Страница 30 из 46
не помогает,
Эдамс посмотрел на. меня. Я стоял рядом сМики.
— А что здесь делает цыган? Ведь за этой лошадью
ходил придурок. — . Голос был сердитый и встревоженный.
Хамбер объяснил ему, что велел нам поменяться, потому что лошадь укусила Джерри. Эдамс продолжал хмуриться, но, видимо, решил высказать свое мнение, когда они останутся наедине.
Как зовут цыгана? — спросил он.
Рок, — ответил Хамбер.
Ну-ка, Рок, выйди сюда.
Поль, не забудь, что у нас и так одного конюха не
хватает, — озабоченно напомнил Хамбер.
Не спуская глаз с Мики, я подошел к двери, выбрался наружу итут же остановился, наклонив голову и опустив к земле плечи.
Рок, — начал Эдамс сладким голосом, — на что'
ты тратишь свою получку?
Выплачиваю рассрочку за мотоцикл, сэр.
Рассрочку? Понятно. И сколько раз тебе еще оста
лось платить?
Ну... раз пятнадцать, сэр.
А если перестанешь платить, у тебя отберут мото
цикл?
Да, сэр, могут отобрать.
. — Значит, мистер Хамбер напрасно беспокоится, что ты можешь уйти от него?
Медленно, неохотно, но, между прочим, вполне честно я ответил:
Напрасно, сэр.
Отлично, — резюмировал Эдамс, — Значит, с этим
вопросом все ясно. А теперь скажи мне, откуда у тебя хва
тает смелости ухаживать за нервной, полубезумной ло
шадью?
Ей же дают успокоительное, сэр.
Мы оба хорошо знаем, Рок, что, если лошади дают
успокоительное, это еще ни о чем не говорит. Она все рав
но может быть очень опасной.
Я молчал. Если когда мне и требовалась подсказка свыше, так именно сейчас.
— Похоже, Рок, — мягко заговорил Эдамс, — ты не
такой уж размазня, каким хочешь казаться. Похоже, на
самом деле ты крепкий орешек, а, Рок?
— Нет, сэр, — беспомощно пролепетал я.
•— А вот сейчас мы это проверим.
Он протянул руку в сторону Хамбера, и тот дал ему свою палку. Эдамс чуть отвел руку назад и очень ощутимо хряснул меня по бедру.
Надо остановить его, иначе я вылечу из конюшни раньше срока. Надо продолжать играть в слабака — по-другому нельзя. Я вскрикнул и, словно обмякший куль, съехал вдоль стены на землю.
83
— Не бейте меня, сэр, не бейте! — закричал я. — Я принимаю таблетки. Я до смерти испугался Мики и в субботу спросил аптекаря в Посеете, нет ли у него каких-нибудь таблеток, чтобы стать храбрее, он сказал, есть, и я их теперь принимаю каждый день.
— Какие таблетки? — воскликнул пораженный Эдамс.
'— Транквил... не помню точно. Он сказал, но я не запо
мнил.
— Транквилизаторы?
— Вот-вот, точно, транквилизаторы. Только не бей^е меня, сэр, правда, не бейте. Просто я до смерти испугался Мики, вот и все. Не бейте меня, сэр, не надо.
— Вот это номер! — Эдамс засмеялся. — Вот это но
мер! Надо же до такого додуматься. — Он вернул палку
Хамберу, и они пошли дальше, к следующему деннику.
Я медленно поднялся и стряхнул со штанов грязь. Пропади все пропадом! Сколько еще я буду сносить унижения? Но сейчас другого выхода не было. Эх, гордость моя, почему так тяжело на душе, когда тебя топчут?
Итак, теперьокончательно ясно, что продержаться я могутолько на игре в слабость. У Эдамса был свой пунктик — если он встречал сильного духом человека, то считал делом чести подмять его, доказать, что он, Эдамс, сильнее. Хамбер ему подчинялся. Касс вообще ходил перед ним на Цыпочках, к тому же они были его союзниками. И если я стану хоть как-то проявлять характер, что это даст? Ничего, разве что нахватаю синяков. А потом он спросит себя: чтоэтот парень не проваливает? Может, ему нравится, когда я бью его палкой? В мою басню с рассрочкой он долго верить не будет. Котелок у него варит быстро. Начнет задумываться, кто я такой, и сразу вспомнит — я пришел из конюшни Октобера. А Октобер — это Стюард, стало быть, егопервый враг. Тут он вспомнит Томми Стэплтона. Человеку, когда над ним нависает угроза, свойственно обостренное чувство опасности, и Эдамс сразу насторожится. Он может поехать в Посеет на почту и в одну минуту проверить, что никаких денег я никуда не посылал, а аптекарь скажет ему, что слышит обо мне впервые в жизни. Для Эдамса страшна сама мысль о том, что я могу оказаться последователем Стэплтона. И уж как минимум, если он меня в чем-то заподозрит, на расследовании можно ставить крест.
Глава XII
Октобер прислал ответ, снова неумолимо сухой.
«Шестиствольный, по словам его нынешнего хозяина, для участия в облегченных стинль-чезах не заявлен. Значит ли это, что допинг ему давать не будут?
Вот ответы на ваши вопросы:
Порошок — это растворимый люминал.
Экстерьер Чин-Чина: гнедой мерин, белая полоса
вдоль носа, белый носок на левой передней ноге. Кавдер-
стег: мерин, вороной с переливами, три белых носка, на
84
обеих передних ногах и на правой задней. Метеорит: пегкй мерин, на правой задней ноге белая полоса.
Я не в восторге от легкомысленного тона вашего письма. Надеюсь, ваша безответственность не повлияет на ход расследования».
Безответственность. Долг. Да, слова выбирать он умеет.
Я еще раз перечитал описания лошадей. Метеорит — это не кто иной, как Мики. Чин-Чин — это Доббин, один из двух моих скакунов, принадлежавших Хамберу. В Кан-дерстеге я узнал невзрачную, неуклюжую лошаденку по кличке Пожар, подопечную Берта.
Я разорвал письмо Октобера и написал ответ.
«После неудачи с Выпускником и Суперменом Шестиствольный остался единственным козырем в колоде, поэтому он может оказаться жертвой допинга в любом .заезде.
На тот случай, если я вдруг вылечу из седла мотоцикла или попаду под машину, хочу сообщить, что на этой неделе я наконец-то понял, в чем суть плана Эдамса и Хамбера, но как они его выполняют, пока не знаю».
Дальше я написал, что стимулирующим средством, шк торое применяют Эдамс и Хамбер, все же является адреналин, потом объяснил, как, по моему мнению, он вводится в кровь лошадей.
«Как видите, прежде чем предъявлять им обвинения, нужно еще кое-что доказать. Я сделаю все, чтобы довести свою работу до конца, но гарантировать этого я не могу, потому что время против меня».
Пожалуй, стоит запастись транквилизаторами — вдруг кому-то взбредет в голову проверить, покупал я их или нет? Я зашел в аптеку. Аптекарь наотрез ртказался продать хоть какие-нибудь транквилизаторы — только по предписанию лечащего или зубного врача. Какая нелепость! Теперь Эдамс с Хамбером могут накрыть меня на этом в любой день. Грустно.
Свой обед в кафе я проглотил довольно быстро и выехал из Поссета. Остановив мотоцикл в укромном месте, вытащил карту. С помощью карандаша и компасов я нанес на нее две концентрические окружности с конюшней Хамбера в центре. Внешний круг имел радиус тринадцать километров, внутренний — девять. Если Джуд, когда привозил Мчки, никуда не сворачивал по дороге, значит, нужное мне место находится где-то между этими двумя линиями.
Некоторые направления, пожалуй, сразу можно отбросить: неподалеку находились открытые угольные разработки, а километрах в тринадцати к юго-востоку от конюшни Хамбера уже начинались окраины шахтерского городка Кле-веринга. Зато с северной и западной сторон жилья довольно мало: поросшие вереском холмб1 вперемежку с небольшими долинами (в одной из таких лежала и конюшня Хамбера).