Страница 26 из 50
Что ж, война всегда требует жесткого порядка и организованности, поэтому можно понять и даже оправдать применяемые командованием меры по поддержанию воинской дисциплины. Но как оправдать такие указания Жукова: «Продовольствие искать на месте, подавать его не будем, нет самолетов, искать снаряды также на месте»[115]. Это говорит о том, что операция на вяземском направлении не имела соответствующих видов обеспечения: ни оперативного, ни материально-технического. И оттого противник без особого труда захлопнул ловушку, в которую без оглядки на свои фланги и тылы ринулись соединения 33-й армии и группы Белова. Принятые же командованием Западного фронта контрмеры оказались неэквивалентными по силе и запоздалыми по времени. В свою очередь немцы, перегруппировав войска, успели усилить оборону под Юхновом так, что все бесчисленные попытки прорвать ее, предпринятые 43, 49-й и 50-й армиями в феврале, успеха не принесли.
В сложившейся ситуации окруженным войскам оставался один-единственный выход: перейти на самообеспечение и тесное взаимодействие с партизанами. Важнейшими объектами их атак стали коммуникации и склады, где иной раз они добывали богатые трофеи. Так, 329-я стрелковая дивизия на станции Волоста-Пятница (20 км южнее Вязьмы. — Примеч. авт.) захватила 150 вагонов боеприпасов, 8 танков (из них 6 исправных), а группа Белова — свыше 100 отечественных орудий и склад боеприпасов[116]. Партизаны не только выполняли боевые задачи по распоряжениям генералов Ефремова и Белова, но и снабжали войска продовольствием, оружием, боеприпасами. А отряды смоленских партизан под командованием В. И. Воронченко, Ф. Н. Деменкова и В. А. Киселева, освободив 15 февраля город Дорогобуж, способствовали выходу в этот район частей группы Белова.
Но в целом положение окруженных оставалось чрезвычайно сложным. К тому же из-за неизбежных боевых и санитарных потерь их ряды постепенно редели. Например, численность группы Белова к 7 февраля сократилась с 28 тыс. до почти 6 тыс. человек, из них одних только раненых было около 1500[117]. В такой ситуации 9 февраля И. В. Сталин подписал приказ, в котором обязал военные советы действующих армий для пополнения своих частей личным составом призывать в порядке мобилизации граждан «освобожденных от оккупации территорий в возрасте от 17 до 45 лет из числа лиц, не призывавшихся в Красную армию в течение истекших месяцев войны»[118]. Реализация этого приказа позволила увеличить численность вяземской группировки советских войск. Представитель Генерального штаба при 33-й армии подполковник Н. Н. Борисенко докладывал, что на 11 марта соединения и части этой армии уже насчитывали 12 780 человек, то есть ее состав за неделю увеличился почти на 6 тыс. человек[119].
Германское командование считало, что прорвавшиеся под Вязьму войска Красной армии больших самостоятельных операций провести не смогут, но в то же время и уничтожить их весьма трудно. Поэтому целесообразнее всего сковать их силы. Стремясь в максимальной степени парализовать вяземскую группировку, немцы решили осуществить ряд специальных акций. Прежде всего, отдельные дивизии и прочие боевые части были объединены в группу «Шенкендорф», сформированы конные отряды и подразделения из местного населения. Командование 4-й полевой армии отдало приказ о задержании всего мужского населения в возрасте от 16 до 50 лет и отправке его в концентрационные лагеря. Органы тайной полевой полиции, специальная команда при 12-м армейском корпусе и командование корпусного тылового района развернули крупномасштабные репрессии против местных жителей: всех лиц, подозреваемых в акциях саботажа или действиях, враждебных вермахту, надлежало расстреливать по приказу офицера[120].
Тем временем армии правого крыла Калининского фронта разгромили противника в озерном районе западнее Осташкова, обошли с юга демянскую группировку, окружили пятитысячный гарнизон в городе Холм, завязали бои за Великие Луки, Велиж и Демидов, выйдя на рубеже в 15 км к северо-востоку от Витебска. К 1 февраля они продвинулись на 250 км и, глубоко обойдя с запада ржевско-вяземскую группировку врага, нарушили оперативное взаимодействие между группами армий «Север» и «Центр». Командование вермахта еще в конце января выдвинуло на это направление 59-й армейский корпус, а также резервы из Западной Европы (три пехотные дивизии, стрелковую бригаду и отдельные части, вошедшие в состав групп «Зинцингер» и «Вельвер»), и с 12 часов 1 февраля подчинило их управлению 3-й танковой армии, которое было переброшено в Витебск[121]. Этой группировке было поручено остановить продвижение советских войск и тем самым обеспечивать устойчивость левого крыла группы армий «Центр»[122].
3-я и 4-я ударные армии, растянувшиеся на фронте около 300 км, не смогли преодолеть возросшее сопротивление врага и перешли к обороне на достигнутых рубежах. В этой связи генерал И. С. Конев послал следующее донесение главкому Западного направления: «…обе армии в непрерывных боях понесли потери, резко снизили свои боевые качества и требуют доукомплектования как людским составом, так и матчастью»[123]. Так и не получив необходимого усиления, войскам пришлось в дальнейшем вести бои местного значения.
Итоги операции этих двух армий, получившей название Торопецко-Холмской, производят довольно сильное впечатление. В самом деле, ведя непрерывные бои с упорно оборонявшимся противником, войска наступали, несмотря на заносы и бездорожье, со средним темпом 10–12 км в сутки и продвинулись на глубину, какой не достигла ни одна другая наступавшая армия. Это был настоящий подвиг личного состава этих объединений.
Однако наступление 3-й и 4-й ударных армий из-за того, что его направление было выбрано неудачно, особого влияния на события под Вязьмой не оказало. Очевидно, результат был бы более весомым, если бы они наступали не по расходящимся направлениям на запад и юго-запад, а нанесли один, а значит, и более мощный, удар на Вязьму.
И тем не менее наступление армий правого крыла Калининского фронта в целом было успешным, чего нельзя сказать о действиях главной ударной группировки фронта, войска которой оказались в сложной ситуации. Дело в том, что противник, воспользовавшись растянутостью боевых порядков советских частей и соединений, 21 января нанес внезапные контрудары со стороны Ржева. К исходу 25 января войска 6-го и 23-го немецких корпусов соединились на южном берегу Волги, к западу от Ржева, отрезав 29-ю и 39-ю (четыре дивизии из семи) армии, а также 11-й кавкорпус, от главных сил фронта[124]. С этого момента снабжение их стало возможным лишь через горловину у города Белый.
В последующие дни 29-я армия под командованием генерала В. И. Швецова сдерживала напор противника с востока и запада. Она предпринимала многочисленные попытки пробиться к северу, навстречу 30-й армии, но все безуспешно. Ее положение резко осложнилось, когда 46-й моторизованный корпус противника нанес удар из района северо-западнее Сычевки. Прорвав советскую оборону, корпус 5 февраля установил связь с 23-м армейским корпусом. Кольцо окружения вокруг 29-й армии замкнулось.
Более двух недель войска 29-й армии бились в окружении. При этом некоторые подразделения сражались до конца и полностью погибли смертью храбрых[125]. В рядах окруженных частей действовали и партизаны. А вот донесение в штаб ОКВ: «Высоты западнее станции Манчалово, где велись бои с окруженными русскими частями (здесь оборонялись части 183-й стрелковой дивизии генерала К. В. Комиссарова. — Примеч. автп.), удалось захватить только после жесточайших атак, поддержанных сильнейшим огнем артиллерии. Эти высоты противник оборонял с исключительным мужеством, используя хорошо развитую и отлично замаскированную линию обороны (участок ржевско-вяземского рубежа, оборудованного советскими войсками еще летом и осенью 41-го. — Примеч. авт.), который имел окопы глубиной до 2,5 метра и пулеметные гнезда, соединенные между собой ходами сообщения. Их замерзшие брустверы не могли разбить даже снаряды 210-мм мортир»[126].
115
Там же.
116
Там же, лл. 42, 52.
117
Военно-исторический журнал. 1962, № 8, с. 61.
118
ЦАМО РФ, ф. 208, оп. 2511, д. 1429, лл. 142–143.
119
Военно-исторический журнал. 1990, № 1, с. 63.
120
Das Deutsche Reich und der Zweite Weltkrieg. Bd. 4, s. 627.
121
ИВИ. Документы и материалы. Ф. 191, оп. 233, д. 94, лл. 21–22, 251–252, 322, 382.
122
Там же, д. 36, л. 15.
123
ЦАМО РФ, ф. 246, оп. 1525, д. 10, лл. 19–21.
124
Там же, ф. 213, оп. 2002, д. 263, л. 223.
125
Там же, д. 343, л. 23.
126
ИВИ. Документы и материалы. Ф. 191, оп. 233, д. 94, л. 341.