Страница 68 из 96
— Шнивинд не дурак, — говорил он начальнику штаба флота Кучерову. — И наверняка подготовил серию комбинированных и внезапных ударов по конвою. Но и мы с вами, Степан Григорьевич, тоже не лыком шиты. Тоже кое-чему научились. — Командующий был возбужден, много курил, быстро ходил по кабинету. — План ведения разведки и взаимодействия сил я утвердил. Мне думается, мы предусмотрели все, что возможно. Теперь дело за выполнением. И вот что еще: передайте Фишеру, что я прошу сообщать о движении конвоя два раза в сутки.
Когда Кучеров вышел, Головко вернулся к своему столу, снова стал думать о конвое. Невозможно было представить, чтобы при наличии широко разветвленной немецкой резидентуры в Исландии и Англии выход такой многочисленной группы кораблей мог остаться для противника тайной. И действительно, уже восьмого сентября Фишер сообщил, что летающая лодка врага «DO-18» обнаружила конвой к северу от Исландии.
— «Чарли» сидит на хвосте конвоя, — сказал он. — Теперь нужно ждать неприятностей.
Два дня спустя посланная в район Нарвика наша авиаразведка установила, что «карманный» линкор «Адмирал Шеер», крейсера «Хиппер» и «Кельн» в сопровождении шести эскадренных миноносцев покинули Нарвик и перешли в Альтен-фиорд. Было очевидно, что противник накапливает силы в кулак и готовится нанести мощный комбинированный удар. Однако до тринадцатого сентября, несмотря на большое число контактов с вражескими подводными лодками, неусыпно крадущимися за конвоем, нападения на корабли не было.
— Стая шакалов ждет удобного момента, чтобы вцепиться в горло, — сказал Головко Николаеву, получив очередное сообщение о движении конвоя.
Конвой медленно приближался к нашей операционной зоне и находился всего в ста двадцати милях от острова Медвежий. Шел он восьмиузловым ходом, шел широко, десятью кильватерными колоннами, напоминая большую стаю грязных уток, как записал в своем дневнике один из его участников. Имел сильное охранение в составе конвойного авианосца «Авенджер» с пятнадцатью морскими «Харрикейнами» на борту, шестнадцати эскадренных миноносцев и группы крейсеров прикрытия под общим командованием контр-адмирала Бернетта. Командир охранения держал свой флаг на легком крейсере «Сцилла».
Поздно вечером тринадцатого сентября в штабе Северного флота никто не ложился спать. Командование, операторы, офицеры разведки, свободные от вахты радисты и шифровальщики с тревогой ожидали сообщения о движении конвоя. Около часа ночи в наушниках радистов раздался звон фанфар и барабанов, а вслед за тем крикливый голос работавшего на Англию комментатора берлинского радио Уильяма Джойса протрубил на весь мир о потоплении в Баренцевом море девятнадцати транспортов конвоя. Девятнадцать транспортов — половина всех шедших судов! И это еще до подхода конвоя в нашу операционную зону!
— Не верю. Душа не принимает. Врут, сволочи, — говорил Головко в своем кабинете Николаеву. — Чтобы при таком охранении потопили за один раз столько судов!
Но все равно голос командующего звучал глухо, а от недавнего возбуждения не осталось и следа.
Разрозненные данные об атаках конвоя, поступавшие от авиаразведки и службы радиоперехвата, не позволяли сложить их в единую картину. А сейчас было особенно важно представить себе ход событий, чтобы окончательно решить порядок расстановки наших сил и дать последние инструкции уходящим навстречу конвою кораблям.
Наконец в штаб прибыл контр-адмирал Фишер. Еще никогда командующий не ждал его с таким нетерпением.
— Господин адмирал, — начал он, сев на предложенный стул и сразу вытаскивая из кармана трубку, — я принес вам последние сообщения британского адмиралтейства. Потоплено двенадцать судов конвоя. В том числе ваш транспорт «Сталинград».
Головко вздохнул. Значит, все-таки не девятнадцать, а двенадцать. Из них, как выяснилось в дальнейшей беседе, девять кораблей оставались на плаву, но были добиты кораблями эскорта.
Недавний пример с пароходом «Старый большевик» из шестнадцатого конвоя, когда команда отказалась покинуть горящее поврежденное судно, погасила пожары и благополучно привела транспорт с ценным грузом в Архангельск, не оказал влияния на командира конвоя «PQ-18». Видимо, ему была понятней и ближе ситуация, возникшая на крейсере «Эдинбург» в конце апреля этого же года.
Вышедший из Мурманска с десятью тоннами золотых слитков на борту, первым взносом Советского Союза за поставки по ленд-лизу, «Эдинбург» был торпедирован и потерял руль и винты. Но корабль оставался на плаву, шел в охранении других кораблей, имел неповрежденную артиллерию и вполне мог быть отбуксирован обратно в Мурманск. Однако он был немедленно затоплен вместе со своим ценным грузом. И в дальнейшем союзники с необычайной легкостью продолжали топить свои поврежденные корабли, груженные важнейшими и нужнейшими нам грузами.
Правда, позднее, отдавая дань мужеству моряков «Старого большевика», его капитана Ивана Ивановича Афанасьева и старшего механика Ивана Ивановича Пугачева наградили высшей военной наградой Великобритании — крестом ордена Виктории.
После подробного доклада английского представителя картина боя окончательно прояснилась. Итак, еще двенадцатого сентября британский эсминец «Фокнор» впереди по курсу конвоя потопил подводную лодку противника.
Утро тринадцатого сентября началось с потерь. Недаром моряки всех флотов мира не любят это число. Сначала одно за другим были торпедированы и потоплены два судна, шедшие в колонне правого крыла. Затем в небе появилась большая группа бомбардировщиков «Ю-88». Мощным заградительным огнем всех кораблей эту атаку удалось отбить. Однако на мостике «Сциллы», где держал свой флаг командир охранения контр-адмирал Бернетт, вид улетающих бомбардировщиков не вызвал радости.
— Мы находимся сейчас примерно в четырехстах пятидесяти милях от авиабаз противника, — обеспокоенно говорил Бернетт командиру «Сциллы», измеряя циркулем расстояние по карте. — Совершенно очевидно, что даже при таком крайне северном расположении кромки льда нам не выйти за радиус действия его ударной авиации.
— К сожалению, это так, — согласился командир. — Будем ждать новых ударов.
Несколько часов небо было затянуто низкими облаками. Лил дождь, периодически прерываемый снежными зарядами. Моряки транспортов радовались. Такая погода была им больше всего по душе. Но во второй половине дня небо прояснилось, и почти тотчас же на конвой налетело сразу сорок торпедоносцев. Это были двухмоторные «Хейнкели-111», поднявшиеся с аэродрома Банак, самого северного в Европе.
Они летели низко, вытянувшись в одну линию, сотрясая воздух страшным воем своих моторов, включив специальные сирены для устрашения. Достигнув кораблей конвоя, «Хейнкели» разделились на две группы. Одна из них стала заходить с носовых, другая — с кормовых углов правого борта, атакуя перпендикулярно друг друга. Морские «Харрикейны» с авианосца «Авенджер» были беспомощны против них. Зеленые корпуса торпед с ярко-желтыми боевыми зарядными отделениями, сброшенные посреди массы кораблей, были хорошо видны в воде. Они поразили восемь судов. Пять торпедоносцев остались лежать на дне моря.
Четырнадцатого сентября после полудня, едва эсминец «Онслоу» и тупорылый самолет «Суордфиш» потопили еще одну подводную лодку противника, особенно нахально стремившуюся прорвать линию охранения, торпедоносцы повторили свою атаку. Сейчас противник сосредоточил весь свой удар на авианосце и кораблях эскорта. Шесть «Харрикейнов» бесстрашно взлетели им навстречу. Торпедоносцы, вынужденные отвернуть, попали под губительный заградительный огонь кораблей охранения и сбросили торпеды далеко от цели. На этот раз не пострадало ни одно судно, а тринадцать торпедоносцев «Хе-111», вооруженных каждый семью пулеметами и пушкой, навсегда нырнули в холодную воду Баренцева моря. Над водой не повис ни один купол парашюта.
Еще дважды за последующие сутки противник повторял свои атаки, но сумел потопить лишь одно судно, потеряв девять самолетов. Гидролокаторы кораблей охранения фиксировали контакты с подводными лодками врага. Их было не меньше двенадцати. Но прорвать охранение конвоя им пока не удавалось. Более того, утром шестнадцатого сентября эсминец «Импалсив» потопил еще одну, третью по счету подводную лодку. К концу дня шестнадцатого сентября, когда легкая вуаль вечернего тумана медленно затягивала горизонт, большая часть сил адмирала Бернетта покинула конвой и перешла в охранение конвоя «QP-14», возвращающегося из Архангельска. В охрану конвоя «PQ-18» вступили боевые корабли Северного флота.