Красавица

Мы остановились лишь раз: я ослабила подпругу и скормила коню остатки хлеба и апельсинов, но мы оба стремились продолжать путь. Я попыталась заставить его замедлить шаг, но он заволновался и я решила, что так он потратит больше сил, лучше позволить ему скакать. Так я и сделала.

Солнце скрылось с глаз и сумерки выползли из-за деревьев, покрывая тропу перед нами; дорога слегка светилась. А затем что-то еще - золотое сияние - на мгновение блеснуло среди деревьев и скрылось. Затем вновь показалось. Возможно, свет ламп из дома. Я наклонилась и Великодушный снова поскакал галопом, и скакал так, пока поводья не стали мокрыми от пота; мы прорвались сквозь границу леса и выехали на поле за домом, свет от ламп сиял из окон кухни, обливая золотыми отблесками розы, что висели рядом и рисуя маленький золотистый ковер на полоске травы между задней дверью и кухонным садом. Великодушный остановился, вскинул голову и заржал, словно военный скакун. Через мгновение пугающей тишины распахнулась задняя дверь и Хоуп произнесла:

- Это и правда Великодушный!

Я спешилась и побежала к двери. А когда достигла ее, все уже вышли из дома: мы смеялись и обнимались, а конь, которому после меня тоже уделили внимание, был зацелован и обласкан. Многие (или даже все) из нас плакали.

Малыши, которых одних оставили на кухне, прошли к двери и с любопытством глядели на замешательство на улице. Мерси спустилась по двум ступенькам на землю и стояла, внимательно наблюдая и вцепившись в один из столбиков от проволочного заборчика, который охранял сад от мелких животных, никогда не приходивших из заколдованного леса.

- Мерси, - спросил ее дед. - Ты помнишь Красавицу?

- Нет, - ответила она, но когда я подошла к ней, то улыбнулась и протянула ко мне руки. А робкий Ричард кинулся прочь от двери, чтобы спрятаться в юбках у матери.

- Заходи, заходи, - сказал Отец. - Ты должна нам все рассказать.

- Погодите, мне нужно устроить Великодушного - есть ли для него место?

- Мы все уладим, - ответил Жэр.

- Я поставлю приборы на стол, - сказала Грейс. - Мы как раз садились ужинать.

Наши голоса звучали странно - бездыханно и скрипуче; мне было трудно думать ясно. Грейс, Хоуп и Ричард вошли обратно в дом, а остальные прошли в конюшню.

- Мерси не хочет прокатиться? - спросила я, похвально задумавшись: мои ранние воспоминания были о том, как я желала сесть на лошадь.

- Спроси ее, - ответил Жэр, - Они с Ричардом давно дружат с Одиссеем.

Мерси посадили в седло к Великодушному и с обеих сторон держали за ноги, так что мы спокойно проехали расстояние в несколько шагов до стойла. Жэр прошел внутрь и зажег светильник.

- Большой, - сказала Мерси, когда ее сняли с лошади.

Кроме коричневой морды с белой звездочкой на лбу (Одиссей), в бывшем стойле Великодушного виднелась незнакомая гнедая морда.

- Сидр, - сообщил Жэр. - Пятилетка, милая молодая кобылка. Надеюсь, они поладят. Мы привяжем коня здесь, в углу. Сена достаточно.

Я сняла седло. Голова моя гудела.

- Поскорее, умоляю, - просил Отец, держащий на руках Мерси. - Я не могу спрашивать что-то у тебя, пока мы не вернемся в дом и присоединимся к девочкам, а ожидание меня убивает.

Тут на пороге появилась Хоуп.

- Вы здесь всю ночь хотите провести? Мы умрем от ожидания, а еда остынет - именно в таком порядке.

Жэр забрал мои седельные сумки и мы пошли обратно, я обнимала одной рукой Отца, а другой - Хоуп.

- Я все еще не верю, - заметила я.

- Мы тоже, - отозвалась Хоуп и вновь меня обняла.

Меня что-то смутно беспокоило и, когда мы вошли в дом, на свету, оно поразило меня с огромной силой. Я взглянула на Хоуп, которая все еще стояла рядом.

- Ты уменьшилась, - пискнула я.

Я смотрела на нее сверху: семь месяцев назад я глядела также, но с нескольких дюймов снизу. Хоуп засмеялась.

- Моя дорогая, ты выросла!

Грейс, самая высокая из них обеих, подошла ко мне: я была выше ее примерно на дюйм.

- Вот! Мы всегда утверждали, что ты вырастешь; тебе просто слишком нетерпелось и ты нам не верила, - улыбнулась она.

- Семь дюймов за семь месяцев - не так уж плохо, - заметил Жэр. - Надеюсь только, такое не станет продолжаться еще дольше.

- Ох, перестань, зануда, - откликнулась Хоуп и обратилась ко мне. - А глянь-ка на розы у себя на щеках! Колдовство пошло тебе на пользу. Ты никогда не была красивее.

Я широко улыбнулась.

- Это мало о чем говорит, сестренка.

- Ну-ну, дети, - шутливо строгим голосом сказала Грейс. - Никаких ссор. Давайте есть.

- Нам обязательно ждать до конца ужина, чтобы услышать твой рассказ? - прямо спросил Отец. - По крайней мере скажи нам: ты вернулась навсегда?

- Нет, - как можно мягче ответила я. - Боюсь, что нет. Я просто приехала погостить.

Из-за радости от приезда домой, настоящую причину моего визита отмели в сторону и похоронили; теперь же я вспомнила ее, быстро взглянув на Грейс, которая улыбалась мне.

- А расскажу вам все после ужина, - продолжила я. - Хочется есть… Вы можете рассказать мне, что происходило здесь, после того, как я уехала. Кажется, прошли годы, я почти ожидала, что детки уже выросли.

- Пока нет, - заметила Хоуп, ловя чашку Мерси прежде, чем та успела разбиться о пол.

Год для них выдался хороший (за исключением потери младшей дочери) и точно очень урожайный. Репутация Жэра распространилась так, что теперь у него было больше работы, чем он мог делать.

- Я едва мог справиться со всем, ненавижу отказывать людям, особенно, если они приехали издалека. Но месяц назад Ферди позвали домой. Он стал почти незаменим в последние шесть месяцев; но его дядя в Гусином Месте покалечился, когда на него упало бревно, и им был нужен кто-нибудь, чтобы присматривать за фермой: дети были слишком малы. Так что Ферди уехал, и я боюсь, что назад он не вернется. Сейчас со мной работает старшенький Мелинды - он немного маловат, но хорошо справляется. Однако научиться всему, что ему нужно знать (точнее, что я хочу, чтобы он знал) займет у него какое-то время.

- И что хуже всего - из-за этого мы не можем достроить дополнительную комнату к дому, - подхватил Отец. - Мы надеялись закончить ее к зиме, но теперь не получится.

Дела Отца тоже улучшились и он мог теперь выбирать, что можно делать дома, в мастерской.

- Я слишком стар, чтобы взбираться на чужие крыши, - объяснил он. - И мне нравится работать дома. Кровати и сундуки, колыбельки, стулья и столы, иногда повозки или обычно телеги. А еще вещи подлатать. Кажется, я очень много делаю колес. Мне время от времени дают интересные задания (и мне они больше всего нравятся) - орнамент с завитками на столах, резные ножки.

- Ничего нового у нас, - добавила Хоуп. - Я ухаживаю за детками, а Грейс - за мной. Сидр в этом году хорошо удался, даже лучше, чем у Мелинды, если поверишь - мы все выпьем немного после ужина.

- Так что понятно, откуда у новой кобылки такое имя, - произнес Жэр. - Мы все так упивались чувством превосходства, а потом появляется эта лошадка (мы купили ее у Дика Джонсона, помнишь его?) как раз с подходящей мастью.

- Мы не удержались, - заметила Хоуп.

- Да, - подхватил Жэр. - И меня весьма несправедливо обвинили в том, что купил ее из-за масти.

Хоуп засмеялась.

- Может, ты не заметила, - продолжил он. - Но у нас теперь есть еще коровник, пристроенный к конюшне с другой стороны. Кролики и курицы теперь составляют компанию Рози. Одиссею почему-то не очень понравились коровы, так что пришлось сделать ему собственное стойло.

- Вы богаты, - восхитилась я.

- Ты еще не видела новый ковер в гостиной, - добавила Грейс.

- Не так богаты, как ты, - заметила Хоуп,- Судя по чудесному платью, которое на тебе.

Я решила не переодеваться в амазонку этим утром в замке, и мое платье было богатым и тяжелым, довольно неподходящим для поездки.

- Ну что ж, - продолжила Хоуп, - мы все поели. Что произошло с тобой?