ты вернулся.
— Вух-вух! — ответил Плут, легонько касаясь своей груди. Как сладок был для его ушей воркующий язык толстолапов. — Вурра-веег, велеера-ловах. Я приветствую вас, друзья. Мы вместе продолжим путь.
— Вурра-веег, вурра-вух! — ответили толстолапы, обступившие Плута со всех сторон. Здесь была Вурало, которую он спас на Опушке Литейщиков, а также Виг с его знаменитым глубоким шрамом, пересекающим всё плечо, и старая добрая Моллин с единственным клыком, поблёскивающим на солнце.
— Что они говорят? Ну что? — спрашивал Ксант, от любопытства пританцовывая на месте.
— Они говорят, — рассмеялся Плут, — что обыскивали лагерь и хотели спросить тебя обо мне, но ты не понял ровным счётом ничего. Моллин думает, ты глуповат, но в этом нет твоей вины. Всё дело в том, что волосы у тебя слишком короткие.
Ксант расхохотался, и толстолапы присоединились к его смеху.
— Скажи Моллин, — попросил он, — что ради неё я готов отпустить волосы.
Только когда солнце на белёсом небе засияло в полную мощь, в лагере воцарилось некое подобие порядка.
Телеги были набиты поклажей, мешки — добром, а повозки, запряжённые зубоскалами, — ценными библиотечными свитками и манускриптами.
Ещё часом раньше по приказу капитана Грифа горожане разбились на группы по двенадцать человек и обвязались верёвками. Теперь они под руководством воздушных пиратов построились в большую колонну. В середине оказались библиотекари и семьи с детьми, во главе встали воздушные пираты, замыкали шествие Духи Тайнограда. Плут, Ксант и толстолапы шли за последней книжной повозкой.
Сзади их окликнул Феликс Лодд:
— Удачи, Плут! Смотри, как бы твои лохматые друзья не отдавили зубоскалам хвосты! — Звонкий хохот Феликса разнёсся по Топям.
Плут улыбнулся. Жаль, что ему не хватает отваги и жизнерадостности старого друга.
Мимо них с высоко поднятым мечом в одной руке и рупором в другой прошествовал Гриф Мёртвая Хватка. Плут поднял шарф, укрывая глаза от ослепительной белизны, сияющей впереди, сердце болезненно сжалось. В небе кружили белые вороны. Их мрачные крики эхом разносились по Топям, напоминая Плуту о том, что путь будет долог.
— ШАГОМ МАРШ! — скомандовал воздушный пират, став во главе колонны.
Колонна пришла в движение, сначала тронулся первый ряд, второй, третий, и вскоре уже все пираты, горожане, библиотекари и Духи зашагали по вязкой грязи. Плут, Ксант и толстолапы дружно шли в ногу. Впереди маршировали крох-гоблины и тролли-несуны. Доски, прикрученные к сапогам, не позволяли им провалиться в липкую жижу.
Но, несмотря на все облегчающие путь приспособления, идти было отнюдь не легко.
Вскоре многие стали выбиваться из сил. У стариков ныли хрупкие кости, у детей ныли неокрепшие мышцы. Позади повозок с книгами шли Фенбрус Лодд и Каулквейп Пентефраксис. Верховный Библиотекарь ежеминутно проверял исправность упряжи зубоскалов и страховочные тросы.
— Нужно всё сохранить, — бормотал он. — Каждый том, каждый трактат, каждый свиток.
Они шли целый день до самого заката. Но вот небо заволокли тёмные облака, подул холодный ветер, и Плут поднял воротник повыше.
Впереди загремел голос капитана Грифа:
— Шире шаг! Останавливаться нельзя, слышите, салаги! Сомкните ряды!
Вскоре землю покрыла мгла, начался дождь, крупные капли пробивали вязкую грязь. Колонна заволновалась. Бедолаг ожидало тяжёлое испытание.
— Вперёд! — Властный голос пирата перекрывал свист ветра и громовые раскаты.
Его призывы вызвали недовольство промокших, отчаявшихся горожан, теряющих силы с каждой секундой.
— Он сказал — вперёд? — взволнованно пробормотала дородная крох-гоблинша, оглядываясь на своих еле плетущихся домочадцев.
Глыботрог, идущий слева от неё, угрюмо кивнул и поднял факел повыше.
— Вперёд, — подтвердил он.
Плут совсем выбился из сил, он промок и проголодался. Рядом шлёпали по грязи толстолапы, Ксант то и дело терял равновесие и оскальзывался на предательской слякоти.
Все чувства Плута притупились. Он больше не думал о том, что его ждёт. Будущего и прошлого не существовало. Сейчас имело значение только настоящее. Только этот бесконечный путь по Топям. Шаг, второй, третий.
Ночь прошла в холоде, поте и грязи. Спустя, казалось, целую вечность забрезжил серый рассвет. Несмотря на яростные приказы капитана Грифа, горожане и библиотекари едва передвигали ноги, многие от усталости уже стали падать. Ещё чуть-чуть, и колонна превратится в бесформенную толпу, непослушную никаким приказам.
Наконец прозвучала долгожданная команда.
— Строй, ать-два! — крикнул капитан. — Привал на один час! Не больше! Иначе мы станем наживой для хищников.
Облегчённо вздохнув, строй распался. Горожане разбились на группы и разбрелись, тесно прижимаясь друг к дружке, спасаясь таким способом от пронизывающего ветра.
Плут и Ксант, примостившиеся возле тёплых Моллин и Вумеру, мёрзли не так сильно, как остальные, но всё равно было знобко.
— Никогда не думал, что скажу эти слова, — грустно улыбнулся Ксант. — Но я уже скучаю по Нижнему Городу. Неужели здесь можно жить?
Плут не ответил, он смотрел мимо Ксанта вдаль.
— Сумеречные Леса, — прошептал он.
Здесь, в холодных, бесплодных Топях, мерцающий свет, исходящий от Сумеречных Лесов, казался особенно притягательным. Сумеречные Леса — чарующее, соблазнительное и вместе с тем ужасное место, лишающее разума, но сохраняющее жизнь, даже когда погибает тело. Тёплые, манящие, сверкающие деревья казались волшебными. А укромные уголки и густые чащобы обещали спрятать от пронизывающего ветра.
Ксант положил руку Плуту на плечо.
— Даже не думай об этом, — твёрдо сказал он. — Это дорога к погибели. Живой погибели!
Плут опустил глаза и тряхнул головой.
— Я знаю, знаю, — произнёс он. — Просто эти леса такие.
— Притягательные, — закончил за него Ксант. — Я понимаю, что ты хочешь сказать. — Он содрогнулся от прикосновения колючего ветра, но в следующий миг уже был на ногах. — Моллин нет! — вскричал он, отчаянно размахивая руками. — Моллин! Вернись!
Плут тоже подскочил. Старая толстолапиха отвязала верёвку и теперь, спотыкаясь, неслась по грязи к Сумеречным Лесам, не сводя с них одержимого взгляда.
— Веег-ворралеег! Веера вух-вух! — в отчаянии закричал Плут. — Вернись, моя подруга, тебя ждёт погибель!
Вумеру, Вурало и Виг тоже зашлись тревожными криками:
— Вернись, подруга! Вернись!