Страница 41 из 47
Володя отложил гитару, а Гриша-Паша засопел что-то себе под нос.
— Вот и не знаешь, что делать после этого, — наконец изрек он. — Радоваться или плакать… Господа! Да вы на часы-то посмотрите!
Алена достала из бара точно такие же витые фиолетовые свечи (я их сам искал по всему городу), какие были у нас в детстве, поставила на столик, зажгла. Володя ухватил бутылку с шампанским, принялся откручивать проволоку с пробки.
Президент на экране желал всем всего-всего, как обычно, и даже немного больше, чем в прежние Новые года.
Пробка выстрелила из бутылки, врезалась в потолок и улетела куда-то в угол. Из дымящегося горлышка полился благородный напиток, наполняя собой наши бокалы.
Не такое уж оно и благородное, конечно, это шампанское, но ради торжественности момента можно не скупиться на высокие слова.
А потом Алена погасила свет. Горели только свечи на столе и гирлянда, развешенная на шторе в нарушение всех правил пожарной безопасности. Пляшущие разноцветные огни разбивались на десятки брызг, которые прыгали, будто живые, по елочным игрушкам. По-моему, они и были живыми — целый костер из алых, синих и зеленых светлячков. Я наблюдал за стайками дивных существ и чувствовал, как что-то сгущается вокруг нас, темнота становится более плотной, огни более яркими…
Президент закончил свою речь — и…
В который уж раз подряд ударили куранты, обозначая конец старого года и начало нового. Если бы весь бывший Союз располагался в одном часовом поясе, то, наверное, от звона миллиардов столкнувшихся над столом бокалов содрогнулась бы земля.
Словно по команде, с первым же ударом часов, взмыл в небо целый десяток ракет, а двор наш наполнился свистом, криками.
Мы подняли бокалы.
— За Новый год…
— И за Старый тоже…
— За нас…
— За всех…
— За все хорошее…
— …чтобы все…
— …чтобы каждому…
— …чтобы никогда…
— …чтобы всегда…
— За нее, проклятую…
— За кого это?
— За удачу, конечно!
Гриша-Паша пытался разделаться с апельсином, когда в дверь постучали. То есть, не позвонили, а именно постучали. Алена, только севшая отдохнуть от бесконечных телефонных поздравлений, вздохнула и посмотрела на меня.
Открывать мне почему-то не хотелось. Как-то не улыбается получить по голове в новогоднюю ночь… Эту проблему решил Володя. Он спокойно распахнул дверь. Естественно, на площадке никого не оказалось.
— Шуточки, — сказал Гриша-Паша и вернулся к своему апельсину. Тот решил живым не даваться, брызгал во все стороны липким соком и даже скворчал под настырными пальцами Григория. Меня от съеденных цитрусовых уже начало чуть ли не тошнить, поэтому мы с Володей решили немного разбавить апельсиновую кислоту алкоголем.
Мои подозрения насчет последней бутылки оказались совершенно беспочвенными, потому что Владимирова сумка была битком набита бутылками, коробками конфет и шоколадками.
Видно было, что человек этот пить любит и умеет! Гриша-Паша вгрызался в апельсин с таким видом, будто стал на минуту первобытным человеком, а в руках держал кусок мяса, а не экзотический плод. Игорь вообще не пил, все больше болтал с Аленой, у меня же в голове отчетливо шумело, а вот Володя будто и не пил вовсе.
— …на позапрошлый Новый год на елку меня понесло зачем-то.
— Не рассказывай, — вдруг сказал я. — На позапрошлый Новый год ты проспал до половины двенадцатого. Может, на прошлый? Ты же собирался к знакомому гитаристу?
Владимир ошалело посмотрел на меня.
— А ты откуда знаешь? — выдохнул он.
«А зачем выдумывал?..»
И тут до меня дошло…
Откуда, откуда… Откуда-то. Черт его знает, откуда… Ой, зачем же я так много…
— Господа.
Я с трудом разлепил глаза. Гриша-Паша осторожно положил на тарелку кусок апельсиновой кожуры. Глаза его готовились вот-вот выпрыгнуть на лоб.
— Господа, вы это видите?
Он ткнул пальцем куда-то под стол.
Да, я это видел. По ножке стола, кряхтя и ругаясь, взбирался маленький, не больше мизинца ростом, человечек с мешком на плечах. Как там у него этот мешок держался, не знаю. Человечек увидел, что его заметили, и пропищал:
— Ну чего уставился? Помоги, что ли!
Я подставил человечку ладонь, поднял его и позволил сойти на стол. Кроха растолкал скомканные конфетные бумажки, сбросил с плеч мешок и сел на него сверху.
И вдруг эта мелкоразмерная братия полезла со всех сторон. Дверцы шкафов открывались и оттуда показывались фигурки одетых в зеленое, красное и желтое человечков с неизменными мешками на плечах. Двое спрыгнули с елки. Один спустился по шторе. Еще несколько вылезло из-под дивана. Все они вскарабкались на стол и расселись вокруг бутылки из-под шампанского.
— Ну что? — хором спросили человечки. Мы молча смотрели на всю эту компанию.
— Совсем обнаглели уже, — пробурчал один. — Не уважают, блин! Ну, ладно… А ну-ка! Выметайтесь-ка отсюдова!
— Вас тут не было, когда мы были! — брякнул я. Что за глупость, в самом деле? Страшно не было, слишком уж безобидными выглядели маленькие гости.
Один из них, услышав мой ответ, нахмурился, стянул с головы желтую вязаную шапку и тихо произнес:
— Этот свой ведь… вот так штука. Все равно, пойдите погуляйте, нам ведь тоже хочется, в самом деле, как людям, это самое, значит… стало быть… э-э… ну-у…
Я прервал уже начавший стремиться к бесконечности ряд междометий, вскочил из-за стола и кинулся в прихожую. На ходу натягивая куртку, шапку и сапоги, я слышал за своей спиной натужное дыхание Гриши-Паши, который отродясь не бегал и вообще предпочитал передвигаться посредством колесного транспорта.
Очнулся я уже на улице. Абсолютно трезвым. В голове немного звенело, но в целом чувствовал я себя превосходно. Вот только перчатки забыл, и руки уже начали замерзать.
Рядом дышали паром Гриша-Паша и Володя. Игорь почему-то оказался впереди, возле лавочки, по колено в снегу, вместе с Аленой.
— Ч-что за х…ня, — процедил Гриша-Паша, застегивая куртку. — Как мы тут оказались, ты хоть помнишь?
Я отрицательно покачал головой. Ничего. Пустота. Вот мы сидим за столом, вот мы пьем… ага, пьем. Я покрутил головой. Нет, снег чистый, вроде бы…
— Да нажрались мы, вот и все дела. И вышли подышать. Погулять.
В этот момент небо над нами окрасилось сразу в три цвета, но только на одну секунду, а потом полетели вниз цветные искры.
— Я к Наташке забегу, — сказала Алена. — Поздравить забыла. До завтра.
— Уже до сегодня, — сказал я ей вслед. Странное какое-то чувство. Домой идти не хочется совершенно.
И мы пошли к выходу со двора.
На улицах было полно людей. Повсюду сверкали фейерверки, крутились какие-то забавные штуки, рассыпающие целые снопы искр, взрывались петарды и хлопушки. Мы направились к площади. Шел легкий снежок, ветра не было.
На площади, кажется, детей было больше, чем взрослых. Во всех окрестных домах не было ни единого темного окна — вот там они, взрослые. А здесь детвора носилась вокруг елки с оглушительным визгом. Летали над головами снежки. Детвора вовсю отдавалась веселью.
— С наступающим вас! — кто-то дернул меня за рукав и растворился в толпе. Лицо такое знакомое… с работы, что ли?
Стоп!
Я остановился как вкопанный. Мир раздвинулся, образовал вокруг меня шар, наполненный только тишиной, чуть разбавленной шорохом падающего снега. Я посмотрел на часы.