Страница 67 из 100
У меня же мелькнула мысль, что Крысинда колдует. Ведь мы находимся в сказке. В страшной сказке. И сейчас королева подземного царства Крысинда скажет заветное заклинание, оковы спадут, и она, в два прыжка преодолев деревянную лестницу, вонзит мне в горло свои огромные, острые, как кинжалы, зубы…
Но ничего этого не случилось. Крысинда похрюкала, пощелкала, попищала и испытующе уставилась на нас.
— А по-русски? — спросил Чуч хрипло.
— Ду ю спик инглиш? — поддержал его я, чувствуя себя полным идиотом. — Шпрехен зи дойч? Парле ву франсе?
— Да нет, — с явным облегчением сказал Чуч, — ни фига она не разговаривает. Откуда у нее мозги, это же крыса. Здоровенная, но крыса.
— Ну, Афраймович, ну, урод, — покачал я головой. — Зачем она ему понадобилась? — я уже почти на сто процентов был уверен, что этот монстр выращен для каких-то нужд искусственно, с использованием достижений биотехнологии.
— Может дом сторожить? Вместо собаки, — предположил Чуч.
— Он бы ее тогда не держал в погребе, — возразил я.
— А может, просто, они с Розой так любят, что кормили, кормили и выкормили?..
В этот миг с Крысиндой случился новый приступ красноречия. Она заверещала, захрюкала, потом вытянула вверх одну переднюю лапку… Раздался легкий хлопок, и в когтях у нее что-то золотисто блеснуло, отражая свет фонаря. Я пригляделся. Монета! Это была монета или, может, даже медаль! «Дзынь!» — звякнула она, упав, и я понял, чем усыпан в погребе пол.
Всё-таки она колдует!
— Вот она зачем Вороне, — глухо произнес Чуч, а потом, схватив меня за рукав, потащил к выходу. — Пошли отсюда! Пошли быстрее!
— Ты чего?! — попытался я вырваться.
— Пойдем, пойдем, — не отставал он. — Чует мое сердце, тут опасно!
Это я и без него знаю… Позже мне пришлось признать, что Чуч, скорее всего, спас в тот момент нас обоих. Но тогда я не мог его понять. Да, опасно, но мы же чувствовали это и раньше и все-таки пошли туда с фонарем… Однако он силком выволок меня из сарая, нацепил замок и потащил к экомобилю, непрерывно говоря:
— Мы ничего не видели, ничего не слышали! Это все не наше дело! Покормили и домой!
… — Ну и чего ты так завелся?! — спросил я, уже сидя в машине с выключенными фарами и видя в свете бледной луны, как от страха у него стучат зубы.
— Поехали, поехали, — сказал он настойчиво. — Поехали!
— Нет, подожди…
— Мяу, — жалобно напомнила о себе Мурка. Бедная кошка. Что она должна была почувствовать, увидев Крысинду… Но какая же она при том отважная!
— Посмотри на нее, — сказал я Чучу, вытянул руку назад и, просунув сквозь прутья пальцы, ласково почесал ей бок, — и успокойся. — Здесь мы в полной безопасности. — Я и сам не верил в то, что говорил. — Убежать мы всегда успеем.
Я не сразу осознал, почему я не хочу уезжать. Но потом понял. Если я поверю в то, что Крысинда и впрямь волшебница, создающая золото из ничего, мне придется поверить и во всю прочую мировую чертовщину и мистику, которую я всегда считал враньем. В черта, в лешего, в колдунов, вампиров и не знаю еще во что. Ведь я не смогу заставить себя забыть увиденное. И тогда я буду бояться всю жизнь.
— Мы должны разобраться в том, что здесь происходит, — сказал я. — Быстро и без паники. Как Мурка.
— Мурке твоей ухо откусили, хорошо еще, что не голову, — заметил Чуч. — Давай лучше потом у Вороны спросим…
— Так он тебе и расскажет. «Вам по-по-показалось», — изобразил я.
— Ну и хорошо, если показалось, — отозвался Чуч.
— Но нам не показалось, — возразил я с нажимом. — И ты это знаешь.
Чуч вздохнул. Похоже, он почти успокоился.
— Ну и что ты предлагаешь? Что будем делать? — спросил он.
Это был хороший вопрос. Еще бы иметь на него такой же хороший ответ…
— Давай рассуждать, — предложил я.
— Давай, — отозвался Чуч насмешливо. Выждал паузу и продолжил: — Ну? Рассуждай. Что ж ты не рассуждаешь?
— Сейчас начну! — сердито отозвался я. — Сейчас!..
Но в голову, как назло, не лезло ни единой толковой мысли. Неожиданно мне помог сам же Чуч:
— Слушай! — воскликнул он. — А вдруг Ворона никуда не улетал?!
— Где же он тогда?
— Там! — Чуч ткнул пальцем в сторону сарая. — Он — оборотень! Он научился делать из воздуха золотые монеты, но при этом он превращается в крысу!
— Почему?! — поддался я его возбуждению. — Почему превращается?!
— Таково условие заклятия! — заявил Чуч с интонацией, не предполагающей возражений. — Но ему надо, чтобы его кто-то кормил, вот он и попросил меня.
— Зачем? — усомнился я. — Наложил бы там, внизу, тонну своего комбикорма, и не надо было бы ему ни о чем тебя просить, рисковать.
— А он ничем не рисковал, потому что знает, что я не любопытный…
— Если бы не Мурка, я бы тоже не полез, — согласился я.
— А Мурку он не мог предвидеть, но это всё — во-первых, — продолжал лихорадочно развивать мысль Чуч. — А, во-вторых, когда он становится крысой, он теряет разум. Недаром он цепью приковывается: чтобы не сбежать! И он бы стал жрать, не останавливаясь, и все, что припас за раз сожрал бы и потом бы голодал. Или даже помер бы от заворота кишок! Потому его и надо кормить понемногу!
— Да, — согласился я. — Все логично.
Однако оттого, что Крысинда — не королева подземного царства, а оборотень-Афраймович, мне легче не стало. Если мы живем в мире, где возможно такое, то возможно и…
Но представить, что возможно еще, я не успел.
— Смотри! — вдруг заорал Чуч, указывая на небо.
Только что там не было ничего, но вот уже висит над аркашиной усадьбой, мерцая ровным голубым свечением, конкретная летающая тарелка.
— Поехали отсюда! — потряс меня за плечо Чуч.
Я послушно повернул, ключ, но двигатель не отреагировал.
— Не заводится, — прошептал я.
— Попробуй еще, — так же шепотом попросил Чуч.
— Бесполезно, — помотал я головой. Я свою машину знаю. Она с полоборота заводится, а раз не завелась, значит, дело — швах, значит, на нее действует какое-то поле, которое исходит от тарелки.
— Давай сидеть смирно, — шепнул я, — может, пронесет. Тарелка плавно и бесшумно опустилась во двор и встала на три выдвинувшиеся при посадке ноги высотою примерно с человеческий рост. Затем из ее днища на землю опустилась площадка, на которой мы увидели три фигуры: двух гигантских крыс и абсолютно голого Аркашу Афраймовича. Похоже, руки у него за спиной были связаны.
Я услышал, как позади меня зашипела Мурка. Я покосился на нее. В льющемся от тарелки свете было хорошо видно, как она выгнула спину и распушила свою короткую шерстку. Только бы она не начала орать. Хотя в экомобиле звукоизоляция и хорошая, но все-таки…
Затаив дыхание, мы с Чучем, продолжали наблюдать за происходящим. Чуть пригнувшись, крысы на задних лапах вышли из-под тарелки и, грубо толкая Ворону впереди себя, как и следовало ожидать, направились к сараю.
У двери они на миг замялись. Полыхнула вспышка, и безумная троица вошла в сарай. А через несколько минут три фигуры из сарая вышли обратно. Но нет! Теперь все три фигуры были крысиными!
Они погрузились обратно в тарелку, и та, так же плавно, как и опускалась, стала подниматься в небо. Посадочные ноги втянулись в брюхо… Р-раз! И тарелка исчезла. И вместе с нею мгновенно исчезло чувство опасности, которое, как оказалось, неощутимым фоном давило на меня все это время. Чучем, по-видимому, случилось то же самое. Мы переглянулись, и я потянулся к дверце, но Чуч поймал меня за руку:
— Стоп! — сказал он. — Давай выждем. Десять минут.
Мы уставились на часы. Ровно через десять минут мы выскочили из машины и кинулись в сад, к сараю. Вместо замка на уключине висел бесформенный кусок оплавленного металла. Мы распахнули дверь, и я посветил внутрь. Наверху Аркаши не было — ни живого, ни мертвого. Мы бросились к погребу и упали на животы, сунув головы в люк…
Голый Афраймович прикрыл глаза, защищая их от яркого света фонаря. Металлическая шлейка крест накрест охватывала его тело, и цепь от нее уходила вглубь погреба.