Страница 40 из 75
Она откинулась на спинку стула, которая скрипнула.
— Я знаю пару историй. Но они, возможно, не являются достоверными.
— Мне нравятся истории. Я люблю их. В большинстве случаев, они куда интереснее, чем факты.
— А как на счёт историй, в которых есть богини?
Сера застонала.
— Только не это снова. Бабушка любит порой поспорить и порассказывать такие истории. Но никто не верит в то, что богини были из Наблюдателей.
Клио чуть не поперхнулась вином:
— Вы имеете в виду Клиону и Валорию?
Эйрин зловеще улыбнулась.
— Вы готовы услышать об этой вопиющей вероятности? Или вы слишком набожны, как и большинство лимерийцев?
Лимерийцы верили, что Валория была бестелесной сущностью, которая олицетворяла магию земли и воды. Клиона воплощала огонь и воздух. Они были в равной степени сильны, но их соперничество заставило их уничтожить друг друга. После этого любая элементия исчезла из мира смертных. Лимерийцы верили, что именно Клиона была инициатором их последней битвы, что она пыталась украсть у Валории силу, приведя их любимую богиню к смерти. По этой причине они считали Клиону воплощением зла, в то время как Валорию порождением света.
Оранийцы, когда были более религиозны, верили в обратное.
— Готова послушать, — сказала Клио, желая узнать что-нибудь о Наблюдателях, что могло бы помочь ей. — Расскажите Ваши истории. Мы благодарны за все, чем Вы могли бы поделиться.
Сера убрала пустые тарелки со стола.
— Расскажи им о Еве.
— Расскажу. Терпение, дорогуша.
— Она была последней чародейкой, — сказала Сера. — Она сама могла управлять всеми четырьмя стихиями. Никто и ничто не было настолько могущественным, за исключением Родичей.
Не смотря на явное нежелание слушать рассказы бабушки, теперь ей хотелось рассказать их самой. Клио сдержала улыбку.
— Значит чародейка — очень могущественная ведьма?
— Более того, — сказала Эйрин, — Ева была одним из Наблюдателей, из тех, что живут вне этого мира в защищённом анклаве, называемом Святилище. Наблюдатели, как вы возможно слышали из старых легенд, были защитниками Родичей, четырех кристаллов, которые содержат самую настоящую, чистейшую сущность элементии. Обсидиан — для земли, янтарь — для огня, аквамарин — для воды, и лунный камень — для воздуха. При более близком рассмотрении можно было увидеть, как внутри кристаллов клубится магия.
У чародейки было кольцо, которое позволяло ей касаться их, не подвергаясь опасности от их безграничной магии. Поскольку они были так же красивы, как и опасны. Наблюдатели охраняли Родичей, чтобы не подвергать их опасности. Точно так же, как и охранять мир смертных от самих Родичей.
Тысячу лет назад всё Западное Королевство, сейчас поделённое на три части, было единым, и все жили в процветании и гармонии. В те времена, существование магии принималось как существование самой жизни. Гармония в Святилище преобразовывалась в гармонию здесь.
Клио вспомнила, она читала в книгах по истории, когда преподаватель обращал её внимание на это, что Лимерос, Паэльсия и Оранос были когда-то одной большой страной без всяких границ. Было трудно в это поверить. Люди из разных королевств так различались сейчас, а когда-то были объединены.
— Так, что же случилось? — спросил Ник. — Я знаю, говорят, что Родичи были утеряны на тысячи лет.
— Они не были утеряны, если говорить точнее, — ответила Эйрин. — Они были украдены. Несмотря на то, что Святилище казалось гармоничным и Наблюдатели преданно охраняли Родичей (что давало им вечную молодость, красоту и магию), среди них были и те, кто возжелал большего.
— Больше, чем вечную молодость, красоту и магию? — спросила Клио. — Что же еще осталось?
— Власть. Для некоторых — это сильный стимул. Так было всегда. Поиск власти, безграничной власти, вот что кроется за многими злодеяниями, которые видел этот мир. Были два Наблюдателя, которые были особенно подвержены желанию отхватить себе побольше власти. Но я тороплю события.
— Мне нравится та часть, где про Еву и охотника, — сказала Сера. — Это мое любимое.
— Моя внучка — романтик, — засмеялась Эйрин и поднялась из-за стола, чтобы подлить им ещё вина. — Хотя Ева и была могущественной чародейкой, принимаемой другими Наблюдателями за своего лидера, она всё же была очень молода по сравнению с некоторыми из старейшин. Кто-то скажет, что она была наивна. Она часто пробиралась за завесу Святилища в мир смертных. Тогда он не был заперт, как сейчас. В Святилище не было дикой природы, поэтому она очень любила наблюдать за птицами. Однажды она набрела на охотника, который был смертельно ранен горным львом. Он зашёл слишком далеко в Запретные горы и заблудился. Она появилась перед ним, когда он умирал.
Можно сказать, что это была любовь с первого взгляда. Тогда она сделала то, что не позволялось — использовала свою магию земли, чтобы залечить раны охотника и спасти ему жизнь. Затем в течение нескольких недель, она оставляла Святилище, чтобы встречаться с ним снова и снова. Их любовь всё крепла. Охотник умолял её оставить Наблюдателей и остаться с ним в мире смертных, но она знала, что не сможет так легко бросить свои обязательства. Как бы то ни было, однажды она обнаружила, что беременна, и задумалась над тем, стоит ли всё менять. Могла ли она жить двойной жизнью или ей пришлось бы пожертвовать одной навсегда. Либо пожертвовать жизнью со смертным, которого она любила, либо — с бессмертными, с которыми она была связана магией.
У Евы было две старшие сестры, которые узнали о её тайне. Это заставило их ещё более ревностно к ней относиться. Хотя они сами, как Наблюдатели, были весьма могущественны, но их магия была бледной тенью по равнению с магией их сестры.
Когда она дала жизнь дочери охотника, сестры покинули Святилище и выкрали ребёнка. Они угрожали Еве жизнью дочери, если та не принесёт им Родичей сквозь завесу в мир смертных. Помните, внутри Святилища только у Евы была сила, с помощью которой она могла прикасаться к Родичам.
Именно тогда Ева сделала выбор. Мысль о том, что она может потерять ребёнка, была невыносима. Она забрала Родичей из их четырёх углов в Святилище и принесла их в мир смертных своим сёстрам. Каждая из них взяла по два кристалла. В тот момент, когда они прикоснулись к камням, их поглотила магия. Она изменила их навсегда.
— Она сделала их богинями, — сказала Клио едва дыша. — Сёстрами были Валория и Клиона.
Эйрин кивнула с серьёзным выражением лица:
— Тела сестёр полностью вобрали Родичей в себя. Они стали огнём и воздухом, землей и водой. Но теперь, поскольку Родичи были вынесены из Святилища, эти двое не могли туда вернуться. Они оказались в ловушке в мире смертных. К тому же у них были тела смертных.
Ева знала об этом, но не предупредила сестёр. Их объединённой ярости было достаточно, чтобы уничтожить её. Ребёнок был потерян. Кто-то говорил, что девочка погибла, кто-то, что её оставили на пороге крестьянского дома, как последний акт милосердия богинь по отношению к их мёртвой сестре.
Охотник нашёл тело своей любимой лесу, но дочери не было и следа. Он забрал с пальца Евы кольцо в память о ней... забрал, чтобы дождаться своего момента.
Богини некоторое время оставались в стороне, пока, по прошествии множества лет не поняли, что обладание магией всех четырёх Родичей, даст наивысшую силу и бессмертие даже в мире смертных. Это была их последняя битва. Они уничтожили друг друга.
Всё это время охотник следил за ними. Когда богини были уничтожены, Родичи появились снова в форме кристаллов. У него было кольцо Евы, так что он мог прикасаться к ним, не боясь навредить себе. Он спрятал кристаллы так, что никто не смог их найти или просто увидеть. А потом, исполнив свою последнюю в жизни миссию, он умер.
— Замечательно. История со счастливым концом, — потрясённо сказал Ник.
— На самом деле, зависит от того, как на неё посмотреть, — улыбнулась Эйрин. — Ещё вина?
Ник подвинул стакан вперед.