Красавица

Грейс и Хоуп разделили обязанности по дому между собой; а я делала все, что оставалось, там и сям, ни работа по дому, ни работа в кузнице. Частенько мне казалось, что было бы намного удобнее, родись я мальчиком - тем более я и так выглядела как парень. Жэр и я вместе с Великодушным вытаскивали упавшие деревья по краям леса, а Жэр научил меня расщеплять дерево, рубить дрова и складывать их. Это и было по большей части моей работой, потому что в доме было несколько каминов и еще два - в пристройках. На все нужно было топливо, а в дополнение - угли для готовки; огонь же в кузнице и на кухне должен был гореть, несмотря на погоду.

Сила моего большого коня стала легендой и в первый год мы несколько раз вытягивали крепко застрявшие вещи из различных мест: старые пни, зажатые в почве; телеги, по колено утонувшие в весенней грязи. Мы также перевозили дрова для тех, кто жил в деревне, а в обмен уезжали домой с пивом, одеялами (мы ведь были с юга и нас почитали хрупкими) и сладкими пирогами на праздники. У меня никогда не было времени подумать о соответствии моего нового статуса или о том, что с ним стало. Казалось, я становилась более мальчишкой, чем девчонкой; и скорее всего, так как я была маловата и простовата, да и без особых форм, то горожане приняли мою неясную позицию довольно просто. Мужчины снимали головные уборы при встрече с моими сестрами, сдерживали ругательства, а некоторые даже неловко кланялись; меня же приветствовали помахиванием и ухмылками, и как правило звали «Красавица» (имя, которое, как я заметила, прижилось в мгновение ока): так поступали с тем свирепым желтым мастиффом, который сторожил Красный Грифон - тот, если его достаточно уважительно подзывали и если он был в настроении, то откликался на имя «Медок».

А когда Великодушный вытягивал очередной плотно застрявший пень из земли, и мы оба, а также хозяин земли и все его соседи, были покрыты грязью и занозами, то меня хлопали по плечу и давали небольшую кружку пива.

Когда пришла весна, я стала копаться в саду: сделала посадки, все прополола, помолилась над ним - сильно суетилась; но ему пошло на пользу то, что почти три года на нем ничего не выращивали, потому что у нас появилась редиска размером с луковицы, картошка размером с арбузы и арбузы размером с овечку. Забор из живой изгороди рос сам по себе и воздухе витал чудесный аромат; ветра часто смешивали запахи сосен и моха из леса с острым запахом трав, прибавляя к ним аромат свежего хлеба из кухни, а затем раскидывали все это над полем, словно горсть золотых монет.

Я подрезала ветви яблоням - там когда-то был фруктовый сад и несколько деревьев все еще плодоносили - и жила с большой надежой на то, что следующей зимой у нас будет яблочное варенье.

Глава 3

Жэр заставил нас всех пообещать (хотя только у меня возникало желание, которое нужно было пресечь), что мы никогда не пойдем в лес за нашим домом без него или Отца; последнее было просто данью вежливости, потому как Отец был никудышным лесником. Я предположила, что Жэр имел в виду не заходить далеко в лес и однажды днем забрела на опушку с высокими деревьями вместе с конем и телегой, подбирая хворост, который пойдет в топку домашних каминов; все ветки, что росли в поле у дома уже были срезаны и сожжены в первые недели нашего проживания здесь. Но Жэр увидел меня из окна кузницы и прибежал за мной разозленный: я была удивлена, увидев его настолько сердитым, и объяснила, что не намеревалась нарушать его приказ, и что меня было видно из дома - точно так, ведь он-то меня увидел. Он не успокоился, но ответил, что не хочет, чтобы я просто даже и проходила рядом с этими высокими деревьями. Этот разговор случился в нашу первую осень здесь, листья отливали багряным и золотым; было уже достаточно прохладно и дыхание наше клубилось паром в воздухе.

Он посмотрел на дерево, под которым мы стояли, и вздохнул.

- Возможно, я слишком осторожничаю, но уж лучше так, чем быть безрассудным. - Он замолчал и потер рукой подбородок, изучая меня. - Ты когда-нибудь задумывалась о том, почему наш дом - единственный на этом конце города, на целую четверть мили вдалеке от соседнего дома? И почему мы берем воду для питья из колодца на холме, когда прямо рядом с домом протекает отличный ручей?

Я уставилась на него, не ожидая чего-то загадочного. Истории о северных краях, рассказанные в Городе, уже поблекли, когда мы сами стали сельскими жителями, и никакие гоблины нас не беспокоили.

- Не особенно, - ответила я. - Полагаю, я считала, что город вырос там, где он есть, а первый кузнец просто любил уединение; и возможно, что вода в ручье испорчена, хотя достаточно хороша для того, чтобы закаливать железо.

- Все не так просто, - произнес Жэр, выглядя немного пристыженным. - Говорят, что этот лес проклят. Нет, не проклят - заколдован. Ручей вытекает из леса, как видишь, так что скорей всего, он тоже заколдован, если все это правда. Первый кузнец - что ж, говорят разное. Возможно, он был колдун. Хороший был кузнец, но однажды он исчез. Это он выстроил дом: утверждал, что любит лес, а кузнице нужен рядом ручей, поскольку почти все в городе берут воду в колодце. Второй кузнец (тот, что уехал два года назад) выкопал колодец, которым мы теперь пользуемся, чтобы вода не околдовала его; но ему не понравились звуки, что лес выдавал после наступления темноты. Что ж, бывают странные звуки в лесу ночью. В любом случае, и он уехал. И стало сложно найти кого-то еще. Поэтому нам так дешево досталось это место: довольно прилично для тех денег, что у нас были.

- Никогда ни о чем таком не слышала, - заметила я. - Ты уверен, что не придумал это, чтобы заставить меня повиноваться? Это не сработает, знаешь ли - только разозлит меня.

Он ухмыльнулся.

- О, я знаю твой характер, Красавица, не волнуйся. И я говорю чистую правду - у тебя такой склад ума, что ты предпочитаешь все знать. - Он произнес это, усмехаясь: я всегда приставала к нему, чтобы он объяснял, что делает и зачем, когда помогала в кузнице; со временем, он привык к моему присутствию, а я научилась делать уголь и могла подковать лошадь, если лошадь не чинила препятствий.

- Я также хочу попросить тебя не рассказывать об этом семье: твой отец уже кое-что знает, но сестры в неведении. Когда-нибудь это всплывет, полагаю, но лучше пусть мы поживем здесь еще немного и прежде устроимся. Здесь удобно, мы хорошо живем; будет жаль, если глупые россказни нас испугают. - В его голосе звучала тихая мольба и это меня удивило. - Я просто пытаюсь быть… осторожным.

- Глупые россказни, - повторила я. - Не слышала об этом ничего, кроме того, что рассказал ты.

- Конечно же, нет. Подумай только. Синему Холму был нужен кузнец: теперь он у них есть, осмелюсь сказать, даже очень умелый, и они не хотят его отпугнуть. Кроме того, если этот лес и вправду заколдован - ничего не происходило уже в течение сотен лет и, возможно, ничего нет, может, он был заколдован, или все еще заколдован, но если мы его не потревожим, он не причинит нам вреда. И на самом деле, горожане от нас ничего не скрывают: я ведь сам из этих краев, ты знаешь, и Мелинда напомнила мне о происхождении этого места, когда написала мне о нем. - Он замолчал.

- Так что же произошло тогда, почти сто лет назад? - спросила я.

День уже угасал и последние лучи уходящего солнца освещали окрашенные осенью до насыщенных оттенков деревья и превращали мышиный цвет дома в медно-красный. Сквозь кухонное окно я могла видеть фигуру в фартуке, стоящую у огня. Жэр взял Великодушного за поводья и повел его вперед, шагая по краю леса, но не приближаясь к дому.

- Что ж, - наконец произнес он и вновь взглянул на меня с робкой улыбкой. - Ты будешь смеяться и я не буду винить тебя за это. Я здесь вырос, а сказки, которые ты слышишь с младенчества, остаются с тобой, желаешь ты того или нет. Говорят, что есть замок посреди дикого сада в самом центре этого леса; и если ты когда-нибудь затеряешься на краю опушки и не будет видно ничего, кроме больших и темных деревьев вокруг, тебя притянет к этому замку; а в замке живет чудовище. Когда-то оно было человеком, говорится в некоторых сказках, и его превратили в ужасное чудовище за его злые деяния; некоторые говорят, что он так родился - как наказание своим родителям, королю и королеве одной славной страны, которые заботились только о своих удовольствиях.