Падение королевств

 — Сегодня вечером я хочу проверить твою магию земли, — сказала Сабина. — Когда я перережу твоему брату горло, у тебя будет достаточно времени, чтобы вызвать магию, которая исцелит его и спасёт ему жизнь. Копаясь в твоей силе так глубоко, поможет разбудить их все. Гай поймёт, что мне пришлось пойти на крайние меры. Я сэкономлю ему драгоценное время.

Исцеление? Магия земли? Ничего такого Люсия раньше и не пыталась сделать.

Сабина не блефовала. Ведьма собиралась перерезать Магнусу глотку. Кровь уже текла по его горлу. С отчаянием она смотрела, как нож всё глубже погружается в кожу. На его лице мелькнула боль.

Внутри неё взорвалась ярость.

Люсия больше не думала. Она просто действовала, ослеплённая яростью и страхом.

Она закричала и вскинула обе руки в сторону Сабины, вызывая на поверхность магию, что спала глубоко внутри.

Сабина отлетела и ударилась о каменную стену комнаты Магнуса. Раздался тошнотворный треск, когда она ударилась черепом о твёрдую поверхность. Люсия продолжала держать руки направленными вперёд. Этого было достаточно, чтобы удерживать её на месте. Ноги Сабины теперь болтались над землёй.

Кровь хлынула у неё изо рта, и она издала болезненный булькающий звук.

 — Хорошо, — сказала она. — Твоя... магия... воздуха... она даже сильнее, чем я думала. Но её нужно тренировать. Ты можешь исцелить меня. Я... я нужна тебе.

 — Ты не нужна мне! Я ненавижу тебя! — ярость Люсии полыхала только ярче. Будто соответствуя разгулу её эмоций, из груди Сабины вырвалось пламя. Ведьма посмотрела вниз на себя, в её диком страдальческом взгляде появилась паника.

 — Хватит! Нет... Люсия, достаточно! Ты уже всё доказала...

Но прежде, чем он успел вымолвить еще хоть одно слово, яростный огонь озарил темную комнату, полностью охватив Сабину. Длинные всклокоченные волосы Люсии были откинуты назад жаркой волной пламени. Страдальческий вопль Сабины резко оборвался, в то время как ее почерневший труп упал, и языки пламени исчезли.

Люсия дрожала с головы до ног при виде Сабины, упавшей на пол, глаза её были наполнены ужасом от того, что она наделала. Она так ненавидела Сабину, что хотела её сжечь.

И она сожгла её.

В следующее мгновение Магнус оказался около неё. Он опустился перед ней на колени и притянул её к себе, крепко прижимая и стараясь унять её дрожь.

 — Ничего, — успокаивал Магнус.

 — Она собиралась убить тебя, — её слова вырывались с рыданиями.

 — А ты спасла мне жизнь. Благодарю тебя за это. — Он вытер ей слезы большими пальцами.

 — Ты не испытываешь ненависти ко мне за это?

 — Я никогда в жизни не мог бы ненавидеть тебя. Никогда. Слышишь меня?

Она прижимала свое лицо к его груди, находя утешение в силе своего брата.

 — Что со мной сделает отец, когда узнает об этом?

Магнус напрягся, и она отодвинулась, чтобы заглянуть ему в лицо. Внимание брата было направлено на дверь — сейчас полностью распахнутую. Человек, стоявший там, был её отцом.

Он разглядывал обугленные останки Сабины Малиус. Затем он медленно перевел взгляд на детей.

 — Это ты сделала, дочь, да? — его голос был мягок, но никогда раньше он не звучал так угрожающе.

 — Нет, это я, — сказал Магнус, поднимая подбородок. — Я убил её.

 — Лжец. Это Люсия. — Король приблизился к ним, схватил Люсию за руку, поднимая её на ноги и отодвигая от Магнуса. — Ты убила Сабину, так? Отвечай мне!

Она открыла рот, но сначала не могла издать ни звука. Её горло сжалось, не позволяя говорить.

 — Прости.

Магнус поднялся на ноги.

— Сабина собиралась убить меня.

 — И ты спасла его своей магией. — Король встряхнул Люсию. — Так?

Люсия была в состоянии только кивнуть, опуская глаза в пол и заливаясь горючими слезами.

Король схватил её за подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. К угрожающему выражению его лица примешивалось что-то еще.

Победа.

Ястреб слетел с перил балкона, в то время как король произнес:

 — Сейчас я горжусь тобой, как никогда.

Глава 20

Иоаннес перевоплотился обратно в самое себя, как только вернулся в Святилище, и открыл глаза, вглядываясь в неизменно голубое небо, которое никогда не темнело.

 — Я был прав, — прошептал он.

Он наблюдал за темноволосой принцессой годами, ожидая какого-либо знака. В последние месяцы он впадал в отчаяние, думая, что был не прав, и следил за девушкой, не обладающей магией.

Но он оказался прав.

Чародейка наконец-то родилась, чтобы вновь привести их к прежней славе. Магия, свидетелем которой он был, исторглась из самого существа девушки и не имела аналогов в мире смертных. И бессмертных тоже.

 — Ты был прав по поводу чего? — спросил кто-то.

Иоаннес напряженно выпрямился, обнаружив, что за Наблюдателями тоже наблюдают. Это был еще один их старших, Данаус. Хотя все наблюдатели сохраняли ту же вечную молодость и красоту, Иоаннес всегда чувствовал, что есть в Данаусе что-то тёмное и зловещее, если заглянуть чуть глубже.

Данаус никогда ничего не делал, что выходило бы за рамки неписанных правил Святилища. Но все-таки было... нечто. Нечто, чему Иоаннес не доверял.

 — Я был прав, что скоро будет весна, — сказал он. — Я чувствовал это даже в замерзшем Лимеросе.

 — Весна каждый год приходит в мире смертных.

 — И все-таки, это всегда чудо.

Данаус поджал губы.

 — Настоящим чудом было бы найти ответы, которые мы разыскиваем уже много веков.

 — Какие мы нетерпеливые!

 — Если бы я все еще был способен совершать полеты в мир смертных, я думаю, мы бы уже знали, где находятся Родичи.

 — Действительно неудобно, что ты не можешь. — Только молодые наблюдатели могли перевоплощаться в ястребов или (гораздо реже) посещать сны смертных. Как только Наблюдатели достигают определенного возраста, они теряют эти способности навсегда: — Ты мог бы физически покинуть эту реальность.

 — И никогда не вернуться? — Данаус слегка улыбнулся. — Ты был бы рад этому, Иоаннес?

 — Разумеется, нет. Я просто говорю, что есть выбор, если ты устал ждать, пока остальные найдут ответы

Данаус поднял лист, упавший с дуба. Это не был полный жизни зеленый лист, он был коричневым. Это был небольшой, но беспокоящий знак, что Святилище угасает. Здесь не было осени, когда листья гибнут естественным образом. Только лето. Только день. Вечно.

По крайней мере, пока Родичи не были потеряны. Потребовались века до начала угасания, но наконец, это произошло.

 — Ты бы сообщил мне, если бы увидел что-либо важное, — сказал Данаус. И это был не вопрос. — Что угодно, что могло бы вернуть Родичей на их законное место.

Было нелепо подозревать в чем-то тёмном старшего, но Иоаннес был не так уж юн и не так наивен. Он помнил, когда двое ему подобных предали Святилище, убив последнюю чародейку и украв то, что было бесценно и жизненно важно для их существования. Они поддались своей алчности. Своей жажде власти. В конечном счете, это их и погубило. А сейчас то, что они сделали много лет тому назад, способно разрушить всё.

Кто мог сказать, что они были единственными, кому нельзя доверять?

 — Разумеется, Данаус, — Иоаннес кивнул. — Я буду рассказывать тебе обо всем, что узнаю, сколь незначительным это бы ни казалось.

Не в природе Наблюдателя было лгать, но он чувствовал, что у него не было другого выбора.

То, что он обнаружил, должно было быть защищено. Любой ценой.

  Глава 21  

Это была долгая ночь, и Йонас знал, что ему не придется сомкнуть глаз.

Сначала он сходил к дому бабушки Серы и заглянул в окно, сквозь маленькую прорезь обветшалой занавеси, чтобы убедиться, что это могла бы быть принцесса Клиона, о которой говорила Сера. С тех пор, как он покинул таверну, он не доверял своим инстинктам.

Золотоволосая девушка спала на полосатом матрасе у камина, глаза её были закрыты, лицо безмятежно.