Страница 16 из 82
– А скажи мне, Огородник, зачем твои терранцы просто еду не дают? Раньше ж давали.
Он заулыбался:
– Умеешь ты вопросы задавать. Ладно. Я попробую ответить, только не в двух словах… Сначала мы просто сделали подарок. Вы умирали один за другим, надо было вас выручать, вот мы и прислали продукты.
Лудаш говорил: «Добрые люди, пожалели». Это да. Лудаш меня сам пожалел. А потом почему жалеть перестали?
– …Вам полегчало. И тут бы вам самим устроить свое хозяйство. Конечно, химия тут… говорить нечего. Экология нарушена, климат сумасшедший, людей мало, все против вас. Но радиации такой, как на Равнине, нет. Да и вообще, по сравнению с тем, что на всем Совершенстве творится, вы, можно сказать, оазис благополучия…
– Кология? Уазис? Это… это…
– Я проще скажу: здесь плохо, но здесь лучше, чем где бы то ни было на планете.
– А-а…
– Я как раз тогда у вас поселился. Как наблюдатель, но еще и как обычный местный житель. Поселок Слоу Уотер – самый крупный на Плато. 400 человек. И только у вас есть какие-то начатки организации. Вероятно, когда-нибудь станете столицей… если, конечно, додумаетесь возродить государство в полный рост. И если хватит силы, упорства, терпения…
Вот это да, подумал я. Четыреста человек! Как много. Откуда столько? На Холме – чуть меньше, чем у нас. За Трубой всего полтора десятка, наверное. А на Болотах и где Сноу-роуд проходит по пятнадцати человек точно не наберется. Может, в Центре их много развелось? Да, в Центре всегда много народу было, там дома получше. Четыреста человек! Толпища какая!
– …Наши поговорили с мэром Поселка, дали зерно, кое-какие инструменты. И что же? Инструменты на разнообразную домашнюю ерунду перевели, из зерна самогон сварили. Тогда мы стали давать еду за определенную работу: расчистили улицу – получили, отремонтировали здание – получили, наладили связь – получили, водонапорную башню в порядок привели – получили. Когда сами догадаетесь посевами заняться, будем каждому дистрикту давать зерно по отдельности. Кто попросит – тем дадим, не откажем. А на бражку разбазаривать… – тут он несколько русских слов сказал, я их не знаю, -…и бездельников просто так кормить никто не станет. Тут, на Плато, кроме вас еще дюжина маленьких поселков. Тысяча человек. Всех их накормить – очень дорогое удовольствие. Допустим, Терра на это пойдет. Но только до поры. Вы себя сами должны кормить, обувать, одевать. Последние восемь лет на Совершенстве такая свистопляска творилась, Господи спаси и помилуй! Люди разучились работать. Мало того, если один начинает работать, трое стремится его обворовать или ограбить… Так быть не должно. Ну да ничего… со временем все наладится. Вы же сами и наладите!
Он так долго говорил, я половину не понял, а самое начало уже забыл. Понял только, что он хороший, что он плохого никому не хочет. Но как мы все тут исправим, я не знаю. Ужасно плохо тут.
– Огородник, почему вы сами тут все не поправите? Умный один был человек, Лудаш, он говорил: «Вот, у нас должен быть прогресс. А никакого прогресса нет, есть одно дерьмо собачье». Чего вы не дадите нам прогресс?
– Мы многое можем дать, но никто нас об этом не просит.
– Я не пойму тебя никак.
– Да ничего сложного, Капрал! – опять у него голос стал такой… такой… как когда мы в дозоре стояли… в общем, хочется все сразу так сделать, как ему нужно.
Однако Огородник ужасный голос опять упрятал.
– Ничего сложного… Что у нас просили поселковые власти? Продовольствия. Это раз. Медикаментов. Это два. Чистой воды. Это три. Еще Капитан – умница, светлая голова! – визиры наблюдения захотел получить. Это четыре. Мы все дали. Наладить кое-какую технику помогли. Еще мэр и его ребята оружие у нас просили – от людаков с быкунами. Оружия мы не дали и не дадим, иначе друг друга перестреляете. Кроме того, я посмотрел ваш арсенал. Поселок вполне способен справиться с любой угрозой: это уж ты мне поверь. У вас тут такого собрано! Никакого недостатка в оружии и боеприпасах нет, даже избыток…
Точно-точно как Капитан, Огородник заговорил. Чем-то они похожи, да.
– …Больше у нас ничего не просили. Никто не пришел и не сказал: «Дайте нам прогресс!». Никто не пришел и не сказал: «Переделайте у нас тут все!». Никто не предложил: «Управляйте нами!». И правильно, так не должно быть. Да мы бы и не стали ничего переделывать. Помочь – поможем. А как вам жить, вы же сами и должны разобраться.
– Мы плохо живем, мы грубо живем, Огородник.
– Сами выбираете себе способ жизни, сами его себе обустраиваете. Как обустроите, так и будете жить. Воля ваша. Вы же не литоморфовые заготовки, не бессмысленные болванки, а люди! Терранцы никогда к вам не полезут. И я лично «прогрессом» у вас заниматься не стану, не мое дело. Сейчас я простой житель Поселка, на самом низу. И стало быть, могу изменить у вас не больше, чем любой другой житель.
Пока он говорил, я всю еду уже съел, какая у меня была. Вкусно! Сколько лет я огурцов не ел? Ой-ой! И чеснок тоже не ел очень давно.
Я смотрю-смотрю, что-то не так у Огородника. Нет, не так что-то у него. На лице. Точно! Ожоги у него маленькие-маленькие, а пластыря нет совсем.
– Ты зачем пластырь снял, Огородник?
– Это не я. Заходила Ханна, она над моей рожей поколдовала… Молодец. Ловко лечит.
Смотрю-смотрю опять на него. А он еще не доел, говорил много потому что.
– Я тебя, Огородник, точно помню, только забыл. Я тебя раньше видел.
Он доел, рот утер, руки утер, помолчал. Потом отвечает мне:
– Конечно, видел. Меня кое-кто в Поселке знает, но болтать им не велено. Говорил ведь: я живу здесь как обычный поселковый человек. Обычный, и точка! Вижу, если тебе не сказать, ты сам вспомнишь и языком молоть примешься…
– Я языком молоть не примусь.
– Хорошо. – Тут вынимает Огородник денежку из белого металла и мне ее бросает.
Я ее хвать-хвать, а мимо. Но все-таки денежку я локтем к штанине прижал, не упала до конца. Беру, смотрю, чего за денежка такая. Тяжеленькая. Надписей много. Разными языками написаны они. Вот испанский, я его знал самую малость, но теперь забыл. А это русский, что ли? Дурацкие до чего у них буковки! Но я ничего Огороднику не сказал. Хотят – пускай своими дурацкими буковками пишут вместо нормальных. Тоже ведь люди, а не болванки. Вот. А это… это…
Ай-ай!
Это ж рожа Огородникова! На денежке! Точно! Только помоложе и красивая. И нос не перебит.
– Этот брат твой, Огородник?
– Это я сам. Лет пять назад. Я, Виктор Сомов.
– А-а… ты… кем там был? – Читать мне трудно, я чего-то волнуюсь, буковки прыгают-прыгают. Да и давно я ничего не читал.
– Много кем, Капрал. Сначала я строил космические корабли. Потом служил офицером на флоте. Потом управлял терранской колонией на планете Екатерина. А потом и всей Террой.
– Значит, ты…
– Там это называют умным словом «старейшина» или кучей глупых слов: «секретарь Объединенной Координирующей Группы Терры-2».
– Старейшина Терры? Ух ты!
– Терры со всеми ее потрохами и инопланетными владениями. Шесть лет.
– Как же ты… Зачем же ты… Здесь-то ты…
Вспомнил теперь я. Раньше много его видел: и на деньгах, и в инфосконе, и разные портреты еще… Вспомнил и уже очень занервничал. Вот. Я… Его, наверное, примучили там, на Терре. Ему плохо сделали. Может, провинился Огородник, вот его и… к нам. Иначе зачем его к нам? Терранцы хорошо живут, у них еды полно, всяких вещей полно, воды – хоть залейся… Зачем Огороднику к нам? Нет, над ним чего-то сделали. Только если спросить его просто так, выйдет грубо и нехорошо.
А он сам отвечает, без всякого вопроса:
– Я ушел по собственной воле. И к вам забрался по собственной воле. Никакой вины за мной нет. Капрал, поверь мне, я могу вернуться в любой момент. Но я… В общем, кое-что произошло, и я устал. Больше не мог оставаться на своем месте.
– А…
– Не твое это, по большому счету, дело. Только не обижайся. Я и так тебе многое рассказал.
Он завздыхал-завздыхал, а я уже молчу. Вот, обидел его все-таки. Очень не хотел, но оно как-то само собой получилось, без меня.