Страница 50 из 91
В этой глуши как-то не наблюдалось ни тех, ни других. Тем более что наши подразделения числились в разных Гильдиях. И теперь, чтобы «все было по Закону», обе организации следовало поставить в известность о случившемся. А затем долго и упорно дожидаться полномочных представителей, которые еще очень не скоро соизволят прилететь сюда на боевых кораблях (если вообще соизволят). Чтобы выяснить, кто же из нас виноват в происшедшем. Именно так. Ведь никто не знает, каким будет соотношение сил космических флотов, обеспечивающих легитимность судей, в момент вынесения ими приговора. Поэтому виновными в случившемся можем стать и мы! А когда, наконец, Закон и Справедливость все-таки восторжествуют, на планету будет наложена громадная дань, именуемая «возмещением судебных издержек». В общем, мы оба отлично понимали, что до суда дело не дойдет. Я даже представлял мысли собеседника.
Сейчас Зимир Мелтис убедительно докажет мне и всем остальным, кто слушает наш разговор в прямом эфире, что его подчиненные, вообще-то, белые и пушистые. И с ними следует обращаться в соответствии с нормами межзвездного права. То есть — решить вопрос о выкупе. И обговорить, что незваные гости покинут планету в течение двух-трех стандартных суток. Причем, поскольку противник понес некоторые потери, но сохранил боеспособность — вон его мехи уже выстраиваются вокруг челнока в боевой порядок, о большой сумме компенсации речи и быть не может. При некотором неумении вести переговоры мы вообще можем удовольствоваться только теми мехами противника, которые уже захвачены нами.
Именно на это и рассчитывал мой собеседник. В перерывах между намеками на влиятельных покровителей, предложениями «хорошенько подумать» и грубой лестью Зимир нес откровенную муть. Что-то про воинское братство, единую семью, членами которой являются все пилоты боевых шагающих механизмов, и прочую пропагандистскую чепуху, откровенно затягивая время. И предоставляя подчиненным дополнительную возможность вывести из трюмов челнока на поверхность всех мехов, имеющихся в распоряжении «Рыцарей смерти».
Другое дело, что мне подобная задержка была выгодна гораздо больше. Поскольку такая ситуация давно рассматривалась моим штабом. И имелось несколько вариантов выгодного нам решения юридической проблемы. Однако перед тем, как перевести вопрос в правовую плоскость, нужно было разгромить врага на поле боя. А вот с этим наблюдались некоторые проблемы. В первую очередь потому, что громада челнока сводила на нет наше преимущество в бронетехнике. Даже если забыть про крайне слабую подготовку моих пилотов.
А стоящие на огневых позициях крупнокалиберные артиллерийские установки «Молот-17Б» имели один, но очень большой недостаток, напрямую вытекающий из их достоинств. В виде огромной массы орудия. Совсем чуть-чуть недотягивающей до веса «Дракона» в базовой комплектации. Для того чтобы изготовить пушку к бою, требовалось немалое время. При этом сектор горизонтальной наводки арт-систем, поражающих противника на чудовищной дистанции своими снарядами весом в центнер, не превышал пары градусов. То есть на существующей дистанции порядка двадцати километров от базы бригады до приземлившегося челнока «Молоты» могли превратить в лунный пейзаж очень небольшой участок. Чуть-чуть меньше семисот метров по фронту. Хотя и на огромное расстояние в глубину. И то лишь после того, как наведенные на цель крупнокалиберные монстры изготовятся, наконец, к бою! В отличие от тренировок, сегодня этот процесс занял гораздо больше времени. В течение которого техники-новобранцы, составляющие расчеты орудий под контролем немногочисленных специалистов, уже успели совершить все мыслимые и немыслимые ошибки.
Однако все когда-нибудь кончается. Наступил момент, когда все двенадцать орудий дивизиона замерли. Задрав вверх свои стволы, в каждом из которых легко мог поместиться телеграфный столб, под крышей временного сооружения, игравшего для аборигенов и сторонних наблюдателей роль ангара для тягачей. Готовые разнести своими залпами корабль налетчиков, оставаясь на недосягаемом для ответного огня расстоянии. По команде стоящие возле строения машины сдвинулись с места. Прикрепленные к машинам стальные тросы натянулись, сработавшая система блоков и противовесов превратила лежащие на грунте трубы в опоры импровизированных кранов… И крыша ангара с душераздирающим скрипом покинула свое место, давая возможность местному светилу озарить своими лучами изготовившиеся к бою орудия. Вслед за этим артиллерийские жерла, одно за другим, изрыгнули клубы огня и дыма, прогревая стволы.
Убедившись, что ведомые Варго «Драконы» уже замкнули кольцо окружения вокруг челнока, на котором прилетели налетчики, надежно перекрыв все три прохода между нагромождениями скал в секторе ответственности второй роты, я отдал команду открыть огонь. Помещение трижды вздрогнуло, когда артиллеристы капитана Эвера дали пристрелочный залп первой батареей. Планируя, что снаряды лягут чуть-чуть в стороне от транспорта наемников. Чтобы ненароком не повредить ценную добычу. Я же — прервал собеседника:
— Итак, майор, вероломно напав на нас, вы сделали свой выбор. Поскольку мирное население не пострадало, перед судом за нарушение законов войны предстанете только вы. — Сделав паузу, я продолжил: — Ваши подчиненные выполняли приказ своего командира, поэтому мы к ним претензий не имеем. Если они сейчас сложат оружие и сдадутся в плен, мы гарантируем им жизнь. И обязательно предоставим возможность выкупиться из плена за справедливую цену. — Стандартная частота и отсутствие шифрования переговоров тоже имеют свои преимущества. Надо только их оценить и правильно использовать в своих целях.
Изображение передо мной снова задергалось из стороны в сторону — вторая батарея отправила свои снаряды к цели. Время работало на меня. Моей самой главной задачей было: доказав, что в любой момент мы можем уничтожить налетчиков, посеять среди рядовых «Рыцарей» недоверие к своему командиру и поманить их шансом на спасение. Чтобы противник сложил оружие, не стремясь героически погибнуть в неравном бою с моими орлами. По ходу дела превратив своих мехов, которые и я, и мои подчиненные уже считали своими законными трофеями, в бесполезный металлолом.
— Мой отряд еще не разгромлен, полковник, — Мелтис изо всех сил пытался что-то доказать. Прежде всего своим подчиненным. — Поэтому не стоит разговаривать с нами с позиции силы… — Его слова были прерваны разрывами тяжелых снарядов, поднявших вверх тонны размолотого в пыль камня пополам с огнем в нескольких сотнях шагов от челнока.
К этому моменту вся вражеская бронетехника и значительная часть пехоты уже покинули корабль. И теперь пилоты дюжины вражеских мехов имели возможность лично наблюдать, как смерчи огня и дыма, взметнувшиеся чуть ли не до середины корпуса орбитального транспорта, развеялись, обнажив воронки, в которых практически любой из их мехов мог поместиться целиком. Не сгибая нижних и подняв верхние конечности. По-моему, это должно было придать мыслям наемников правильное направление. Но у майора Мелтиса на этот счет имелось немного другое мнение.
— Полковник! Как вы смеете? — Лицо у моего собеседника было — хоть картину рисуй. Под названием: «Праведное негодование мошенника».
— Уточните, именующий себя командиром вольного отряда Гильдии Наемников Роканской Империи, что именно в моем поведении оскорбило вас? — Нет, надо что-то делать с огневыми. Может быть, имеет смысл уже сейчас перенести их подальше от базы? Потому что помещение, в котором я сидел, от очередного залпа заходило ходуном. А с потолка на присутствующих в нем посыпались песок и штукатурка.
— Вероломно нарушить переговоры! Подвергнуть лиц, не участвующих в военных действиях, неоправданному риску! И после этого иметь наглость интересоваться, что именно?
— Открываем Кодекс и читаем: «В отношении подразделений, не состоящих в списках регулярных, иррегулярных либо вспомогательных подразделений общепризнанных государств, законы ведения войны неприменимы». — Вторая серия разрывов легла с другой сторон транспорта. — Я еще раз предлагаю сложить оружие и предстать перед справедливым судом.