Страница 74 из 81
Наконец Майкл сказал:
— Простите, но все это бесполезно. — И прежде чем его собеседник успел обидеться, добавил: — Впрочем, попробуем. Раз Эвелин находит это нужным. И когда пришельцы окажутся здесь, я постараюсь сделать все, что от меня зависит.
Техник удовлетворился этим обещанием. Он кивнул и только теперь обратил внимание на «убранство» кабинета:
— Эвелин говорила мне, что вы пользуетесь огромным уважением среди коллег.
— Считаете, что по внешнему виду моего гнезда этого не скажешь, так?
Маленький кабинет отчаянно нуждался в уборке. Гость Майкла только фыркнул и перешел к иной теме.
— Итак, вы доктор биологии, — заметил он. — И в какой же конкретно области? Кажется, вы занимаетесь теорией эволюции, так?
— Несколько более узким вопросом, — ответил Майкл.
Гость кивнул:
— По-моему, вы выдвинули ряд интересных идей в отношении наших инопланетян. Их происхождения и совместной эволюции. Кажется, так.
— Есть кое-какие идейки, — поддразнил его Майкл.
Однако техника не интересовали детали. В ближайшие дни он должен был нанести еще множество подобных визитов.
— Если вы не возражаете, начнем. Давайте правую руку.
Майкл протянул вперед запястье и спросил:
— А что вы порекомендуете?
— В отношении чего?
— Насколько близко к ним нужно стоять? Нужно ли говорить громко? Или не очень? Что вы считаете лучшим?
— Быть честным, — ответил мужчина. И добавил, озадаченно тряхнув головой: — Так посоветовала мне Эвелин. «Скажи Майклу, чтобы говорил именно то, что думает».
— А вы не хотите знать, что у меня на уме?
— Нет, упаси Боже, — воскликнул техник.
На сей раз вопросов не задавали. Майкл заговорил в ту же секунду, когда обнаружил, что стоит в маленькой белой комнатке.
— Вы мне не нравитесь! Со своей идиотской надменностью и властностью. По-моему, все это для вас только игра. И ничего больше.
Ответом было молчание. Скопление полусформировавшихся лиц плавало у самой дальней стены, и оттуда не доносилось ни звука. Когда Майкл сделал шаг вперед, лица вдруг исчезли и возникли возле другой стены. Он повторил свою попытку дважды, а потом сдался. Но поток гневных слов не ослабевал:
— Сучьи дети! — не умолкал он. — Мы же для вас букашки, так ведь? Вы дважды завернули наше прошение, и это заставляет нас сходить с ума. Мы все твердим себе, что недостойны и что жаждем этой чести — отсюда этот безудержный поток благих и непропеченных даже на четверть программ, которые спешит произвести каждое новое правительство и все прочие ведомства и учреждения. Мы вливаем триллионы в космические программы, мы вколачиваем десятки триллионов в социальные проекты и защиту окружающей среды, пытаясь предстать перед вами в более благопристойном, респектабельном и почтенном виде. И возможно, мы сумеем добиться этой цели. Но мы боимся поставить перед собой самый главный вопрос: какого черта этим вонючкам нужно от нас на самом деле?
Молчание не прерывалось.
— Впрочем, мы, кажется, знаем ответ. Хотя он представляет собой лишь кучу догадок. Старинные политические идеи, смешанные с киношными бреднями. Именно из них моя мать и почерпнула представление о будущем. Она часто рассказывала мне…
Он умолк на мгновение.
— Моя мать, — продолжил он, — в подробностях рассказывала мне о грядущем новом мире. Все будут сыты и счастливы, всяк без усилий станет умен, а когда я вырасту, то полечу к звездам, если только сам захочу этого.
Майкл яростно посмотрел на вырисовывавшиеся в дымке лица.
И с привычной, застарелой яростью бросил им:
— Моя мать убила себя. Это случилось через несколько лет после вашего первого визита, и вина в ее смерти во многом лежит на вас. Мне бы хотелось, чтобы виноваты были вы и только вы, но бедной женщине хватало и других несчастий. Таких, как короткий, глупый и неудачный брак, а потом она приняла слишком много снотворного… и это я первым нашел ее тело… дерьмовые, вонючие…
Лица начали блекнуть.
— И куда это вы собрались? — завопил Майкл. — Эй, шутники! А ведь я вам не сказал еще и половины правды!
— Здравствуйте, сэр.
— Здравствуйте.
Молодая женщина с красивым лицом, соблазнительным и изящным телом и голубыми, словно вырезанными из прозрачного камня глазами, улыбалась профессору, глядя на него с нежной рассеянностью. Несмотря на свои пятьдесят лет, Майкл вновь почувствовал себя юнцом. Он ощутил желание. Он ощутил нервное возбуждение.
— Вы не из моей группы по стратегии размножения? — спросил он.
— Нет, сэр.
Верно, специальные группы подобного уровня были немногочисленными, и всех своих студентов он знал по имени. Покачав головой, он заметил:
— Должно быть, я уже встречал вас в кампусе. — Флиртовал ли он? Конечно, флиртовал. Но если не вдаваться во всякие тонкости, можно избежать нарушения кодекса правил, определяющих взаимоотношения между студентами и профессорами. — Я уверен в том, что помню вас.
— Вы ошибаетесь, — сказала она, а потом снова прибавила: — Сэр.
Так, напоминает о возрасте.
— Нет, — продолжила она. — Я пришла к вам по поводу Приготовления. Мне бы хотелось поговорить с вами. Конечно, если у вас есть время. — Самым любезным образом она не оставляла ему совершенно никакого пространства для маневра. — Если сейчас вы заняты, мы можем встретиться в другой день.
— Сейчас, — ответил Майкл. А потом, блеснув своей лучшей улыбкой, добавил: — Я готов оказать Эвелин любую помощь.
— О, в данный момент речь идет не о ее проекте.
— Неужели?
— Я работаю с совершенно другими людьми.
— Исследователями?
— Нет.
Майкл хотел спросить: «С кем же?».
Но получился совсем другой вопрос, и с коротким напряженным смешком он его задал:
— Черт, значит, к нам летит следующий. Что же случилось? И наши новые телескопы уже заметили звездный корабль?
Ее напряженная улыбка все сказала ему.
— Хорошо. Когда будет сделано объявление?
Однако она не стала развивать эту тему. Напротив, вернула разговор в прежнее русло:
— Наша команда вычислила ряд людей, вызывающих у пришельцев более пристальное внимание. Людей значительных. Влиятельных и хорошо образованных. Подобных, например, вам.
За лестными отзывами что-то таилось, и Майкл ощутил это. Негромко и неторопливо он спросил:
— Чего вы хотите?
— Мне нужно просто поговорить с вами, — сказала она.
Он молча кивнул.
Не отводя глаз от Майкла, молодая особа проговорила:
— Я понимаю, что на самом деле прошу вас о многом…
— То есть?
— Вы независимый человек и вправе поступать по собственному усмотрению. Ваши работы и лекции вошли в анналы общества, и в них содержатся убедительные аргументы. Но я думаю, что вы ошибаетесь — и ошибаетесь в принципе. Тем не менее я понимаю, почему вы верите в то, что делаете, и уважаю…
— Чего вы хотите? — перебил он.
— Успеха, — немедленно отозвалась она. И без тени сомнения добавила: — Я хочу, чтобы в этом году собеседование закончилось благополучно. Я хочу, чтобы мы завоевали уважение и помощь наших инопланетных братьев… И когда я обращаюсь к вашим работам, то вижу, что и вы хотите того же.
Взяв себя в руки, Майкл произнес с хриплым смешком:
— Ну, во-первых, я написал всего лишь несколько работ, в которых упоминаются пришельцы. И, во-вторых, мои публичные высказывания на эту тему почти целиком ограничены репликами, которые я делал, замечая, что студенты утомлены.
Она смотрела на него и молчала.
Он спросил:
— Но вы ведь не ждете от меня публичного заявления?
— Ну что вы, сэр.
— Вы следите за мной, так?
— Нет. Просто… — она пересела поближе к нему, играя улыбкой, телом и неотразимо холодной логикой, — в прошлом году я встречалась с вашей женой.
— Бывшей женой, — поправил он. — Мы в разводе уже шесть лет.
— Она рассказывала мне о трагической смерти вашей матери. И я поняла, какой кошмар вы пережили. Однако сколь бы это ни было ужасно, какие бы шрамы ни остались в вашей душе, я все-таки считаю: вы несправедливо возлагаете на внеземлян ответственность за самоубийство больной женщины.