Страница 66 из 100
Чуч отомкнул такой же, что и на калитке висячий замок, и мы вошли в сарай. Я пошарил по стене у косяка, но никаких признаков выключателя не обнаружил.
— Тут нет электричества, он предупреждал, — сообщил Чуч. — В доме есть, а в сарае нету. Открой-ка дверь пошире, а то совсем ничего не видно, Та-ак… Вот он, люк, возле стенки.
Чуч нагнулся, ухватился за ручку и со скрипом поднял тяжелую крышку. Раздался щелчок, Чуч отпустил крышку, но та осталась открытой.
— Во, — одобрительно кивнул Чуч. — Он мне говорил, что крышка фиксируется. Удобно. Молодец, Аркаша. Хозяйственный мужик.
По сараю распространился тяжелый органический запах. Запах большого животного, помоев и испражнений.
— Брр, — передернул плечами Чуч. — Так. Быстрее скинуть все, что нужно и сматываться.
Я искренне разделял с ним это желание. Он пошарил на полке.
— Ага, вот и комбикорм, — сказал он, распаковывая большую картонную коробку, потом стал вынимать из нее брикеты и сбрасывать в погреб. — Достаточно, — продолжал он комментировать свои действия. — Теперь злаки, — говоря это, он вскрывал какие-то пакеты и высыпал в погреб их содержимое. Снизу послышалась тяжелая возня, звяканье и утробное похрюкиванье.
— Ты там, внизу, видишь что-нибудь? — спросил я Чуча, оставаясь у входа.
— Не, темнота кромешная.
— Что ж он животное в темноте-то держит? Зеленых на него натравить некому, что ли?
— Не знаю, — откликнулся Чуч. — Может, он ее туда только на время отъезда засадил, для простоты. А вернется, снова на свет божий выведет.
— Наверное, — согласился я.
— Что-то я еще забыл ей дать, — сказал Чуч неуверенно.
— Может, воду?
— Нет. Воды, Ворона сказал, у нее там достаточно. Что-то другое. У меня на бумажке все записано, а я ее в машине оставил.
— Я схожу, — с готовностью предложил я, так как дышать этим смрадом мне уже надоело.
— Давай. Я жду, — согласился Чуч. — Только быстрее. Воняет.
Это точно. Это он тонко подметил.
Подходя к машине, я услышал приглушенный запертой дверью дикий кошачий крик:
— М-мя-ау-у!!!
Что за чертовщина? Я приоткрыл дверцу. В тот же миг Мурка, тревожно прижав уши к голове, выскользнула на землю и, по-охотничьи приникнув к ней, метнулась сквозь траву за калитку, в сад.
— Мурка! — заорал я и ринулся за ней. — Ёлки-палки! Кыс-кыс-кыс!!!
Кристина мне, точно, голову откусит! Как самка богомола.
О траектории движения кошки я мог догадываться только по шевелению травы. Стелясь по земле, она неслась прямиком к сараю. Я не успел преодолеть и половину этого пути, как увидел, что кошка, на миг выскочив на открытый пятачок перед сараем, влетела внутрь.
— Где она?! — воскликнул я, вбегая за ней. Чуч стоял на пороге.
— Там, — сказал он и ткнул пальцем в сторону люка. — Слышишь?
И я услышал. Звуки оттуда раздавались ужасающие. Рёв, вой, писк, хрюканье, мяуканье, металлический звон и скрежет. Мы напряженно вслушивались и всматривались во тьму, и по спине у меня бежали мурашки. Внезапно Мурка вынырнула из люка и, истерически хохоча, стала кататься по полу сарая.
Я рванулся к ней, но она шарахнулась в сторону, глянув на меня безумными, полными отчаяния глазами и юркнула обратно под пол. И вновь там началась дикая возня. Да что же это такое?! Что за дьявольщина там происходит?!
— Нужен свет! — крикнул я. — В доме есть переноска?!
— Не знаю! — откликнулся Чуч. — Сейчас! — и исчез.
Переноска должна быть! Или хотя бы фонарик! Блин, да ведь у меня у самого в багажнике есть фонарь!
Чуч появился снова, а не было его, наверное, не больше пяти секунд:
— У меня от дома-то ключа нету! — крикнул он расстроенно. — Только от калитки и от сарая!
Болван! Я разрывался напополам: бежать к машине за фонарем или стеречь, когда кошка снова выскочит из погреба? Если она еще жива! Никогда я не слыхивал, чтобы кошки воевали со свиньями…
Я уже решил бросить Чучу ключи, чтобы за фонарем сбегал он, как Мурка появилась снова. Она подволакивала правую заднюю ногу, так что нет ничего удивительного в том, что я тут же легко поймал ее. Прижимая кошку к себе, я поспешил из сарая. Она билась у меня в руках и все так же нервно похохатывала. Я бегом понес ее к машине.
— Как она?! Что с ней?! — еле поспевал за мной Чуч.
Тут только я заметил, что у Мурки не хватает одного уха, а у меня вся рубашка мокрая от крови.
— Никакая у него там не свинья, — угрюмо сказал Чуч, крепко держа кошку за лапы, пока я заливал рану йодом и бинтовал ей голову.
— А кто?
Кошка сдавленно мяукала. Еще бы. Щиплет, наверное. Бедняга. Но страшного ничего. Завтра же свожу ее в центр регенерации, и ей за час нарастят новенькое ухо. Дорого, конечно, зато Кристина ничего даже и не заметит. Главное, кошка у меня.
— Не знаю, — откликнулся Чуч. — Что-то жуткое.
Это я и без него понял. Честно говоря, даже тут, сидя в машине, в отдалении от таинственного сарая, я чувствовал себя довольно неуютно. Тем более что на поселок уже наползала вечерняя мгла.
Закончив операцию, я запихал бедную Мурку в домик и запер его снаружи. Сел за штурвал, выпрямился. Вздохнул. Потом сказал:
— У меня в багажнике есть фонарь.
Мы помолчали.
— Пойдем? — продолжил я.
— Смотреть? — уточнил Чуч, как будто что-то было сказано не ясно.
— Ну, — кивнул я.
— Честно говоря, не хочется, — признался он.
— Не пойдем? — снова спросил я.
Чуч вздохнул точно так же, как и я, минуту назад, и отозвался:
— Куда же мы денемся?
… Это был хороший дорожный фонарь, как и аптечка, входящий в комплектацию экомобиля. Он мог работать в двух режимах: с красным фильтром он превращался в аварийный сигнал, а без фильтра — просто освещал путь.
Смеркалось. Мы добрались до двери сарая и немного постояли, прислушиваясь. Тишину прерывали только звонкие цикады. Какой тут, все-таки, воздух! Я глубоко вздохнул. Как в последний раз… Тьфу, ты! Я потянул дверь. Когда мы входили в сарай в прошлый раз, я и не заметил, как страшно она скрипит.
Мы вошли. Теперь, в свете мощного фонаря, мы отчетливо увидели весь тот хлам, что громоздился тут на полу и на полках. Только рам от велосипедов тут было, наверное, штук восемь.
Постояв на пороге, мы переглянулись и двинулись к погребу. Поравнялись с ним, и я решительно направил луч вниз. И почувствовал, как на голове моей шевелятся волосы.
Да, размером эта тварь была с добрую свинью, даже, пожалуй, побольше. Но это была крыса. Самая настоящая гигантская крыса. Задними лапами она стояла на земляном полу, а передними на нижней ступеньке деревянной лестницы и, задрав голову, смотрела вверх, прямо на нас, чуть щуря от света и без того маленькие злобные глазки. Самым омерзительным мне почему-то показался ее огромный голый розовый хвост.
Первым моим побуждением было бежать отсюда, сломя голову. Но тут я заметил цепь. Крыса была закована во что-то вроде металлической шлейки, крест на крест сходящейся у нее на спине, а от места пересечения вглубь погреба тянулась стальная цепь. Я проследил за ней взглядом. Она шла к торчащей из стены скобе. Крысинде (так я сразу назвал ее про себя) никак не выбраться оттуда.
Не скажу, что мне стало от этого легче, но страх сделался не таким острым и частично даже заменился любопытством. Что это за тварь такая, и откуда она тут? Зачем она Афраймовичу, и для чего он ее тут держит? И что это за блестящие желтые лепестки, которыми усыпан пол вокруг нее?
Внезапно, звякнув цепью, Крысинда как-то совсем не по-звериному уселась на задницу, освободив этим передние лапы, и стала походить на уродливого большемордого кенгуру-мутанта. После этого, быстро делая передними лапами какие-то сложные пасы и продолжая смотреть на нас, она принялась громко похрюкивать, пощелкивать и попискивать.
— Она что-то говорит нам! — прошептал Чуч, глядя на меня точно такими же дикими глазами, какими чуть раньше смотрела на меня Мурка.